Ночной гость

###

— Тихо!

Я проснулся от голоса Курагари. Резкого, напряжённого.

— Что случилось?

— Чужак. На крыше. Один.

Я сел на койке, прислушиваясь. Казарма спала. Дайсуке посапывал, Кагеяма храпел, Каори и Молчун дышали ровно. Ничего подозрительного.

— Точно?

— Я тень, малой. Я чувствую любого, кто касается темноты. А он касается.

Я встал, бесшумно натянул куртку, сунул за пояс кунай. Выскользнул во двор.

Луна светила ярко. Тени лежали чёткие, глубокие. Я поднял голову — на крыше действительно кто-то сидел. Небольшая фигура, скорчившись, обхватив колени руками.

— Спускайся, — сказал я негромко. — Не заставляй лезть наверх.

Фигура дрогнула, потом легко спрыгнула вниз. Приземлилась бесшумно, как кошка.

— Ты меня узнал?

Я всмотрелся. Белые волосы, бледная кожа, глаза без зрачков. Хаку.

— Ты? Как нашёл?

— Следил. — Он говорил тихо, почти шепотом. — После экзаменов. Хотел поговорить.

— Где Дзабудза?

— Недалеко. Ждёт. Если я не вернусь через час — уйдёт.

— Зачем пришёл?

Хаку помолчал, теребя край одежды. Потом поднял глаза.

— Ты сказал Гааре, что с демоном можно договориться. Я слышал.

— Откуда?

— У меня свои способы. — Он шагнул ближе. — У меня нет демона. Но есть проклятие. Кеккей генкай, который ненавидят все. В Тумане таких, как я, убивали при рождении. Дзабудза спас.

— Знаю.

— Знаешь? — удивился он.

— Слышал.

Хаку смотрел недоверчиво, но продолжать не стал.

— Я хочу спросить. Тот голос в твоей голове... он помогает? Не пытается захватить, сожрать, подчинить?

— Нет. Мы партнёры.

— Как?

— Долго объяснять. — я присел на ступеньку крыльца. — Садись.

Хаку помялся, но сел рядом. Осторожно, на самый край.

— Когда я только родился здесь, — начал я, — Курагари уже был. Запертый в тени старого дома. Я его разбудил случайно. Он мог меня убить, захватить тело. Не стал.

— Почему?

— Говорит, надоело быть одному. Тысячу лет в темноте — это долго.

— Тысячу лет... — Хаку покачал головой. — Не представляю.

— А ты представляешь быть одному?

Он вздрогнул.

— Я не один. У меня Дзабудза.

— Он тебя использует.

— Знаю. — Хаку опустил голову. — Но он единственный, кто не убил меня при встрече. Это дорогого стоит.

Мы сидели молча. Где-то вдалеке залаяла собака, зашелестела листва.

— Зачем ты пришёл на самом деле? — спросил я.

Хаку долго не отвечал. Потом поднял на меня глаза — в них блестели слёзы.

— Я боюсь, — прошептал он. — Каждую ночь боюсь. Что Дзабудза погибнет. Что я останусь один. Что меня убьют или продадут следующим. Я боюсь, Рэн.

— Это нормально.

— Нормально? — он усмехнулся горько. — Шиноби не должны бояться. Нас учат быть оружием. А я... я человек. Хочу быть человеком.

— Будь.

— Как?

— Не убивай тех, кто не заслужил. Защищай тех, кто слабее. Ищи тех, кто примет тебя таким, какой есть.

— Таких нет.

— Посмотри на меня.

Хаку замер.

— Ты... принял бы? — спросил он едва слышно.

— Уже принял. Сижу с тобой, разговариваю. Не нападаю, не пытаюсь убить или пленить.

— Но ты шиноби Конохи. Я враг.

— Ты ребёнок, которого никто не научил быть счастливым. Это не враг. Это жертва.

Хаку закрыл лицо руками. Плечи его затряслись. Он плакал — беззвучно, стараясь не выдать себя.

Я положил руку ему на плечо. Он дёрнулся, но не отстранился.

— Если однажды решишь уйти от Дзабудзы — приходи. Место найдётся.

— Не могу, — выдохнул он. — Он мне жизнь спас.

— Спас, чтобы использовать.

— Всё равно. Долг есть долг.

— Твой выбор.

Мы сидели так минут десять. Потом Хаку встал, вытер глаза.

— Мне пора. Дзабудза будет волноваться.

— Передавай привет.

— Передам. — Он шагнул в тень, но обернулся. — Спасибо, Рэн. Ты первый, кто говорил со мной как с человеком.

— Береги себя.

— Постараюсь.

Он исчез. Бесшумно, как тень. Только ветер колыхнул кусты.

— Трогательно, — раздался голос сзади.

Я обернулся. На пороге стоял Кагеяма. Скрестил руки, смотрел хмуро.

— Давно слушаешь?

— С начала. Проснулся от того, что ты встал.

— И молчал?

— Интересно было. — Он подошёл, сел рядом. — Ты реально думаешь, что этот парень однажды придёт?

— Не знаю. Но если придёт — отказывать не буду.

— Рисково. Дзабудза псих.

— Знаю. Но риск оправдан.

Кагеяма вздохнул.

— Ты слишком добрый, Рэн. Для нашего мира.

— А ты слишком злой. Для человека.

— Это плохо?

— Это нормально. Мы все разные.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

— Ладно, пойдём спать. Завтра Горо взбесится, если узнает, что мы ночью шляемся.

— Идём.

В казарме было тихо. Дайсуке перестал храпеть и теперь мирно посапывал. Каори во сне улыбалась — наверное, данго снилось. Молчун лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок.

— Не спишь? — шепнул я.

— Слышал разговор, — ответил он так же тихо. — Тот парень... он придёт. Не сейчас. Потом.

— Почему думаешь?

— Глаза. У него глаза как у нас. Как у тех, кто ищет дом.

Я посмотрел на Молчуна. Редко когда он говорил так много.

— Ты прав. Будем ждать.

— Будем.

Я лёг, закрыл глаза.

— Курагари, — позвал мысленно.

— М?

— Ты слышал?

— Весь разговор. Не спится мне с вами, молодыми.

— И что думаешь?

— Думаю, что ты собираешь армию из бывших врагов. Гаара, Хаку... Кто следующий? Казекаге?

— Не смешно.

— А я и не шучу. — Голос Курагари стал серьёзным. — Ты меняешь мир, малой. По чуть-чуть, по одному человеку. Это опасно. Но это правильно.

— Думаешь?

— Знаю. Я видел империи, которые держались на страхе. Они рухнули. А те, что держались на доверии, — выжили. Ты строишь доверие. Продолжай.

— Спасибо.

— Спи. Завтра Горо.

Я уснул. И впервые за долгое время мне ничего не снилось. Просто темнота. Тёплая, спокойная, родная.