Первая кровь

###

— Идут.

Молчун стоял на камне, вглядываясь в горизонт. Пыль стала ближе. Теперь можно было разглядеть отдельные фигуры.

— Сколько? — спросил я.

— Тысячи три. Может, больше.

Кагеяма присвистнул.

— Три тысячи на пятерых. Отличные шансы.

— Заткнись, — огрызнулась Каори. — Думай лучше.

— Я думаю. Думаю, что надо валить.

— Нельзя. Если они пройдут здесь, через сутки будут у Конохи. А там дети, старики, наши.

— Знаю. — Кагеяма сжал кулаки. — Знаю. Просто страшно.

— Всем страшно.

Я смотрел на приближающуюся армию. В голове было пусто. Ни страха, ни паники. Только холодный расчёт.

— Курагари, сколько у нас времени?

— Часа три, малой. Потом они будут здесь.

— Три часа. — я повернулся к остальным. — Слушайте план.

Мы разошлись по позициям. Первая линия ловушек — в километре отсюда. Ямы с кольями, растяжки, сюрикены на ветках. Примитивно, но эффективно.

— Готово, — доложил Дайсуке, вытирая пот. — Должно сработать.

— Должно — не значит сработает. — я проверил свою растяжку. — Отходим ко второй линии.

Вторая линия — засада. Мы разделились на пары. Кагеяма с Молчуном слева, Каори с Дайсуке справа, я в центре. Курагари прикроет отовсюду.

— Как увидят сигнал — атакуем. Быстро, зло, без жалости. И сразу отходим. Не задерживаться.

— Поняли.

Ждали долго. Солнце пекло нещадно, песок забивался в глаза, в рот, в уши. Но мы лежали не шевелясь.

— Идут, — шепнул Курагари.

Первые ряды показались из-за бархана. Шиноби Песка. В боевой раскраске, с оружием наготове. За ними — Звук. Странные типы с музыкальными инструментами вместо мечей.

— Пятьдесят метров, — считал я. — Сорок. Тридцать. Двадцать. Ещё чуть-чуть...

Первые ряды вошли в зону ловушек. Раздались крики — ямы сработали. Растяжки выкосили ещё десяток.

— Сигнал!

Кагеяма запустил дымовую шашку. Мы ударили с трёх сторон.

Я выскочил из укрытия, теневые клоны — вперёд. Курагари бил щупальцами, выбивая врагов из строя. Крики, лязг оружия, запах крови.

— Не задерживаться! — заорал я, увидев, что Кагеяма увлёкся.

Он отбивался от троих, но услышал, кивнул и начал отходить.

Мы отступили так же быстро, как напали. Враги остались гадать, что произошло.

— Сколько взяли? — спросил я, когда мы собрались у третьей линии.

— Пятнадцать, — ответил Кагеяма. — Может, больше.

— Хорошо. Отдыхаем пять минут и готовим следующую атаку.

— Они теперь будут осторожнее, — заметила Каори.

— Значит, будем хитрее.

Вторая атака была через час. Мы ударили с другой стороны, использовав звуковые гранаты Дайсуке. Паника, крики, ещё десяток трупов.

— Отходим!

Третья атака — на закате. Они устали, мы — нет. Ещё двадцать.

К ночи армия потеряла почти сотню человек. Мы — ни одного.

— Хороший день, — выдохнул Дайсуке, падая на песок. — Очень продуктивный.

— Расслабляться рано, — ответил я. — Завтра они пошлют разведку. Надо менять тактику.

— Какую?

— Будем бить по командирам. Без них армия потеряет управление.

— Рискованно.

— А у нас есть нерискованные варианты?

Кагеяма хмыкнул.

— Нету.

— Тогда делаем.

Ночью я не спал. Сидел на камне, смотрел на костры вражеского лагеря. Курагари молчал, но я чувствовал его присутствие.

— Ты как, малой?

— Нормально.

— Врёшь. Ты устал. И боишься.

— Кто не боится?

— Только дураки. Ты не дурак.

Я усмехнулся.

— Спасибо.

— Не за что. Слушай, малой. Завтра будет тяжело. Командиры охраняются хорошо. Могут быть потери.

— Знаю.

— Ты готов к этому?

— К смерти — нет. К тому, что кто-то может не вернуться — да.

— Это правильно. Командир должен быть готов.

— Я не командир.

— А кто?

— Просто Рэн. Который хочет, чтобы его друзья жили.

Курагари помолчал.

— Тогда сделай так, чтобы жили. Это и есть командование.

На рассвете мы пошли в четвёртую атаку. Прямо в центр лагеря. К шатрам командиров.

Прорывались сквозь строй. Курагари косил тенью, теневые клоны отвлекали. Кагеяма и Молчун прикрывали фланги. Каори с Дайсуке — тыл.

— Вон тот, с красным плащом! — крикнула Каори. — Главный!

— Вижу.

Я рванул к нему. Охрана бросилась наперерез, но тень спеленала их по ногам. Ещё рывок — и я перед командиром. Толстый, самодовольный тип с кучей амулетов.

— Кто ты? — опешил он.

— Твоя смерть.

Удар — и он упал. Я выхватил свитки с картами, сунул за пазуху.

— Уходим!

Мы побежали назад, отбиваясь от наседающих врагов. Дайсуке вскрикнул — стрела попала в плечо. Кагеяма подхватил его, потащил.

— Быстрее!

Вырвались. Спрятались в барханах. Дайсуке сидел бледный, зажимая рану.

— Жить буду? — спросил он, криво усмехаясь.

— Будешь, — ответила Каори, осматривая рану. — Но рукой неделю не пошевелишь.

— Переживу.

— Свитки, — я развернул добычу. — Планы наступления. Даты, маршруты, имена.

— Теперь у Хокаге есть козырь, — кивнул Кагеяма.

— Да. А у нас — преимущество.

— Возвращаемся?

— Возвращаемся. Мы сделали достаточно.

Мы двинулись к Конохе. Солнце поднималось над пустыней, освещая кровавый след вчерашнего дня.

— Сто двадцать, — подсчитал Молчун. — Мы убили сто двадцать человек.

— Не мы. Война.

— Какая разница?

— Большая, — ответил я. — Мы защищали своих. Они нападали. Это разные вещи.

— А для тех, кто умер, разница есть?

Я посмотрел на него. Редко когда Молчун говорил так много.

— Для них — нет. Для нас — есть. Мы должны помнить, что мы не такие, как они. Иначе зачем всё это?

Он кивнул и замолчал.

В Коноху вошли под вечер. Горо ждал у ворот, бледный от напряжения.

— Живы, — выдохнул он, увидев нас. — Все?

— Дайсуке ранен. Остальные целы.

— Заходите. Бабуля ждёт.

В лазарете было тепло и тихо. Бабуля ворчала, перевязывая Дайсуке. Остальные сидели на скамьях, пили чай.

— Рэн, — позвал Горо. — Хокаге хочет видеть тебя. Срочно.

— Иду.

Я встал, но Каори схватила за руку.

— Вернёшься?

— Вернусь. Обещаю.

Хокаге ждал в кабинете. Один. Без охраны.

— Садись, Рэн. — Он указал на стул. — Свитки принёс?

— Вот. — я положил их на стол.

Он развернул, долго изучал.

— Это меняет всё. Теперь мы знаем даты, маршруты, слабые места.

— Поможет?

— Очень. Ты спас не одну жизнь сегодня. Может, сотни.

— Я не один. Пятый Отдел.

— Знаю. — Он посмотрел на меня. — Вы все герои. Но ты — особенный. Ты видишь дальше других. Думаешь не как солдат, а как стратег.

— Меня учили.

— Кто?

— Жизнь.

Хокаге усмехнулся.

— Ладно, иди. Отдыхай. Завтра новый день.

Я вышел. Луна светила ярко, тени лежали чётко.

— Курагари, — позвал я.

— М?

— Мы сделали это.

— Сделали, малой. Но это только начало.

— Знаю. Но сегодня мы победили.

— Сегодня — да.

Я пошёл в казарму. Там ждали друзья. Моя семья. Моя жизнь.

— Рэн вернулся! — заорал Дайсуке, зажимая раненое плечо. — А ну давайте жрать!

— Опять жрать, — фыркнула Каори. — У тебя одна мысль.

— Не одна. Ещё спать.

— Ты невыносим.

— Зато живой.

Мы засмеялись. Война была близко, но в этот момент — мы были вместе. А значит, всё будет хорошо.