Утро после бури.

Солнце только начинало подниматься над храмом, когда Акира открыл глаза.

Первое, что он почувствовал — лёгкость. Не та ватная, болезненная лёгкость, которая бывает после тяжёлых ранений, когда тело ещё ноет и требует покоя. А настоящая, живая. Такая, когда хочется встать, двигаться, что-то делать.

Он приподнялся на локтях, прислушиваясь к себе. Плечо не болело. Рёбра не ныли. Даже странное чувство вины, которое поселилось в груди после смерти Кайто, казалось, чуть-чуть отпустило. Не исчезло — такие вещи не исчезают бесследно — но стало легче дышать.

— Регенерация доделала своё дело, — пробормотал он себе под нос, всё ещё не веря до конца. — Удивительно...

Акира огляделся и вспомнил, что они вчера засиделись допоздна и уснули прямо в крыле отдыха, прямо там, где разговаривали. Кто-то (наверное, Игараси) принёс пледы, но спальные места были импровизированными.

Рядом спала Юми.

Она сидела на неудобном деревянном стуле, подперев голову рукой, которая упиралась локтем в стол. И, кажется, даже во сне продолжала за ним приглядывать. Её поза была такой напряжённой, словно она в любой момент готова была вскочить и броситься на помощь.

Её серебристые волосы были аккуратно собраны в хвостик, но несколько прядей упали на лицо, обрамляя его мягкими линиями. И Акира поймал себя на том, что засмотрелся. На то, как тихо она дышит. Как ресницы чуть подрагивают во сне. Как губы тронула лёгкая улыбка — наверное, снилось что-то хорошее.

— Доброе утро, — тихо сказал он, хотя она не слышала.

Юми дёрнулась во сне и чуть не упала со стула, но в последний момент поймала равновесие, даже не просыпаясь. Так и продолжила спать — в полусидячем положении, с риском рухнуть в любую секунду.

Акира усмехнулся. Осторожно, стараясь не шуметь, он поднялся и, приподняв стул вместе с ней, аккуратно, миллиметр за миллиметром, перенёс её поближе к боксёрскому мешку — старому, пыльному, но всё ещё крепкому, на котором он сам уснул. Потом так же бережно переложил Юми на него. Мешок прогнулся под её весом, но выдержал.

Она что-то недовольно пробурчала во сне, перевернулась на бок и тут же засопела уже по-настоящему, уютно устроившись на импровизированной постели.

— Вот так, — прошептал Акира, накрывая её пледом. Край поправил, чтобы укрывала плечи.

В коридоре послышались шаги. Тяжёлые, но осторожные — кто-то старался не шуметь, но у него плохо получалось. Каждый шаг сопровождался скрипом половиц и приглушённым бормотанием.

Акира вышел и нос к носу столкнулся с Харуто.

Тот выглядел так, будто не спал вообще — под глазами залегли тени, левая рука была заново перебинтована, свежие бинты белели в полумраке коридора. Но на лице сияла привычная кривая улыбка.

— О, Судзуки!.. — обрадовался он, словно встретил старого друга после долгой разлуки. — Как дела?

— Пойдёт... — Акира кивнул, оглядывая его. — Сам как?..

— А я вообще бессмертный, — Харуто почесал затылок здоровой рукой. — Ну, почти. Вчера немного приключений на одно место приключилось.

— Слышал, но не слишком много, — Акира бросил взгляд в коридор, в ту сторону, где был медотсек. — Фудзита?..

— Отрубилась сразу, как вернулись. Я Игараси докладывал. — Харуто вдруг стал серьёзнее. — Мы того психа, Наоки, уделали. Навсегда.

Акира замер. Слова повисли в воздухе.

— Оу... — он снова посмотрел на Харуто. — Убили?

— Ага. — Харуто помолчал. — Он сам напросился. Хотел нас прикончить, прикинулся добреньким, а потом чуть не раздавил нас потолком. — В его голосе не было радости, только усталая констатация. — Рёко его... того. В труху.

— Ты как?

— Я нормально. А вот она... — Харуто кивнул в сторону комнаты Рёко. — Выложилась по полной. Я её на спине тащил два часа. — Он закатил глаза. — Два часа, блин! Она легче котёнка, но когда без сознания — это как мешок с картошкой, честное слово.

Акира представил эту картину: Харуто, весь в пыли и крови, тащит на спине бессознательную Рёко через ночной город. И невольно улыбнулся.

— Ты прям её спас.

— Мы друг друга спасли, — поправил Харуто. — Ладно, я в главный зал шёл... А ты... — он заглянул в комнату, откуда вышел Акира, и хитро прищурился. — Ты там это... Аккуратнее. А то она проснётся, а ты уже не спишь. Обидится.

— Чего ей обижаться?

— Ты вообще ничего не знаешь, Судзуки, — Харуто покачал головой с видом бывалого философа. — Женщины — они такие. Им важно, чтобы рядом просыпались. А ты встал и ушёл. Это почти измена.

— Но мы... — начал Акира, но Харуто уже скрылся в коридоре, довольно хихикая. — Просто друзья... — пробубнил он себе под нос.

Акира вздохнул и направился на кухню. Готовить он не умел, но чайник включить мог. И хлеб нарезать. И даже, кажется, найти какие-то запасы, которые Игараси держал для экстренных случаев.

«Но чайник шуметь будет... А если Юми проснётся?..» — он взглянул в сторону входа. — «Надеюсь, отсюда не будет слышно...»

Вода закипала, когда в дверях появилась заспанная Юми.

Она куталась в плед, волосы торчали в разные стороны, один хвостик съехал набок, другой и вовсе расплелся. Глаза были прикрыты, но ноги сами привели её на запах еды. Она двигалась как сомнамбула — медленно, на автопилоте.

— Ты чего встал? — спросила она сонным голосом, в котором слышалась обида. — Тебе нельзя...

— Можно. Я уже здоров. Регенерация, — Акира поставил на стол перед ней чашку с чаем. Пар поднимался к потолку, закручиваясь спиралями. — Садись.

— Причём тут регенерация... — тихо прошептала Юми, медленно садясь за стол. — Дурак...

— А? — Акира, стоя за плитой, обернулся. Он точно был уверен, что Юми что-то сказала, но из-за шипения яичницы не расслышал.

Юми посмотрела на него. Потом на чай. Потом снова на него.

— Ты меня переложил?

— Ага, — Акира обернулся обратно, продолжая колдовать над сковородкой. — Ты на стуле чуть не убилась. Спишь как солдат в дозоре — в любой момент готова упасть.

— Понятно... — она вдруг покраснела и уткнулась в чашку, пряча лицо. — Спасибо.

— Мне не было трудно.

Они сидели молча, пили чай, и это было... хорошо. Просто хорошо. После всего, что случилось — смерти Кайто, боя с Наоки, всех этих тайн и крови — этот тихий рассвет с чашкой чая и тарелкой, возможно, не самой вкусной яичницы казался почти чудом.

Когда они уже доели, в комнату влетел Харуто. Без стука, естественно.

— Внимание — Фудзита проснулась! — объявил он, как глашатай на площади. — И уже кого-то строит! Идёмте, пока она не передумала и не убила меня за то, что я вас позвал!

Рёко сидела на кушетке, поджав ноги. Вид у неё был... странный. Не больной, нет. Скорее, задумчивый. Она смотрела в одну точку на стене и, кажется, о чём-то напряжённо думала. Брови чуть нахмурены, губы тронуты лёгкой усмешкой.

Когда в комнату вошли Акира, Юми и Харуто, она перевела на них взгляд — и на мгновение в нём мелькнуло что-то тёплое. Какая-то искра, которая тут же попыталась спрятаться. Но они успели её заметить.

— Явились, — констатировала она. — Ну, здравствуйте.

— Ты как? — спросила Юми, подходя ближе и присаживаясь рядом на край кушетки. — Игараси сказал, ты перенапряглась...

— Жить буду, — отрезала Рёко. — И даже, кажется, скоро смогу вставать. — Она покосилась на Харуто. — Если этот пылесос больше не будет меня на себе таскать.

— Обижаешь! — Харуто приложил руку к груди в притворном возмущении. — Я, между прочим, нёс тебя как хрустальную вазу!

— Ты нёс меня как мешок с картошкой, — она попала прямо в цель. — Больше так не делай, понял?

Акира тут же посмотрел на Харуто и, улыбаясь, невольно начал хихикать. Он прикрыл рот ладонью, но смех всё равно прорывался.

— Ну... — Харуто задумался, почёсывая затылок. — Возможно?..

— Ты мог хотя бы промолчать?.. — Рёко наклонила голову и посмотрела на него с прищуром.

Она увидела.

Как Юми прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью. Как плечи её тряслись от сдерживаемого веселья. Как Акира еле сдерживается, кусая губы. Она сама, кажется, была близка к тому, чтобы улыбнуться, но в последний момент передумала.

— Ладно, — сказала она, поднимая бутылку воды с маленького столика, который был рядом с её кушеткой. — Остановимся на хрустальной вазе.

— Игараси собирает всех через час, — вдруг сказал Харуто, смотря в телефон. — Сказал, есть новости.

— И... — Рёко запнулась. — Ещё он сказал, что мы молодцы...

— Игараси? — Харуто вытаращил глаза. — Сказал, что мы молодцы? Тот самый Игараси, который вечно бубнит про безопасность и дисциплину?..

— Тот самый. — Рёко посмотрела на него с лёгкой усмешкой. — Видимо, вчера у него было слишком хорошее настроение...

— Может, дело в вас, а не в нём? — Акира посмотрел на Рёко, продолжая тепло улыбаться. — Ты сомневаешься?

— Каждый день, — ответила Рёко, отворачиваясь. Но не потому что она опять стала колючей, а потому что прятала свою улыбку. Детскую, радостную, которую не хотела показывать.

Харуто рассмеялся. Громко, заливисто, от души.

Акира поймал себя на мысли, что давно не слышал этого смеха — такого искреннего, живого. Или просто не обращал внимания?

В комнате повисла тишина. Но не тяжёлая, не гнетущая. А такая, какая бывает между людьми, которым не обязательно всё время говорить. Которые просто есть друг у друга. И этого достаточно.

— Ну что, — Харуто хлопнул в ладоши. — Час у нас есть. Предлагаю провести его с пользой. Например, научить Судзуки готовить нормальный завтрак. А то он только чай заварить да яичницу портить может.

— Я больше умею! — возмутился Акира.

— Что, например?

— Я... — Акира задумался, перебирая в голове свои кулинарные навыки. — Я бутерброды могу сделать.

— Бутерброды — это не готовка, это сборка конструктора, — парировал Харуто.

— Хот-дог!

— Аналогично.

— Э-э... — Акире больше нечего было ответить. Он развёл руками, признавая поражение.

— Пошли, научу тебя делать нормальную еду. Юми, Фудзита, вы с нами?

Юми вопросительно посмотрела на Рёко. Та пожала плечами.

— Почему нет? Всё равно делать нечего. Лежать надоело.

И они пошли на кухню. Вчетвером. Мутанты, убийцы, сломленные люди. Которые в этом странном, разрушенном мире нашли друг друга.

И это было главным чудом.

Час спустя Игараси застал их за интересным занятием: Харуто пытался измельчить консервированный тунец в миске вилкой. Рыба летела во все стороны, кусочки прилипали к стенам, но он делал вид, что так и задумано.

— Живее! Энергичнее! Начинка — главное, — Рёко командовала процессом, сидя за столом и наблюдая. Она чувствовала себя генералом на поле боя. — Акира, помоги этому олуху — смешай соус тереяки и майонез в отдельной миске. Надеюсь, что дальше смешать всё вместе он и сам сможет...

— Сколько ты говорила?.. Пятьдесят миллилитров?.. — переспросил Акира, держа в руках бутылку с соусом.

— Да, но не накуралесь там! Если нет терияки, то используй вместо него соевый.

— А майонеза сколько?.. — Акира перелил соус из измерительного стакана в миску.

— Немного, — Юми сидела рядом с Рёко, ожидая свой черёд и болтая ногами. — Одну-две чайные ложки. Не больше, а то перебьёт вкус рыбы.

Когда Акира сделал порученное — он начал резать листы нори на половинки вдоль длинной стороны, как его учила Юми.

— Только осторожно... — Юми промывала руки под краном, но краем глаза следила за ним. — С ножом...

— Не маленький! — голос Рёко прозвучал как хлыст, но в нём не было злости. — Осталось только слепить, Юми точно справится.

Смочив руки под водой, чтобы рис не прилипал к ним, Юми подошла к столешнице, где всё уже было готово: рис, начинка, нори, кунжут. Она ловко, привычными движениями, начала формировать треугольники.

Игараси всё ещё просто стоял и наблюдал... Как будто в ожидании. Прислонившись к дверному косяку, он смотрел на эту суету, и в его глазах было что-то... тёплое.

— Прогресс, — прокомментировал Игараси, когда Юми закончила лепить. — Вы хотя бы не убиваете друг друга.

— Это пока! — крикнул Харуто, уворачиваясь от летящей в него кухонной тряпки, которую запустила Рёко. Тряпка шлёпнулась об стену и сползла вниз.

— Почему рис не посолил?! — рявкнула она. — Я сейчас встану и сама тебя посолю!

— Лежи, героиня! — Харуто примирительно поднял руки. — В следующий раз такого не повторится!

Игараси улыбнулся. Коротко, почти незаметно, но улыбнулся. Уголки губ дрогнули, и на мгновение его лицо потеряло обычную серьёзность.

— Завтракайте, — сказал он. — Потом приходите в зал.

— Опять задание? — спросил Акира, поворачиваясь в его сторону. Нож застыл, сделав полразреза.

— Не совсем, — кивнул Игараси. — Но сначала — завтрак. Вы заслужили.

И он ушёл, оставив их сплочённый коллектив.

— Акира! — заорали все хором. — Не с той стороны режешь!

— Я отвернулся всего на секунду! — Акира отпрянул от столешницы. — И уже не уследил...

— Это фатально! — Харуто схватил листы нори здоровой рукой, выхватывая их из-под ножа. — Спас! Я — герой!

— Ты — тот, кто сейчас будет есть разваливающийся онигири, — заметила Рёко с ехидной улыбкой.

— А вы?..

— А мы поедим остальные, — Рёко улыбнулась, кладу руку на щеку, а локоть упирая об стол. В её глазах плясали чертики.

— Предатели!

Смех разлился по кухне, выплёскиваясь в коридор, где Игараси всё ещё стоял, прислонившись к стене. Он слушал этот смех и думал о том, что, может быть, не всё ещё потеряно. Может быть, эти четверо действительно смогут то, что не смогли другие.

Может быть, у них есть шанс.