Допрос

###

— Очнулся, гад?

Кагеяма сидел на стуле напротив связанного командира Звука. Тот смотрел в пол, молчал.

Горо велел не калечить. Сказал, Хокаге нужны сведения, а не труп. Но Кагеяма явно жалел об этом приказе.

Я вошёл в подвал, где держали пленных. Сыро, темно, пахнет плесенью и кровью. Идеально для разговоров по душам.

— Как он?

— Молчит, — сплюнул Кагеяма. — Час уже сижу. Ни слова.

— Дай поговорю.

Кагеяма вышел, хлопнув дверью. Я сел напротив пленного.

— Как зовут?

Молчание.

— Слушай, мне всё равно, будешь ты говорить или нет. Но те, с кем ты придёшь, — я кивнул на потолок, — они не такие добрые. У них методы хуже.

Пленный поднял глаза. В них плескалась ненависть.

— Ты тот мальчишка с тенью. Пятый Отдел.

— Узнал.

— О тебе говорят. Что ты не человек.

— Люди много чего говорят.

Он усмехнулся криво.

— Ты прав. Не скажу ничего. Лучше смерть.

— Выбор. — я встал. — Но перед смертью подумай: те, кто послал тебя, уже списали твой отряд. Вы были разведкой. Расходным материалом. Они не придут за тобой.

— Знаю.

— И всё равно молчишь?

— Есть вещи дороже жизни.

Я посмотрел на него долго. Потом кивнул.

— Уважаю. — я пошёл к двери, но остановился. — Как зовут хоть?

— Гендо.

— Запомню, Гендо. Если передумаешь — позови.

Я вышел. Кагеяма ждал на лестнице.

— Ну?

— Молчит. Держится.

— Дай мне ещё час — заговорит.

— Не надо. Он не из слабых.

— И что делать?

— Доложим Хокаге. Пусть решает.

Хокаге принял нас через час. Сидел в кресле, курил трубку, слушал.

— Молчит, значит. — Он выпустил дым. — Это плохо. Но ожидаемо. Звук готовит что-то серьёзное, раз посылают таких.

— Что будем делать? — спросил я.

— Ждать. Усилим охрану границ. А этого... — он помолчал, — передайте в Анбу. У них свои методы.

— Он скорее умрёт, чем скажет.

— Пусть. Но попытаться стоит.

Мы вышли. На улице моросил дождь. Кагеяма зябко поёжился.

— Не люблю это.

— Что?

— Когда враг молчит. Это значит, он верит во что-то сильнее страха.

— Это значит, он человек. — я посмотрел на небо. — Таких труднее ломать. Но и уважать есть за что.

— Ты слишком мягкий, Рэн.

— Я справедливый. Это разные вещи.

В казарме нас ждали. Каори уже оправилась, сидела за столом, чистила оружие. Дайсуке жевал рисовые шарики. Молчун точил кунай.

— Ну как? — спросила Каори.

— Молчит, — ответил Кагеяма. — Передали в Анбу.

— Жалко, — неожиданно сказал Дайсуке. — Нормальный мужик, видно.

— Нормальный, — согласился я. — Но враг.

— Бывает.

Мы сидели молча. Дождь барабанил по крыше, создавая уютный шум.

— Слушайте, — нарушил тишину Молчун, — а если война начнётся? Со Звуком? Что тогда?

— Тогда будем воевать, — ответил я. — Другого не дано.

— Все погибнем?

— Не факт. Мы — Пятый Отдел. Мы умеем выживать.

— А если кто-то из нас?

Тишина стала гуще. Мы редко говорили о таком. Словно боялись накликать.

— Если кто-то из нас, — я посмотрел на каждого, — остальные отомстят. И будут жить дальше. Потому что так надо.

— Жёстко, — сказала Каори.

— Честно.

Дождь усиливался. Где-то вдалеке громыхнуло.

— Ладно, — Кагеяма встал. — Пойду к Горо. Узнаю, что дальше.

— Иди.

Он вышел. Мы остались вчетвером.

— Рэн, — позвала Каори тихо. — А если правда война? Мы справимся?

— Мы справлялись и не с таким.

— То было ущелье. То были твари. А тут люди.

— Люди страшнее, — согласился я. — Но и слабее. У людей есть сомнения, страхи, привязанности. Этим можно пользоваться.

— Ты про Гендо?

— Про него в том числе.

Дайсуке доел последний шарик и откинулся на спинку.

— Слушайте, а давайте завтра сходим куда-нибудь? Пока тихо. В баню, например.

— Опять? — усмехнулась Каори.

— А что? В бане хорошо. Расслабляет.

— Горо загрузит работой — не расслабишься.

— А вдруг нет?

— Вдруг да.

Мы засмеялись. Дождь за окном стихал.

— Курагари, — позвал я мысленно.

— М?

— Как думаешь, сколько у нас времени до большой войны?

— Не знаю, малой. Но чувствую — скоро. Очень скоро. Готовься.

— Готовлюсь.

— И их готовь. Они — твоя сила.

— Знаю.

Я посмотрел на друзей. Каори чистила катану, напевая что-то. Дайсуке клевал носом. Молчун смотрел в окно.

Моя семья. Мой отряд. Моё всё.

— Завтра в баню, — сказал я. — Идём все. Горо разрешит.

— Откуда знаешь? — удивилась Каори.

— Попрошу.

— А если нет?

— Значит, убедим.

Она улыбнулась.

— Командир.

— А то.

Дождь кончился. Из-за туч выглянула луна. Ещё одна ночь в Конохе. Тихая, спокойная. Последняя такая — или нет? — никто не знал. Но мы были вместе. А значит, всё будет хорошо.