Испытание грязью

###

Три месяца пролетели как один день. Тысячи ударов, сотни отжиманий, километры бега с грузом. Горо оказался безжалостным учителем — он гонял нас до кровавого пота, до дрожи в мышцах, до состояния, когда ты падаешь лицом в грязь и не можешь встать. Но именно в такие моменты я научился подниматься.

Чакра по-прежнему давалась мне тяжело. Вернее, моя собственная. Зато связь с Курагари крепла с каждым днем. Я научился чувствовать его присутствие даже средь бела дня, научился различать оттенки его настроения по легким колебаниям тени. Он был моей тайной, моим козырем, и я берег эту тайну пуще жизни.

Кагеяма больше не трогал меня. После того случая с тенью он обходил мою койку стороной, но в его взгляде всегда читалось что-то странное — смесь страха и любопытства. Пару раз я ловил его на том, что он следит за мной, изучает, пытается понять. Я делал вид, что не замечаю.

— Сегодня у вас первое настоящее испытание, — объявил Горо утром, собирая нас на заднем дворе. Всех четверых новичков.

Мы переглянулись. Толстый парень по имени Дайсуке заметно побледнел. Девочка, Каори, сжала кулаки. Третий, молчаливый парень с вечно потупленным взглядом, которого все звали просто Молчун, даже не пошевелился.

— Лес, — коротко бросил Горо. — Вас завезут вглубь территории, километров на двадцать. Задача — вернуться обратно к закату. Без еды, без воды, без оружия. Только то, что найдете в лесу. Выживете — продолжите обучение. Нет... — он пожал плечами. — Лес большой. Трупов никто считать не будет.

Дайсуке всхлипнул. Горо даже не посмотрел в его сторону.

— Выходим через час.

Лес встретил нас сыростью и полумраком. Гигантские деревья смыкали кроны так плотно, что солнце почти не пробивалось сквозь листву. Пахло прелой листвой, грибами и чем-то еще — диким, звериным.

Нас высадили с завязанными глазами, кружили на месте, чтобы сбить ориентацию. Когда повязки сняли, вокруг была только стена леса и четверо перепуганных детей.

— Ну и что теперь? — прошептал Дайсуке, оглядываясь.

— Идти, — ответил я. — У нас есть примерно десять часов, чтобы найти дорогу. Солнце вон там, — я показал направление. — Значит, Коноха на востоке. Пошли.

Каори удивленно посмотрела на меня, но спорить не стала. Молчун молча двинулся следом.

Первый час мы просто шли, продираясь сквозь кусты и перепрыгивая через гнилые стволы. Я пытался запоминать дорогу, отмечать ориентиры, но лес был одинаковым везде — бесконечные деревья, мох, папоротники.

— Надо найти воду, — сказал я, останавливаясь. — И еду. Иначе к вечеру сдохнем от голода.

— Ты что, эксперт по выживанию? — огрызнулась Каори. Ей явно не нравилось, что командует тот, кто младше и слабее.

— Нет, — спокойно ответил я. — Но умирать не хочу.

«Воды на западе», — неожиданно прошелестел Курагари. — «Метров триста. Чувствую влагу».

Я сделал вид, что принюхиваюсь, и уверенно повернул налево.

— Туда.

— С чего ты взял? — прищурилась Каори.

— Воздух влажный. Значит, рядом вода.

Через десять минут мы вышли к небольшому ручью. Каори посмотрела на меня с уважением. Дайсуке сразу плюхнулся на колени и начал жадно пить.

— Стой! — я дернул его за шиворот. — Сначала проверь.

— Чего проверять? — не понял он.

— Воду. Мало ли что в ней.

Я отломил ветку, опустил в ручей и осторожно пошевелил. Со дна поднялась муть, и в ней мелькнуло что-то маленькое, юркое. Пиявка.

Дайсуке побледнел еще сильнее.

— Надо кипятить, — вздохнул я. — Но костра разводить нельзя — дым привлечет зверье или еще кого. Значит, ищем другой источник.

— Откуда ты всего этого знаешь? — спросила Каори, когда мы отошли от ручья. В ее голосе уже не было агрессии, только любопытство.

— Книжки читал, — усмехнулся я. — В прошлой жизни.

Она не поняла, но переспрашивать не стала.

К полудню мы нашли более чистый ручей, напились и даже поймали пару мелких рыбешек, соорудив ловушку из веток и собственных рубашек. Сырыми есть их было противно, но голод победил брезгливость.

— Сколько еще идти? — ныл Дайсуке, потирая стертые ноги.

— Много, — ответил я. — Мы прошли от силы километров пять. Осталось пятнадцать.

Дайсуке захныкал. Молчун, как всегда, молчал, но я видел, что он тоже устал. Одна Каори держалась молодцом — шла ровно, не жаловалась, зорко смотрела по сторонам.

«За нами следят», — неожиданно сказал Курагари.

Я замер, прислушиваясь. Нет, не к звукам — к своей тени. Она слегка вибрировала, передавая тревогу.

«Кто?»

«Не знаю. Что-то живое. Передвигается по деревьям. Бесшумно. Не зверь».

Шиноби. Горо сказал, что нас будут испытывать. Наверное, это часть испытания. Наблюдают, оценивают.

— Идем дальше, — сказал я вслух. — Быстрее.

Мы ускорились. Лес вокруг становился все гуще, сумрачнее. Деревья здесь были старыми, могучими, их корни вздымались из земли, образуя причудливые арки и лабиринты. Пару раз я замечал странные метки на стволах — не звериные, явно сделанные человеком. Граница территории? Или предупреждение?

Когда солнце начало клониться к закату, Дайсуке упал и отказался вставать.

— Не могу, — хрипел он. — Оставьте меня. Все равно не дойду.

— Вставай, — рявкнула Каори, пиная его ногой. — Нас четверо, и мы дойдем все. Ты понял?

— Отстань...

— Дайсуке, — я присел рядом с ним. — Если ты останешься здесь, к утру от тебя останутся только кости. В этом лесу полно волков, медведей и тех, кто страшнее. Ты хочешь быть чьим-то ужином?

Он поднял на меня заплаканные глаза и вдруг засмеялся. Нервно, истерично.

— А какая разница? Здесь сдохнуть или там? Мы все равно никто! Пустое место! Горо так сказал! Мы расходный материал!

— Горо много чего говорит, — жестко ответил я. — Но пока мы дышим — мы не расходный материал. Мы те, кто может выжить назло всем. Вставай, толстый. Нас ждут.

Я протянул ему руку. Он посмотрел на нее, потом на меня, и вдруг в его глазах мелькнуло что-то новое. Не страх, не отчаяние — надежда. Крошечная, слабая, но надежда.

Дайсуке встал.

— Спасибо, — прошептал он.

— Идем.

Последний час был самым тяжелым. Ноги не слушались, в глазах темнело, но мы шли. Молчун поддерживал Дайсуке, Каори тащила меня, хотя сама еле держалась на ногах. Мы превратились в единый организм, движимый одной целью — выжить.

Лес начал редеть. В просветах между деревьями показался знакомый силуэт — скалы, на которых стояла Коноха.

— Еще немного, — выдохнула Каори. — Еще чуть-чуть...

Мы вышли на опушку, когда солнце уже касалось горизонта. Внизу, метрах в двухстах, виднелись крыши казарм. Живые. Мы сделали это.

— Неплохо, — раздался голос из-за деревьев.

Мы обернулись. Из тени ствола вышел Горо. За ним — еще трое, те, кто следил за нами в лесу.

— Шестнадцать часов, тридцать две минуты, — сказал Горо. — Для первого раза — сносно. Дайсуке, ты ныл как девчонка, но не сдох. Каори, неплохая координация. Молчун, ты вообще не открывал рта, но тащил товарища — плюс. Рэн...

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты вел группу. Принимал решения. Находил воду, еду, ориентиры. Откуда?

— Интуиция, — пожал я плечами.

— Интуиция, — повторил Горо, усмехнувшись. — Ладно. Живи пока. Все четверо прошли. Завтра начнется настоящее обучение.

Он развернулся и пошел к казармам, а мы остались стоять на опушке, глядя на заходящее солнце.

— Мы сделали это, — прошептал Дайсуке, и в его голосе впервые не было страха.

— Сделали, — подтвердила Каори. — И сделаем еще. Вместе.

Она посмотрела на меня. В ее взгляде читалось что-то новое — любопытсво.

— Ты странный, Рэн, — сказала она.

Я улыбнулся. Внутри пульсировало тепло чужой силы, но рядом было тепло другое — живое, человеческое. Впервые за долгое время я почувствовал, что у меня появились не только тень, но и те, кто пойдет за мной. И это стоило всех испытаний.