Горькая правда.

Рёко развела руки в стороны. Символы на её ладонях, до этого тускло мерцавшие, вспыхнули ослепительным фиолетовым светом, заливая всё вокруг призрачным сиянием. Воздух начал вибрировать с низким, нарастающим гудением, от которого закладывало уши и вибрировали зубы. Казалось, сама реальность содрогалась в такт её пульсу.

— Ритм! Молчунья! — крикнула она, даже не обернувшись. Её голос, усиленный резонансом, звучал как набат. — Закройте глаза и заткните уши! Сейчас будет громко!

Акира зажмурился изо всех сил, зажимая уши ладонями так сильно, что побелели костяшки. Даже сквозь плоть он чувствовал, как вибрация проникает в череп, заставляя зубы стучать в хаотичном, болезненном ритме, в такт этому гудению. Мир вокруг превратился в сплошной гул.

— Что ты делаешь, сумасшедшая?! — голос Наоки сорвался на визг — впервые за весь бой он звучал испуганно, потеряв всю свою игривую самоуверенность. — Ты уничтожишь всё вокруг! Себя! Их!

Рёко улыбнулась. Спокойно. Почти ласково. В этой улыбке не было безумия — только принятие.

— Я знаю.

«Какого?!» — его мысль оборвалась.

УДАР!

Звуковая волна — не просто громкая, а материальная, осязаемая — вырвалась из её ладоней, разнося стены, воду, воздух. Мир вокруг схлопнулся в одну точку, а потом взорвался миллионом осколков. Акира почувствовал, как его отбрасывает назад, как тело врезается во что-то мягкое, но он не понял, что это было. Сознание померкло на долю секунды.

А потом — тишина.

Звенящая. Глубокая. Абсолютная. Такая, какой не бывает в реальности — только в глубине собственного подсознания.

Акира открыл глаза.

Он лежал на холодной металлической кушетке. Помещение, в котором они находились, больше не было подземным озером. Это был... операционный зал. Белые стерильные стены. Ряды мониторов, мерцающих голубоватым светом. Хирургические столы с ремнями для фиксации. Лабораторное оборудование, от которого веяло ледяной бесчеловечностью.

— Что за... — прошептал он, с трудом поднимаясь. Каждое движение давалось с усилием, будто тело не слушалось.

— Это не реальность... — Юми тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Её серебристые волосы растрепались, глаза были широко открыты. — Это... воспоминания? Чьи-то воспоминания...

Рёко стояла в центре зала. Её символы на ладонях всё ещё светились, но тускло, на пределе, едва заметным фиолетовым отсветом. Она тяжело дышала, опираясь на колени двумя руками, спина согнулась под невидимым грузом.

— Он... сбежал, — выдохнула она, с трудом выпрямляясь. — В последний момент. Но я зацепила его. Достаточно, чтобы...

Она замолчала. Длинная, тягучая пауза.

— Я не помню... — закончила она, и в её голосе впервые прозвучала растерянность.

— Чёрт! — Акира вскрикнул, ударив кулаком по ближайшей стене. Боль отрезвила, но не помогла.

Один из мониторов вокруг ожил.

На них была запись. Старая, с помехами, но чёткая.

Маленькая девочка с фиолетовыми волосами сидела на кушетке, сжавшись в комок. Рядом стояли люди в белых халатах — безликие, одинаковые. Один из них — знакомый силуэт. Доктор Сираиси, тот самый, кого Юми и Акира видели тогда...

— Тест 47-А, — говорил чей-то голос за кадром — механический, безэмоциональный. — Субъект: Фудзита Рёко. Мутация: «Резонанс». Попытка синхронизации с образцом 72PR.

На экране девочка закричала. Беззвучно, но от этого ещё страшнее. Её тело выгнулось дугой, ладони вспыхнули тем самым фиолетовым светом, который Рёко использовала только что.

— НЕТ! — Рёко ударила кулаком по ближайшему монитору. Экран разбился вдребезги, осколки посыпались на пол. Но изображение перенеслось на другой монитор, тот, что был в конце комнаты, будто сама реальность отказывалась отпускать это воспоминание.

— Это... твои воспоминания? — Юми шагнула к ней, осторожно, как к раненому зверю.

— Часть резонанса, — Рёко выпрямилась, её голос дрожал, но она держалась. — Когда я бью на полную, мы входим в резонанс с реальностью. Она показывает то, что скрыто. То, что я пытаюсь забыть... То, что не хочу помнить.

— Так ты... — Акира не знал, что сказать. Слова застревали в горле. — Была создана Хаос-Геномом?..

Рёко открыла рот, чтобы ответить, но её перебили.

На экране лицо Сираиси приблизилось. Крупным планом. Он что-то говорил девочке, гладил по голове — жест, который должен был быть утешающим, но в этом контексте выглядел чудовищно. А потом...

— Синхронизация с образцом 72PR завершена, — произнёс механический голос.

Экран погас.

Тишина.

И они снова оказались в той пещере, но теперь тут не было озера. Только голые стены, усыпанные обломками пол и давящая темнота вокруг.

— 72PR?.. — прошептал Акира. — Что это?..

— Я не знаю. — Рёко провела рукой по лицу, стирая пот. — Я была одним из первых, кого синхронизировали с... чем-то.

Акира увидел, будто Рёко вытерла вместе с потом слёзы, но не захотел продвигать эту тему, и просто промолчал.

Юми снова подошла ближе. Осторожно. Медленно.

— Ты... В порядке?..

Рёко посмотрела на неё. Впервые — прямо, не отводя взгляда. В её глазах плескалась целая вселенная боли, гнева, страха и... благодарности?.. Но она не могла ничего сказать. Слова застряли где-то глубоко внутри.

Акира сжал кулаки. Всё это время он думал, что Рёко просто высокомерная и холодная. А она просто боролась. Каждый день. Каждую минуту. И никто об этом не знал.

— Кристалл... — вдруг вспомнил он, хватаясь за спасительную мысль. — Кристалл! Наоки забрал его!

— Нет, — Рёко покачала головой, её голос стал чуть твёрже. — Он уронил его, когда я ударила. — Она указала на груду обломков у стены. — Вон там.

Юми бросилась к обломкам, лихорадочно разгребая камни и куски бетона. Через секунду её рука нащупала знакомую форму. Она подняла кристалл — тот пульсировал ровно, без перебоев, голубые нити внутри ритмично вспыхивали и гасли.

— Цел... — Юми с облегчением откинула голову назад, закрыв глаза. — Фух...

— Повезло, — Рёко выдохнула, и в этом выдохе смешались усталость и облегчение. — Если бы он разбился, данные проекта «Метроном» были бы потеряны навсегда.

— Проект... что? — переспросил Акира, вспоминая знакомое слово.

Рёко посмотрела на него. Долго. Изучающе. Взглядом, который, казалось, проникал в самую душу.

— Ты правда не знаешь? — она усмехнулась, но в этой усмешке не было злости. Только горькая ирония. — Судзуки, твоя семья — ключ ко всему этому. И этот кристалл — только начало. Странно, что ты не знаешь.

— Ты тоже знаешь... — Акира отпустил взгляд, не в силах выдержать её пронзительного взора.

— Нам пора, — Рёко выпрямилась, встряхнув головой, будто отгоняя наваждение. — Мало ли... Нельзя тут оставаться. Наоки мог вернуться. Или кто похуже.

Они побежали к выходу. Ноги несли их по груде обломков, через разбитые проёмы, вверх по шатким лестницам.

Акира на ходу обернулся.

Он увидел только одну фигуру.

Силуэт девочки с фиолетовыми волосами. Маленькую. Испуганную. Ту самую, с экрана.

Она смотрела на него и молчала.

А потом исчезла. Растворилась в темноте, как не было.

«Показалось?..» — Акира мотнул головой и обернулся обратно, следуя за Рёко и Юми так быстро, как только могли нести его ноги.

«Что именно?» — прямо в голове у Акиры раздался голос Юми, полный тревоги. — «Что-то увидел?»

«Да так... Забудь» — отрезал Акира, не желая сейчас в это углубляться.

Игараси встретил их у входа в штаб. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. Харуто сидел на кушетке, его левая рука была закована в специальный фиксатор, но он пытался улыбаться — криво, через силу.

— Я слышал, вы там без меня развлеклись?

— Заткнись, — буркнула Рёко, падая на ближайшее кресло и буквально растекаясь по нему. — Я выдохлась. В ноль.

Акира подошёл к Игараси и протянул кристалл. Тот пульсировал в его руке, как живое сердце.

— Мы принесли это. И... — он запнулся, подбирая слова. — Мы видели кое-что. О проекте «Метроном». Про Фудзиту. И...

— Я знаю, — перебил Игараси. Спокойно. Без удивления. Он взял кристалл и поднёс к свету, рассматривая голубые нити внутри. — Я всегда знал. И теперь, когда у нас есть это... — он посмотрел на Акиру, и в его глазах была бездна. — Ты готов узнать правду о своей семье?

ТУК-ТУК.

Сердце Акиры забилось чаще. Гулко. Тревожно. Он посмотрел на Юми. На Рёко. На Харуто, который вдруг перестал улыбаться, отведя взгляд в сторону.

— Да, — сказал он. Голос не дрогнул. — Я готов.

Игараси кивнул и вставил кристалл в ближайший компьютер. Экран засветился, пошли помехи.

На голограмме появилось лицо доктора Сираиси. Моложе, чем в записи, но с теми же холодными глазами за стёклами очков.

— Запись 1274. Проект «Метроном». — его голос звучал ровно, как лекция. — Цель: создание идеального носителя для образца 11X. Контрольная группа: семья Судзуки. Статус: активен.

— 11X?.. Что за... — Акира потерял дар речи. Слова застряли в горле.

— Да... — Игараси нажал на пробел, ставя запись на паузу. — Они хотели создать проект по типу Астарота, 10X... Там всё сложно... Просто смотри дальше.

Игараси снова нажал пробел, и видео продолжилось.

Экран моргнул — и Акира увидел их: мать, отец, Мари.

Живые.

В лаборатории.

— Папа?.. — прошептал он, и это слово, такое простое и родное, сейчас звучало как из другой жизни. — Мама...

— Запись 1275, — продолжал Сираиси, его голос перебил шёпот Акиры. — Субъект Мари Судзуки проявляет аномальную активность. Рекомендация: перевод в основную группу.

На экране мелькнула фотография Мари. Она улыбалась. Той самой улыбкой, которую Акира помнил всю жизнь. Тёплой. Родной. Улыбкой сестры, которая защищала его от школьных обидчиков.

А потом камера показала его самого.

Младенца в инкубаторе. Крошечного, беззащитного, опутанного проводами и датчиками.

— Субъект Акира Судзуки. Нулевой уровень мутации. Контрольный образец. — Сираиси поправил очки. — Если проект провалится, он станет ключом к перезапуску.

Тишина в комнате стала абсолютной. Казалось, даже генераторы перестали гудеть.

— Я... был рождён там? — голос Акиры дрогнул, сломался. — Но...

Игараси положил руку ему на плечо. Тяжёлую. Тёплую. Надёжную.

— Ты был рождён, чтобы стать оружием. Но ты стал человеком. И теперь у тебя есть выбор: продолжить их дело или уничтожить его.

На экране запись сменилась. Теперь на ней была Рёко. Маленькая. Лет семи. В той самой операционной, сжавшаяся в комок на кушетке.

— Субъект Фудзита Рёко. Успешная синхронизация. — голос Сираиси был беспристрастен. — Ожоги на ладонях — следствие ментального контакта с образцом 72PR. Рекомендация: использовать как приманку для Астарота.

Рёко застыла. Её лицо побелело до синевы. Символы на ладонях вспыхнули ярко-фиолетовым, но тут же погасли.

— Приманку?.. — её голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот.

— Для Астарота?! — Харуто опешил, подавшись вперёд, забыв о фиксаторе.

— Всё это время я была просто... приманкой? — продолжила Рёко, и в её голосе звучала такая боль, что у Юми на глаза навернулись слёзы.

— Нет, — Игараси повернулся к ней. Твёрдо. Уверенно. — Ты была спасением. Сираиси хотел, чтобы Астарот нашёл тебя и уничтожил, а они в свою очередь взяли бы его под контроль. Но ты выжила. Ты сломала его план.

— Как глупо... — Акира покачал головой, не в силах осмыслить масштаб жестокости. — Он же их всех там на куски порвал, да?..

— И ты знал об этом? — Рёко встала, её символы вспыхнули ярче. — Знал и молчал?!

— Знал. И молчал. — Игараси говорил спокойно, но в его глазах была боль. Настоящая. Глубокая. — Потому что если бы ты узнала раньше, то пошла бы и убила себя, чтобы не стать угрозой. Я не мог этого допустить.

Харуто поднялся, фиксатор на его руке затрещал от напряжения.

— Эй-эй, может, не сейчас? — его голос звучал примирительно, но в глазах плескалась тревога. — У нас тут кристалл, психованный, Наоки на свободе, и вообще...

— Заткнись, — Рёко и Игараси сказали это одновременно.

Юми подошла к Акире. Взяла его за руку. Её пальцы были холодными, но прикосновение — тёплым.

— Ты как? — её голос был полон переживаний, сочувствия, готовности поддержать.

— Я... — он посмотрел на экран, где застыло лицо его матери. Такое родное. Такое далёкое. — Я не знаю.

На голограмме мать Акиры повернулась к камере. Её губы шевельнулись — беззвучно, но Акира прочитал.

«Прости нас» — Изображение погасло.

Кристалл треснул с сухим звуком и перестал гореть.

— Данные самоуничтожились, — констатировал Игараси. Без эмоций. Просто факт. — Сираиси предусмотрел всё.

Рёко села обратно на стул, уронив голову на руки, оперевшись локтями в колени. Её плечи мелко вздрагивали. Харуто молча смотрел в стену, стиснув зубы.

Акира стоял посреди комнаты. Неподвижный. Как статуя.

И впервые за долгое время его сердце молчало. Никакого ТУК-ТУК. Только пустота.

Юми потянула его за рукав.

— Мы разберёмся, — прошептала она, и в её голосе была сила, которой он не замечал раньше. — Вместе.

Он кивнул. Механически. Без грамма эмоций.

Но в его глазах застыл вопрос, чёткий и ясный, но такой парадоксальный, на который никто не мог ответить:

«Кем я был? И кем я стал?»