Возвращение

###

Месяц пролетел как один день.

Мы мотались по заданиям, гоняли нарушителей, взрывали лаборатории, теряли людей, находили новых врагов. Тензо стал своим, приходил в казарму, пил чай, рассказывал истории из Анбу.

— Скучаете по тем временам? — спросил его как-то Дайсуке.

— Нет, — усмехнулся Тензо. — Там было одиноко. А тут — вы.

— Сентиментальный ты, — фыркнул Кагеяма, но без злости.

— Живой, значит сентиментальный.

В конце месяца Цунаде вызвала нас всех.

— Есть разговор, — сказала она, когда мы вошли. — Серьёзный.

— Опять война? — нахмурился Кагеяма.

— Нет. Другое. — Она помолчала. — Орочимару залёг на дно. После того, как вы разнесли его лаборатории, он исчез. Разведка не может найти.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо, что затих. Плохо, что непонятно, где и когда вылезет.

— И что делать?

— Ждать. И готовиться. — Она посмотрела на нас. — А для вас — особое задание. Отдых.

— Чего? — опешил Дайсуке.

— Отдыхать. Вы месяц пахали без выходных. Я не хочу, чтобы мои лучшие бойцы сдохли от переутомления. Три дня выходных. Приказ.

— А если что-то случится?

— Справимся без вас. Идите.

Мы вышли в недоумении.

— Отдыхать? — Каори пожала плечами. — Странно.

— Непривычно, — согласился я. — Но раз приказ — выполнять.

— И что делать?

— Не знаю. В баню? На рынок?

— В дангошную! — заорал Дайсуке.

— Опять ты со своим данго.

— А что? Данго — это святое.

Мы засмеялись и пошли в город.

Три дня пролетели незаметно. Ели, спали, гуляли, смотрели на закаты. Дайсуке умял столько данго, что Каори сказала — лопнешь. Не лопнул.

— Хорошо, — сказал Кагеяма на третий день, сидя на крыше. — Спокойно.

— Ага, — кивнул Молчун.

— Даже не верится, что так бывает.

— Бывает, — ответил я. — Редко, но бывает.

— Рэн, — позвала Каори. — А что дальше?

— Дальше? — я посмотрел на небо. — Не знаю. Жить. Работать. Воевать, если придётся.

— Страшно?

— Иногда. Но с вами — не очень.

Она улыбнулась и взяла меня за руку.

Вечером пришёл Тензо. С бутылкой сакэ.

— Отметим, — сказал он. — Что живы.

— А можно? — усомнился Дайсуке. — Нам же нельзя.

— Можно. Сегодня можно.

Мы пили сакэ, ели, смеялись. Тензо рассказывал байки из Анбу, Кагеяма травил армейские истории, Дайсуке шутил. Даже Молчун улыбался.

— Знаете, — сказал Тензо под утро. — Я много где был, много кого видел. Но таких, как вы — нет.

— Каких?

— Живых. По-настоящему живых. Даже когда вокруг смерть, вы остаётесь людьми.

— А ты сомневался? — усмехнулся Кагеяма.

— Иногда. Теперь — нет.

Утром мы проснулись с больной головой. Но внутри было тепло.

— Завтра на работу, — напомнил я. — Горо ждёт.

— Успеем, — отмахнулся Дайсуке. — Сегодня ещё выходной.

— Полдня.

— И то хлеб.

Мы вышли во двор. Солнце слепило глаза.

— Хороший день, — сказала Каори.

— Хороший, — согласился я.

— Курагари, — позвал мысленно.

— М?

— Ты как?

— Отдыхаю, малой. С вами хорошо.

— С нами — да.

— Идите уже, завтракайте. А то Дайсуке без вас всё сожрёт.

Я усмехнулся и пошёл к столу. Пятый Отдел. Семья. Дом.