Исследование древних руин

На следующий день после того, как меня силой затащили на выматывающую душу беседу и вечерний банкет, от которого я не смог отвертеться, я брёл в академию с совершенно убитым лицом.

— Эй, Роак, доброе утро!

— …Ага.

— Вид у тебя ужасно уставший. Что случилось?

Гарет, присоединившийся ко мне по дороге на первую пару, с тревогой понизил голос.

— А, просто вчерашняя усталость… Как и думал, такие роскошные места совсем не для простолюдина вроде меня.

— Ты ведь всё время прятался в углу, да?

— Разумеется.

Вечерний банкет, который устроили в актовом зале вместе с третьекурсниками, оказался для меня сущим кошмаром. Люстры под потолком, дворяне в дорогих нарядах, торжественная музыка оркестра — если честно, всё это настолько мне не подходило, что я всерьёз думал, что умру от стресса. Если бы рядом не было Гарета, я, наверное, и правда не выдержал бы.

Серьёзно, почему заставили прийти только меня? Все остальные студенты из простолюдинов спокойно отказались участвовать. Ну где тут логика?

— Ты вообще в порядке? Первая пара у нас, между прочим, по продвинутой духовной магии.

— А-а… нет, это уже выше моих сил. Я буду спать.

В академии лекции выбираются свободно, и, по сути, пока ты набираешь нужное количество кредитов, можешь ходить на какие угодно занятия и когда угодно.

Но есть и обязательные пары, на которые нужно являться непременно. И как раз лекция по продвинутой духовной магии, куда мы сейчас идём, — одна из них.

Поскольку это обязательный предмет и на него приходит больше сотни студентов, занятия проходят в большой аудитории в отдельном корпусе, чуть поодаль от главного здания, — она занимает сразу первый и второй этажи. А если говорить прямо, там очень удобно спать так, чтобы тебя не поймали.

К тому же продвинутую духовную магию ведёт пожилой маг духов, и голос у него такой убаюкивающий, что в сочетании с утренним временем студенты сами не замечают, как оказываются лицом в столе.

Обычно я ещё как-то держусь, но с моей сегодняшней усталостью, боюсь, в этот раз всё-таки сдамся.

— Если усну, разбуди, ладно?

— Конечно. Если сам не усну.

— Не говори таких зловещих вещей.

Мы вообще-то платим огромные деньги за обучение. Нехорошо будет проспать все лекции.

— Кстати, уже поздновато спрашивать, но… это правда было нормально?

— М? Ты о чём?

— Об Огуне.

— А, об этом.

На мгновение я не понял, что именно он имеет в виду, но, похоже, Гарет спрашивал про вчерашний инцидент.

— А что, по-твоему, я ответил как-то не так?

— Да нет, просто ты же легко мог добиться, чтобы Огуна исключили из академии или даже лишили наследства.

В конечном счёте Огуна, который во время беседы пустил в ход водную магию, отстранили примерно на тридцать дней. Вернее, будет точнее сказать, я сам силой свёл дело именно к этому…

— И зачем ты его прикрыл? Он ведь пытался тебя унизить.

— Ну, всё, что он говорил, было правдой. Выгонять человека только за то, что он сказал правду, как-то неправильно.

Хотя да, когда он ударил мне магией в спину и натравил на меня духа, я действительно испугался, но в итоге всё закончилось без травм, так что особой злости у меня нет.

Вот если бы с меня потребовали возмещение за испорченные чай и сладости, тогда я бы ещё подумал, не заставить ли его раскошелиться…

— Тебя сейчас правда именно это волнует?

— Конечно это. И вообще, будь у меня контрактный дух, ничего бы этого не случилось…

Ничего не поделаешь, но как бы серьёзно я ни сражался, из-за того, что я не призываю контрактного духа, мой стиль боя всегда выглядит так, будто я просто издеваюсь над противником. Огун, наверное, до сих пор держит на меня зло за то, как я его вчистую разделал в рейтинговом бою.

Тогда я только-только выстроил свой нынешний стиль и был слишком воодушевлён, так что, пожалуй, действительно немного перегнул с самоуверенностью. Когда вспоминаю, насколько неуважительно я тогда себя вёл, мне и самому становится неловко и стыдно.

Похоже, Миша тоже помнила именно этот момент, и когда я сделал его главным аргументом в своих уговорах, она, к моему удивлению, довольно быстро согласилась. Кроме того, сыграло роль и то, что она разбирала всё это как председатель студсовета, а не как особа королевской крови.

— Я всегда думаю, что ты как-то слишком уж совестлив в самых странных вещах.

— Ничего тут странного нет. Куда больше меня беспокоит жуткое условие, которое Миша поставила в обмен на то, что прислушалась к моим словам: один раз я обязан буду выполнить любое её желание.

Миша так легко уступила, но взамен навесила на меня совершенно жуткое условие: один раз я должен буду беспрекословно исполнить то, что она скажет.

— Вообще-то это ещё мягко, учитывая, что ты спорил с особой королевской крови. Можно сказать, тебя пожалели.

Гарет так говорит, но всё равно… один абсолютный приказ от особы королевской крови?

Нет, серьёзно, люди, которые и без того обычно могут приказать почти что угодно, что вообще собираются приказать в рамках этого «что угодно один раз»?

— Да ладно тебе, наверное, всё обойдётся. Можешь даже считать это наградой.

— Наградой? Ты бы обрадовался, если бы тебе под видом «награды» приказали собственноручно отрубить головы всему твоему роду?

— Ха-ха-ха, ну ты и сказал!

— Не ржи!

Мне вообще-то не до смеха!!

Пока я раздражённо отчитывал Гарета, сзади вдруг пришёлся удар, и от толчка я потерял равновесие и рухнул на землю.

— Уф!..

— Йо.

— О, Лили. Доброе утро.

Та, кто, судя по всему, только что повисла у меня на спине, напрочь проигнорировала мой болезненный вскрик и как ни в чём не бывало поздоровалась с Гаретом. Эй, может, для начала слезешь с меня?

— И тебе доброе утро, Роак.

— Ага, доброе. Кстати, не могла бы ты с меня слезть?

— Нет.

— И ты так и собираешься там остаться навечно?

— Вози меня, как ломовую лошадь.

— Ах ты мелкая, сейчас раздавлю.

Наконец мягкая тяжесть исчезла с моей спины, и, поднявшись, я перевёл взгляд на ту, что только что на мне висела.

Светло-зелёные волосы до плеч, красивое, почти лишённое выражения лицо, безупречно правильные черты — она и правда похожа на куклу.

Её зовут Лили Орелия. Хотя она, как и я, из простолюдинов, на вступительных экзаменах по письменной части заняла первое место, обойдя даже Мишу, — самый настоящий гений. Правда, при этом она ужасно неловка в общении и почти ни с кем не разговаривает, пока не привыкнет к человеку.

В итоге, как и я, она держится в академии немного особняком, и мы, два таких изгоя, как-то само собой сдружились.

— Роак варвар.

— Не хочу слышать это от человека, который налетел на меня сзади.

Хотя сейчас мы уже можем вот так подшучивать друг над другом, вначале, несмотря на то что мы оба были простолюдинами, она вообще мне не отвечала, и это было той ещё головной болью.

И всё-таки лицо у неё, как всегда, совершенно без выражения… Я сам обычно кажусь довольно бесстрастным, потому что постоянно держу себя в руках, но в её случае такое чувство, будто лицевые мышцы у неё давно умерли.

— Кстати, Лили, ты вчера ходила на это развлекательное мероприятие?

— Было лень, так что не пошла.

Понятно. Изначально я, вообще-то, тоже собирался поступить так же. Но тут у меня в голове всплыл один вопрос.

— А к тебе студсовет не приходил?

— Студсовет? О чём ты вообще?

Лили с любопытством наклонила голову. Судя по реакции, студсовет к ней и правда не подходил. А ведь если учитывать её результаты, Лили как раз из тех студентов, кого они наверняка захотели бы затащить на приветственную встречу…

— Мне в студсовете сказали, что как второму по силе среди второкурсников мне участвовать обязательно, и практически силой увели с собой.

— Не очень понимаю, в чём дело, но, кажется, Роак у нас особенный.

— Только вот не в том смысле, в каком мне хотелось бы.

Быть на особом счету у студсовета — это точно не тот вид «особенности», который радует. В худшем случае я боюсь, что они ещё и раскопают правду о том, что у меня нет контрактного духа.

— Так, вы двое, хватит болтать. Нам уже скоро в аудиторию, а то опоздаем.

После напоминания Гарета я посмотрел на часы и убедился, что до начала осталось всего несколько минут. Мы поспешили к лекционной аудитории, распахнули дверь и вбежали внутрь.

Большинство студентов уже сидели на местах, и, как и следовало ожидать, самые удобные ряды сзади были заняты. Понимая, что, придя так поздно, туда нам уже не пробиться, мы уселись ближе к передним рядам, у окна, втроём в один ряд.

— Спокойной ночи.

— Эй, не вздумай спать с самого начала!

Я думал, яркий солнечный свет хотя бы немного поможет нам не клевать носом, но, похоже, его тепло подействовало на Лили наоборот: хотя преподаватель ещё даже не пришёл, она уже устраивалась для сна. Прекрати, не засыпай в таком заметном месте.

Я легонько стукнул её по голове, и Лили недовольно подняла лицо.

— Не мешай.

— Что-то я не помню, чтобы растил тебя такой.

— Ты ей отец, что ли, Роак?

— Я смотрю, вы двое, как всегда, очень близки.