Точка невозврата.

Рёко стояла между Акирой и Сираиси, чувствуя, как адреналин обжигает кровь, разгоняя её по венам с бешеной скоростью. Всё внимание было приковано к человеку в пальто, который смотрел на них с голодным интересом коллекционера, нашедшего редкие экземпляры.

— Два редких экземпляра, — повторил Сираиси, делая шаг вперёд. Подошва его ботинка коснулась бетона с тихим, но отчётливым звуком. Его глаза перебегали с Рёко на Акиру и обратно, как у кота, выбирающего, с какой мышкой поиграть сначала. — Мальчик с ритмом, который умеет замедлять время. И девочка, пережившая встречу с Астаротом.

Рёко дёрнулась, когда услышала это имя. Тело отреагировало быстрее, чем сознание — мышцы напряглись, дыхание перехватило. Символы на её ладонях полыхнули ярче, выбрасывая импульс фиолетового света, готового сорваться в атаку.

— Не смой... — её голос дрогнул. Взмах ладони сдвинул воздух, создавая рябь, искажающую пространство.

— О, не надо так нервничать, — Сираиси легко уклонился от фиолетовой волны, сместившись в сторону на полшага, даже не вынимая рук из карманов. Его движения были экономными, точными, почти ленивыми. — Я просто хочу посмотреть. Ты же не против, если я загляну в твою голову?

Мир вокруг Рёко взорвался.

Всё перед глазами поплыло, смешалось, потеряло очертания. Краски поблекли, звуки исчезли. В ушах зазвенело — противно, нарастающе, оглушительно.

Она стояла посреди пустоты. Чёрной, бесконечной, давящей.

А потом появился ОН.

Астарот.

Тот самый двухметровый силуэт. Та же неестественная бледность кожи. Те же чёрные глаза без зрачков, в которых не было ничего, кроме бездны. Та же улыбка, от которой кровь стынет в жилах.

— Нет... — прошептала Рёко, отступая. Ноги не слушались, пятки скользили по невидимой поверхности. — Нет, только не...

— Ты же помнишь этот день? — перебил он. Голос Сираиси звучал отовсюду, обволакивал, проникал в каждую клетку. — Тот самый, когда ты чуть не умерла. Когда его клинок прошёл в сантиметре от твоего лица. Когда ты смотрела в его глаза и видела там свою смерть. — Он указал пальцем на её щеку, на тот самый шрам. — Это же... Его рук дело, да?

— Н-не... — Рёко с трудом дышала. Воздух застревал в горле, лёгкие сжимались. Воспоминания нахлынули волной — тот запах, тот холод, тот ужас.

Сираиси поднял руку медленным ведущим движением снизу вверх. В ней сначала загорелся чёрный огонь, не греющий, а высасывающий тепло. После чего, вместе с движением, постепенно материализовался меч — чёрный, сотканный из пламени, которое не давало тепла. Только смерть.

Он повторял движения Астарота в точности — каждое движение, каждую интонацию. Это послало дрожь по телу Рёко, заставило сердце пропустить удар.

Клинок Последнего Греха.

— Я заберу это воспоминание, — голос Сираиси стал тише, но от этого страшнее. — И использую его против тебя.

— Заткнись... — голос Рёко был полон ужаса, срывался, превращался в хрип. Взгляд был направлен вниз, на собственные дрожащие руки. — Захлопнись... Закрой рот...

В реальности всё заняло долю секунды.

Рёко застыла на месте, превратившись в статую. Её глаза расширились, зрачки сузились до точек. Из горла вырвался сдавленный хрип — полувздох, полукрик.

— Фудзита! — Акира рванул к ней, забыв о раненой ноге, не чувствуя боли. Адреналин заглушил всё.

Но Сираиси уже был рядом.

— Не трогай! — доктор взмахнул рукой, и из пустоты материализовался очередной люк, сорванный с петель. Тяжёлая металлическая конструкция пролетела в сторону Акиры со свистом.

Акира едва успел отпрыгнуть, кувыркнувшись через плечо.

ГРОХОТ!

Каменная пристройка рассыпалась на крошки, превратившись в груду щебня.

А потом Акира увидел его...

Клинок из чёрного пламени, который Сираиси материализовал одним взмахом руки. Тот самый. Настоящий. Живой.

— Что это?.. — выдохнул Акира, глядя на оружие, которое должно было существовать только в кошмарах.

— Её самый страшный кошмар, — улыбнулся Сираиси, поигрывая клинком. Лезвие рассекало воздух, оставляя за собой чёрный шлейф, похожий на дым. — Воспоминание о встрече с монстром. Теперь оно моё. И я могу использовать его так же свободно, как он сам.

Он сделал выпад.

Акира ушёл в сторону, активируя замедление. Время растянулось, стало вязким, как патока. Пылинки застыли в воздухе. Капли его собственной крови медленно падали вниз.

Но клинок продолжал двигаться — медленнее, чем в реальности, но всё равно слишком быстро. Он был не просто оружием, он был воплощением чистой энергии, которой плевать на законы.

— Бесполезно, — голос Сираиси звучал искажённо, как старая плёнка, но от этого не менее угрожающе.

— Очнись! Это не Астарот! Это просто воспоминание! — Акира уворачивался от десятков ударов клинка, отпрыгивая назад, крутясь, падая и снова вскакивая. Клинок оставлял за собой чёрный шлейф пламени, похожий на длинный флажок, танцующий в воздухе.

Шлёп!

«Чёрт!» — его спина упёрлась в стену. Холодный кирпич вдавился в лопатки. Место закончилось...

— ПРОЩАЙ, СУДЗУКИ!

— НЕТ! — фиолетовая волна ударила из неё с такой силой, что снесла половину крыши.

Кирпичи, арматура, куски бетона — всё взлетело в воздух, смешалось в гигантском вихре.

Сираиси отбросило назад, он пролетел несколько метров, кувыркаясь в воздухе. Клинок в его руках рассыпался в чёрный пепел, уносимый ветром.

Акиру так же отбросило куда-то в обломки, он врезался в груду щебня и затих.

Рёко стояла на краю пролома, тяжело дыша. Грудь вздымалась, как кузнечные мехи. Из носа текла кровь, алая, густая, заливающая губы и подбородок. Символы на ладонях пульсировали в бешеном ритме, готовые вот-вот погаснуть.

Но она стояла.

— Ты!.. — прохрипела она, сжимая кулаки. — Не смей... трогать мои воспоминания!

— Очнулась, — Сираиси поднялся, отряхивая пальто. На его лице не было разочарования. Только восхищение. А так же небольшая струя крови текла со лба, рассекая лицо пополам. — Какая живучая. Это делает тебя ещё ценнее...

Она шагнула вперёд, и фиолетовый свет вокруг неё загудел, завибрировал, становясь плотнее, ярче, сильнее. Воздух вокруг неё наэлектризовался, мелкие камешки начали подпрыгивать.

— Знаешь, что я поняла за те секунды, пока была в том кошмаре? — спросила она, глядя прямо в глаза Сираиси. В её взгляде не было страха. Только ледяная решимость. — Я поняла, что боюсь не смерти. Я боюсь, что не смогу защитить тех, кто мне дорог.

— Трогательно, — Сираиси приготовился к новой атаке, встав в стойку. — Но бесполезно... Ты ведь снесла волной своего товарища... — он говорил притворно-грустным голосом, с наигранным сожалением.

Рёко почувствовала, как сердце пропускает два сильных удара.

— Я... Я не... — она обернулась, ища взглядом Акиру среди обломков.

— Ай-ай-ай... Как же так?.. — Сираиси приложил указательный палец к нижней губе, оттягивая вниз, а взгляд был направлен вверх, изображая задумчивость. — Убила друга ради того, чтобы слегка поцарапать меня... Как же так?..

— Захлопнись...

— Мда... А ведь остальные тебе этого не простят... — он засунул руку обратно в карман и резко направил взгляд на неё. — Хотя впрочем всё равно. Я же убить тебя собираюсь, как никак...

— ЗАТКНИСЬ! — голос Рёко раздался эхом по руинам, отражаясь от уцелевших стен.

Кровь текла из носа, из уголков глаз и губы, заливая лицо, капая на грудь. Но она не замечала.

— Я собираюсь тебя разорвать, — её голос стал тише, но от этого страшнее. — Будь добр орать так громко, чтобы твои вопли услышали все, кому ты навредил. Даже те, кто уже мертвы.

Она прыгнула.

Сираиси взмахнул рукой, снова призывая клинок. Чёрное пламя вспыхнуло в его ладони, начало формироваться в лезвие...

Но Рёко уже была рядом.

Она не уклонялась — она врезалась в него, вкладывая в удар весь резонанс, всю боль, весь страх. Всё, что копилось годами.

Фиолетовая волна и чёрное пламя столкнулись.

Волна просто развеялась в воздухе.

— Глупая девчонка! — Сираиси сделал выпад клинком вперёд, целясь прямо в сердце...

Но...

В его руке уже не было никакого клинка. Он просто махнул в пустоту кулаком.

«Что?..» — Сираиси посмотрел на пустую руку с недоумением на лице. Зрачки расширились, брови взлетели вверх. — Где...

— Я тут вообще-то, олух! — голос Рёко раздался откуда-то сзади. — Кончай выёживаться, тупица!

Она была за его спиной.

Рука была занесена далеко назад, излучая яркое фиолетовое свечение в ладони. Символы горели так сильно, что, казалось, сама кожа светилась изнутри.

Она вдарила светящейся ладонью со всей силы прямо в затылок Сираиси.

УДА-А-АР!

Удар был настолько мощным, что сравнял церковь с землёй. Стены дрогнули, потолок рухнул, колонны рассыпались в пыль. Всё здание сложилось, как карточный домик, оставляя после себя только одни руины.

Грохот стоял такой, что, казалось, его слышно во всём городе.

А потом — тишина.

Она наступила внезапно, как обрыв киноплёнки. Грохот рушащейся церкви стих, оставив после себя только звон в ушах и густую, тяжёлую пыль, оседающую медленно, как снег.

Рёко стояла на коленях в центре того, что когда-то было церковным залом. Вокруг — только руины. Обломки кирпичей, искорёженная арматура, груды битого камня. Луна пробивалась сквозь облако пыли, освещая эту картину апокалипсиса холодным, безжизненным светом.

Она тяжело дышала. Каждый вдох давался с трудом — пыль забивала лёгкие, заставляя кашлять, сплёвывать серую слюну. Символы на ладонях едва теплились, пульсируя слабо, на пределе.

— Получилось... — прошептала она, глядя на свои руки. — Кажется...

Она попыталась встать и едва не упала — ноги подкосились, не держали. Пришлось опереться на торчащий из-под обломков кусок балки.

— Суд... зу... ки... — позвала она. Тихим, сорванным голосом.

Тишина.

Ни звука. Ни движения.

— Судзуки! — громче, почти крик. Но голос сорвался, превратился в хрип.

Никто не ответил.

Рёко заметалась взглядом по руинам, пытаясь найти его среди обломков. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Перед глазами всё плыло — то ли от усталости, то ли от страха.

— Акира! — закричала она, забыв о фамилиях, о приличиях, обо всём. — АКИРА!

Тишина.

Она рванула вперёд, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова. Руки хватали камни, отбрасывали их, искали под ними — пусто, пусто, пусто.

— Нет... Нет, нет, нет... — шептала она, раздирая пальцы в кровь. — Только не это... Только не из-за меня...

Слёзы смешивались с пылью и кровью на лице, оставляя грязные разводы. Она не плакала годами. С детства. С тех самых лабораторий. И вот сейчас — плакала. Навзрыд, не стесняясь, не сдерживаясь.

— Я не хотела... Я не специально... — голос срывался, превращался в вой. — Прости... Прости меня, Юми!.. Судзуки...

Она споткнулась и упала на колени посреди руин, закрыв лицо руками. Плечи вздрагивали. Всё было кончено. Она убила его. Своей же атакой. Своим резонансом. Своей глупостью.

Где-то в груди что-то оборвалось. То самое, что держало её всё это время. Ненависть? Боль? Желание жить?

Всё ушло. Осталась только пустота.

— Эй, — раздался голос откуда-то справа. Тихий, уставший, но живой. — Ты чего орёшь? Я тут вообще-то отдыхаю.

Рёко замерла.

Медленно, очень медленно повернула голову.

В трёх метрах от неё, среди груды обломков, сидел Акира. Живой. Весь в пыли, с разбитой губой, с раной на плече, с ногой, залитой кровью. Но живой. Он смотрел на неё с кривой, усталой улыбкой.

— Ты... — выдохнула Рёко. — Ты живой?

— Вроде да, — Акира попытался пожать плечами и поморщился от боли. — Хотя после твоего удара... не уверен. Что это вообще было?

— ДУРАК! — заорала она, вскакивая и забыв об усталости. — КРЕТИН! ИДИОТ! ТЫ ЧТО, НЕ МОГ СРАЗУ ОТОЗВАТЬСЯ?!

Она подбежала к нему и... остановилась. Руки зависли в воздухе, не зная, то ли ударить его, то ли обнять. В итоге она просто опустилась рядом на колени и уставилась на него покрасневшими глазами.

— Живой... — прошептала она. — Живой, придурок...

— Ага, — кивнул Акира. — Спасибо, кстати. За спасение.

— Заткнись.

— Ладно.

Они сидели молча среди руин. Луна освещала их, пробиваясь сквозь пыль. Где-то далеко завыла сирена. Город просыпался, не зная, что здесь только что произошла битва не на жизнь, а на смерть.

— Он... — Рёко вдруг вспомнила. — Где мужик?..