Столкновение идеологий.

Астарот сделал чёткий, уверенный шаг вперёд. Его взгляд, тяжёлый и пронзительный, не отрывался от Игараси, словно хищник, замерший перед решающим прыжком.

— Я буду делать всё то же самое. Снова и снова. Раз за разом. Так что готовься, — его голос был низким, почти механическим, лишённым прежней игривости. — Пока ты не сдохнешь.

Мощнейший рывок.

На этот раз асфальт под ногами Астарота не просто треснул — он вздыбился и провалился, образуя небольшую воронку. Он повторил свою тактику, прыгая из стороны в сторону, используя уцелевшие здания как трамплины. Но теперь его прыжки были ещё сильнее, а скорость — выше. От каждого его толчка стены зданий трескались с громким хрустом, а у более хрупких и вовсе отлетали огромные куски бетона, разлетаясь, как осколки гранаты.

«Он ещё быстрее?! Не могу уследить! Это уже не скорость, это кошмар!» — Юми с ужасом наблюдала за тем, как рушится всё вокруг, прикрывая голову руками от летящих обломков. Она чувствовала, как ритм Игараси сбивается, становится рваным, но каждый раз выравнивается снова — он ещё держится.

«Думаешь, что переиграл меня?! Мне всегда будет, что ответить, Астарот!» — Игараси, стиснув зубы, сделал шаг вперёд, вкопавшись ногами в землю. Он встал в крепкую, непоколебимую стойку и начал вращать шест вокруг себя.

Сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее. Оборотный Шест превратился в смертоносный вихрь, сферу из сжатого воздуха и чистой энергии, создавая вокруг Игараси искусственный, непроницаемый купол. Металл гудел, разрезая воздух со свистом, который переходил в оглушительный рёв.

«Чёрт, не даёт подойти, засранец!» — Астарот с разочарованием приземлился перед Игараси в двух метрах. Бетон под его ногами покрылся густой паутиной трещин. — «Ну так и быть, не буду тебя донимать. Просто останови этот вертолёт. Сразимся нормально, трус»

Но Игараси не остановился. Наоборот, сделав резкий выпад вперёд, он, продолжая вращать шест, придвинулся к Астароту. Затем он с огромной скоростью положил ладонь на конец шеста, и остриё, описав смертельную дугу, понеслось прямо в лоб Астарота с ужасающей скоростью и точностью.

«Опа!» — Астарот с невероятной гибкостью отклонился назад, будто играя в «лимбо». Остриё прошло в считанных миллиметрах от его лица, едва не задев зловещую ухмылку. — «Это был превосходный удар! Я действительно его не ожидал»

«СНОВА! Я СНОВА УПУСТИЛ СВОЙ ШАНС! НА ЭТОТ РАЗ... ПОСЛЕДНИЙ! ЧЁРТ! НЕТ!» — глядя на отделяющийся от руки шест, в отчаянии думал Игараси. — «ЭТОГО... НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!»

Когда шест полностью оторвался и пролетел мимо, Астарот отклонился в бок и наконец выпрямился.

— Это был бы идеальный удар! — Астарот немедля оказался сбоку от Игараси, его кулак уже был готов для удара в печень. — Если бы твоим противником был не я!

Игараси успел схватить его за бьющую руку, но Астарот тут же нанёс короткий, хлёсткий удар второй рукой. Удар пришёлся чётко в цель. Игараси отлетел, пробил насквозь первое полуразрушенное здание и с глухим стоном врезался во второе, окончательно обрушив его.

«Наивный дурачок. В отличие от вас, людей, мне за свои конечности бояться нечего» — Астарот посмотрел на свою руку, которую держал Игараси. Теперь она заканчивалась на локте, из раны сочилась чёрная, густая жидкость. Он наблюдал за этим с любопытством, без тени боли.

Астарот неспешно подошёл к груде обломков второго здания. Перед ним, на одном колене, опираясь на руку, стоял Игараси. Весь в крови и пыли, его лабораторный халат был разорван, дыхание — тяжёлым и хриплым.

— Ты когда-нибудь задумывался... насколько жалки ваши ценности? — Астарот в своей привычной манере оскалил зубы, его голос был сладок, как яд.

Игараси, тяжело дыша, не поднял взгляд.

— Ты... ошибся с первого слова, Астарот... — он с усилием оттолкнулся от земли и медленно, покачиваясь, поднялся на ноги. Каждое движение давалось ему с болью. — Ценности — не щит от реальности. Они... молот, которым мы выковываем смысл вопреки твоему хаосу... Да, мир жесток. Но твоя «поэзия» — всего лишь детский восторг того... кто слишком слаб, чтобы изменить что-то, кроме как... ломать.

Он закончил фразу, выпрямившись во весь рост. Его глаза, полные непоколебимой воли, встретились со взглядом Астарота.

Тот приподнял бровь и ухмыльнулся. Его отрубленная рука запульсировала чёрным светом, и за мгновение полностью восстановилась. Он смотрел на неё с наслаждением, шевеля пальцами.

— Представь: миллионы людей рождаются, словно копии дешёвых гравюр, — начал Астарот, его голос стал назидательным, как у лектора. — Они живут по шаблону — школа, работа, семья, смерть... И всё это время твердят о «смысле», словно мантру, чтобы не сойти с ума от осознания своей никчёмности.

— Но знаешь, что самое смешное? — Он перевёл взгляд на Игараси. Смешок, короткий и резкий, вырвался у него из горла. Его взгляд скользнул обратно к идеальной, как новенькая, руке. — Одни рождаются в золотых колыбелях, другие — в грязи. Одни умирают стариками в мягких постелях, другие — в 10 лет, забытые в переулке. И вы называете это справедливостью? Судьбой? Порядком?

— И что? — спокойно, но с железной уверенностью ответил Игараси. — Ты описал мир, но забыл главное: люди в нём — не гравюры. Они чувствуют. Страдают. Боятся. Любят. Надеются. И даже если один умирает в переулке, а другой во дворце — разве это отменяет их боль? Их надежды? Их право бороться.

— Нет. Это хаос, — голос Астарота потерял свою сладковатую ядовитость, в нём зазвучали стальные нотки. — Бессмысленный, беспощадный и... прекрасный. Потому что только слабые цепляются за иллюзии равенства и справедливости. Сильные творят из этого хаоса искусство. Разве не поэтично — превращать чью-то «драгоценную жизнь» в пепел одним движением пальца? Стирать ложь, которую вы называете смыслом.

Игараси ответил ему своим шагом вперёд. Его движение было вызовом.

— Ты называешь это искусством? — его голос гремел, несмотря на слабость. — Нет. Ты просто трус, который боится признать: единственный настоящий хаос — это твоя пустота внутри. Ты не творец. Ты — побег от самого себя.

Игараси снова встал в боевую стойку. Его тело было избито, но дух — непоколебим. Он был готов ко всему.

В то же время ухмылка окончательно сошла с лица Астарота. Его черты исказились. Взгляд, прежде полный насмешки и любопытства, теперь пылал чистой, неприкрытой, первобытной злобой. Идеи Игараси достигли его, задели самое больное.

— В конечном итоге... — прошипел Астарот, его голос стал тихим и опасным. Он сжал кулак, и чёрное пламя окутало его руку. — Все вы просто удобрение для будущего. И твоя философия умрёт вместе с тобой.

Воздух затрепетал. Финальная фаза их битвы началась.

Те четверо с ужасом наблюдали за происходящим. Они прекрасно понимали: из рук Игараси только что ускользнула не просто победа, а гарантированная победа. Воздух был напоен горечью и отчаянием.

Астарот в быстрейшем манёвре, почти мгновенном смещении в пространстве, направил на Игараси свой Клинок Последнего Греха. Лезвие из чёрного пламени со зловещим шипением было готово разрезать его пополам, от макушки до пят.

Но все чувства Игараси работали практически на пределе своих возможностей. Он видел выпад не как движение, а как предсказуемую траекторию угрозы. Он спокойно уклонился, отступив назад на полшага. Его правая рука молниеносно схватила запястье Астарота с зажатым клинком, останавливая смертоносный взмах. Левая же рука, сжатая в кулак, нанесла несколько коротких, хлёстких, как удары кобры, ударов прямо в солнечное сплетение противника.

ТУК-ТУК-ТУК.

Не дав Астароту опомниться, Игараси отпустил его руку и, используя инерцию, нанёс ещё более мощный удар теперь свободной правой рукой в тот же самый участок.

ГРОХОТ!

Астарот отлетел, как пустая бутылка, на несколько десятков метров. Его тело сносило дорожные знаки и ломало бетонные столбы, пока он не врезался в основание небоскрёба. Конструкция громко хрустнула, выдержала, но покрылась паутиной трещин.

«Стал ещё быстрее? Интересно! Но я всё ещё вижу, что ты сражаешься не в полную силу, идиот!» — Астарот с той же сумасшедшей улыбкой уже собирался оттолкнуться от стены, чтобы вернуться в бой.

Но Игараси уже был тут. Он не бежал — он материализовался перед ним, его кулак был занесён для того, чтобы впечатать Астарота в бетон раз и навсегда.

«Ой, посмотрите на него, какой он быстрый! И некому оценить! Ха-ха-ха!» — Астарот просто исчез.

Не отпрыгнул — растворился в воздухе. Удар Игараси пришёлся в пустоту, пробив стену небоскрёба насквозь. Здание, и без того повреждённое, с оглушительным рёвом сложилось пополам.

И началось.

Они двигались на сверхзвуковой скорости. Для обычного человеческого глаза это было бы не движение, а лишь внезапные всплески разрушений. Они казались везде одновременно. Взрывы, трещины, рушащиеся здания возникали в разных частях города одновременно, будто по нему бил массированный артиллерийский огонь. Разрушительные последствия их битвы уже плавно перетекли на уровень целого города, стирая с лица земли квартал за кварталом.

Как вдруг...

Их бешеная гонка резко остановилась. Они снова замерли напротив друг друга, в центре образовавшегося поля разрушений. Игараси наносил невероятно быстрые и сильные удары, Астарот парировал и отвечал тем же. Их взмахи были настолько быстрыми и мощными, что воздух вокруг них начал закручиваться, образуя искусственный вихрь. В него затягивало обломки, пыль, машины. Вихрь рос, постепенно скручивая и поглощая то, что осталось от города вокруг них.

«Невероятно...» — Рёко смотрела на эту апокалиптическую картину, и её охватило полное, всепоглощающее оцепенение. Она, как и все остальные, не могла осознать масштаб происходящего.

— Давай, давай! Старайся больше! — Астарот подгадал момент и ударил особым образом, так что когда Игараси заблокировал удар, обе его руки оказались отведены вниз, на мгновение открывая корпус.

Астарот сделал замах, чтобы схватить Игараси за затылок и с огромной скоростью впечатать его в асфальт. Но Игараси использовал импульс от толчка Астарота и в прыжке сделал сальто вперёд, его нога, описав дугу, пришлась стопой прямо в переносицу Астарота.

Удар был не особо сильным, но он был неожиданным, так что Астарот просто оступился назад. На его лице мелькнуло не боль, а искреннее впечатление от такой смекалки.

«Хорошо, быстрые решения на ходу принимать ты умеешь» — думал он, уже блокируя очередную атаку Игараси и нанося ответный удар, который тоже был парирован.

ВЗРЫВ!

Оглушительный, всепоглощающий. Источником оказалось что-то под землёй, взорвавшись, оно выбросило в небо гриб из огня и дыма. Ударная волна выбила все стёкла в радиусе пятисот метров и заставила здание над ним сложиться пополам с леденящим душу скрежетом. Астарот и Игараси волной отбросило на пару сотен метров друг от друга, но они, как ни в чём не бывало, удачно приземлились на ноги, продолжая смотреть друг на друга.

Как вдруг — снова рывок от обоих. Ещё одна серия ударов, ещё один обмен.

И они снова остановились. Дыхание Игараси было тяжёлым, пар шёл от него клубами. Но он стоял чётко, собранно, готовый парировать любой выпад.

«Чёрт! Дотерпеть бы до финальной формы... Силы на исходе...»

«Видимо, больше ты мне не покажешь... Жаль» — Астарот стоял более расслабленно, почти разочарованно. Но вдруг его поза изменилась. Он медленно поднял руки перед собой, ладонями вверх.

Из-под его кожи, из-под ногтей, начал идти пар. Но он не рассеивался в воздухе. Он был густым, чёрным, зловонным. Пар сгущался, тяжелел, превращаясь в вязкую, жирную, чёрную смолу. Она стекала с кончиков его пальцев, медленно поползла к запястьям, к локтям, покрывая их блестящим, шевелящимся, словно живым, налётом.

— Спасибо за бой. Это было... интригующе, — голос Астарота потерял все нотки веселья. Он стал тихим, плоским, смертельно серьёзным. — Но видимо, это всё, что ты можешь. А теперь...

Он впервые за весь бой принял по-настоящему серьёзную, классическую боевую стойку. Его глаза почернели полностью.

— Просто умри.

«Всё-таки... Он активировал её... Плач Люцифера...» — Игараси почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Он знал эту технику. Знал, что она делает с жертвами. Знал, что от неё почти невозможно защититься. Он настороженно выставил перед собой левую руку, принимая глухую оборону.

Воздух, ещё недавно разрываемый ударными волнами, теперь стал тяжёлым, густым, словно пропитанным испарениями мазута и страха. Это было нечто гораздо более страшное. Не поединок, а надвигающаяся экзистенциальная буря, где оружием была сама суть ужаса.

Их битва достигла стадии кульминации, финальной точки кипения, после которой мог последовать лишь взрыв или полное испарение. Никто не знал, в чью пользу она закончится. Акира, Юми, Харуто, Рёко — все они, затаив дыхание, наблюдали за этим замершим апокалипсисом, чувствуя, как ледяная тяжесть опускается на их сердца. Они были не просто зрителями... они были свидетелями последнего акта.

Но ясно было одно: поражение Игараси не было бы лично его проигрышем. Оно не свелось бы к горькому осознанию собственного предела или тактической ошибки. Нет. Его падение стало бы символическим крушением последнего бастиона. Той самой ценности, о которой он говорил с такой яростью, — воли к смыслу, противостоящему чистому, бессмысленному хаосу.

Это был бы проигрыш не человека, а идеи. И плата за это была бы непомерной. Это был бы проигрыш всей Японии, каждого пустого дома, каждой покинутой улицы, каждого воспоминания, что осталось в этом вымершем мегаполисе. Тишина, наступившая после боя, не была бы миром. Она была бы окончательным, бесповоротным приговором, вынесенным Астаротом всему живому. И в этой тишине уже некому было бы услышать последний, истерзанный вопрос: «А был ли в этом смысл?»

Теперь всё зависело от одного человека в разорванном лабораторном халате, стоящего против сильнейшего существа в истории человечества...