Последняя точка.

Кадзи вышел на точку два ровно в час дня.

Заброшенная фабрика на окраине города встречала его гнетущей тишиной. Огромные цеха с разбитыми окнами, через которые ветер гонял сухие листья и обрывки старой упаковки, напоминали скелеты давно умерших зданий. Листья кружились в медленном, завораживающем танце, шуршали под ногами, создавая единственный звук, нарушающий мёртвую тишину. Ржавые станки, напоминающие останки доисторических чудовищ, застыли в полумраке, отбрасывая причудливые тени, которые шевелились при каждом порыве ветра. Тени тянулись к нему, словно хотели схватить, утащить в темноту.

Кадзи шёл медленно, оглядываясь. Его усталые глаза скользили по теням, выискивая опасность, но видели только пустоту и разрушение. Он был здесь не в первый раз — такие задания стали для него рутиной. Проверить, доложить, получить деньги. Никаких лишних эмоций. Они давно выгорели, оставив после себя только усталость и равнодушие к тому, что может случиться в следующую секунду.

Он остановился в центре цеха, где когда-то кипела жизнь, где станки выплёвывали деталь за деталью, а рабочие перекрикивали грохот производства. Теперь здесь было только эхо его собственных шагов.

— Пусто, — пробормотал он, и его голос отразился от стен, утонул где-то в темноте, многократно усиленный пустотой. — Есть тут кто?

Тишина. Такая густая, что казалось, её можно потрогать. Только ветер завывал в разбитых окнах, да где-то далеко скрежетала ржавая вывеска.

Он постоял минуту, прислушиваясь. Ничего. Ни шагов, ни дыхания, ни того особого чувства, которое появляется, когда за тобой следят.

Кадзи развернулся и пошёл к выходу, на ходу доставая сигарету. Пальцы нащупали пачку, вытянули одну — последнюю. Зажигалку он нашёл в кармане, чиркнул, прикурил. Глубокий вдох. Дым смешался с пыльным воздухом, закружился серым призраком, медленно тающим в полумраке.

— Скучно, — сказал он сам себе, выпуская струю дыма в потолок. — Хоть бы раз что-то интересное случилось.

Он сунул руки в карманы и побрёл к выходу, перешагивая через обломки и ржавые детали. Сигарета тлела в углу рта, освещая его усталое лицо оранжевым огоньком.

Миура подошла к точке шесть в час и три минуты.

Старый склад Хаос-Генома возвышался перед ней мрачной громадой. Когда-то здесь кипела жизнь — вездесущие учёные в белых халатах сновали между контейнерами, охрана проверяла документы, тестируемые объекты проходили через эти ворота, многие из них — в последний раз. Теперь — только ржавые ворота, покосившийся забор и тишина. Такая густая, что казалось, её можно резать ножом.

Миура остановилась у входа, оглядываясь. Мир для неё тек медленно — так, как он всегда тек. Она видела каждую пылинку, танцующую в воздухе, замечала каждую трещину в бетоне, каждый блик света на ржавом металле. Время растягивалось для неё, как резина, позволяя замечать детали, скрытые от обычных глаз.

Сто кадров в секунду. Её личный горизонт. Её дар и проклятие.

Она толкнула ворота. Те открылись с протяжным скрипом, который для неё длился целую вечность — металл стонал, ржавчина осыпалась мелкими хлопьями, петли визжали, и каждый звук растягивался в бесконечность.

Внутри было темно. Огромное помещение, заставленное контейнерами и ящиками, уходило в глубину, теряясь во мраке. Где-то вдалеке мерцала одинокая лампа — единственный источник света. Её жёлтый свет боролся с тьмой и проигрывал, выхватывая лишь маленький кусочек пространства, оставляя всё остальное во власти теней.

Миура двинулась вперёд. Её шаги были бесшумными — она умела двигаться так, что даже пыль не взметалась. Мерцание Хотару — техника, которую она оттачивала годами. Микродвижения на такой частоте, что глаз не успевает их уловить. Для обычного наблюдателя она была бы просто размытым пятном, если бы они вообще успели её заметить.

Она проверила первый контейнер. Пусто. Второй. Третий. Только пыль и запах сырости.

Ничего.

— Пусто, — прошептала она, и её голос растянулся во времени, превратившись в низкий гул. — Значит... У других?.. Понятно...

Но вдруг что-то заставило её замереть. Что-то неуловимое, что она почувствовала раньше, чем осознала.

Воздух изменился. Стал плотнее. Холоднее. Запахло озоном и чем-то сладковатым, тошнотворным — запахом, от которого у любого человека засосало бы под ложечкой от страха. Запахом смерти.

Она медленно, очень медленно повернула голову.

В дальнем конце склада, у самой стены, стояла фигура. Человек? Нет. Слишком высокая. Слишком неестественная. Бледная кожа, почти светящаяся в темноте. Чёрные глаза без зрачков, в которых не было ничего, кроме бездны. И улыбка — широкая, неестественная, занимающая пол-лица.

Астарот.

Он смотрел прямо на неё. И в этом взгляде не было ни злобы, ни ненависти. Только любопытство. Холодное, изучающее, как у учёного, рассматривающего интересный экземпляр.

Хотару не колебалась ни секунды.

Кулак сжался мгновенно, с такой силой, что ногти впились в ладонь. Кольцо на пальце кольнуло холодом, посылая сигнал — ментальный импульс, который разошёлся мгновенно, достигая каждого из шестерых.

“Контакт. Точка шесть. Астарот“

Игараси, проверявший точку четыре, замер на мгновение, а потом рванул в сторону склада с такой скоростью, что земля под его ногами взрыхлилась.

— Здравствуй, — голос Астарота был тихим, почти ласковым, но он заполнял всё пространство. Склад дрожал от каждого слога, стены вибрировали, пыль сыпалась с потолка, а лампочка замигала, борясь с наваждением. — Ты сильнее, чем другие. Я чувствую.

Миура не ответила. Она уже двигалась, уходя в сторону, растворяясь в воздухе. Мерцание Хотару — её тело стало размытым пятном, тенью, призраком, мелькающим между контейнерами. Для обычного глаза она исчезла бы полностью, но Астарот не был обычным.

Астарот улыбнулся. Холодно. Страшно. Обречённо.

— Фокусы мне будешь показывать? — его улыбка стала ещё шире, обнажая ровные белые зубы. — Тогда мне тоже... Есть что показать тебе...

Он двинулся настолько быстро, что это выглядело как телепортация. Чёрное пламя рвануло за ним, формируя в его руке тот самый клинок из чёрного пламени, длиной в метр, разрезающий само пространство. Там, где проходило лезвие, воздух шипел и плавился, оставляя после себя чёрный шлейф.

Хотару ушла от удара, но клинок прошёл в сантиметре от её лица. Лезвие оставило за собой шлейф холода, от которого волосы встали дыбом, а кожа покрылась мурашками. Она физически ощутила, как смерть прошла мимо, задев её своим крылом.

«Слишком близко...» — мысль пронеслась в её замедленном сознании, пока она отпрыгивала за контейнер. — «Он НАСТОЛЬКО быстр?!»

Астарот остановился посреди склада и не двигался. Он просто стоял и смотрел. Ждал. Его поза была расслабленной, почти ленивой — полное превосходство, полная уверенность в своём могуществе.

— Ты быстрая, — сказал он. — Но со мной тебе не тягаться. Ты же... Понимаешь это?

Хотару выглянула из-за укрытия. Время для неё текло медленно, но она знала — для остальных оно бежит быстрее. Игараси будет здесь где-то через минуту. Минута — это вечность в бою с таким противником.

Она выдохнула. Сосредоточилась. Всё лишнее ушло на второй план, осталась только цель.

«Стеклянный горизонт. Сто кадров в секунду. Я вижу каждое его движение. Я быстрее» — она рванула вперёд, вкладывая в этот рывок все силы, все резервы, всё, что у неё было. — «Всё будет в порядке!»

Для обычного глаза это была просто вспышка. Для Астарота — движение, которое он едва успевал отслеживать. Но он успевал.

Чёрное пламя взметнулось стеной, преграждая путь. Хотару ушла в сторону, уклоняясь от жара, который мог бы испепелить её за секунду. Ещё одна атака клинка — она нырнула под неё, чувствуя, как лезвие проносится в миллиметре от макушки. В том же движении она нанесла лёгкий удар по рёбрам. Пальцы коснулись ткани пальто, но Астарот даже не шелохнулся — словно муха села. Третья атака — отпрыгнула назад, уходя от ответного выпада.

«Он слишком быстрый. Даже для меня» — она остановилась напротив него, тяжело дыша. Грудь вздымалась, пот заливал глаза, сердце колотилось где-то в горле. — «Не даёт нанести удар... Только один смогла, но он бесполезный абсолютно...»

Астарот сделал шаг вперёд. Всего один шаг, но пространство вокруг уже сдавливало Хотару ментально — воздух стал тяжёлым, как вода, дыхание сбилось ещё сильнее, она почувствовала, как давление наваливается на неё, замедляя, сковывая движения, высасывая силы. Это было не физическое воздействие — это был сам Астарот, его присутствие, его сущность.

— Стоит признать, что ты хорошо двигаешься, — сказал он. — Лучше, чем многие. Но этого недостаточно.

Он поднял руку. Чёрное пламя всё ещё пульсировало в его ладони, готовое в любой момент обернуться клинком. Глаза Астарота блестели в темноте, как у кота, играющего с мышью.

Хотару знала — следующий удар будет последним. Она чувствовала это каждой клеткой своего тела.

И тогда она сделала то, чего Астарот не ожидал.

Она рванула не назад — вперёд. Прямо на него.

Мерцание на пределе возможностей. Тело превратилось в размытое пятно, почти невидимое для глаза. Температура подскочила, мышцы работали на износ, сердце билось с частотой, опасной для жизни. Тепловой след остался позади, дезориентирующий, сбивающий с толку — иллюзия, что она побежала в другую сторону.

Астарот на секунду потерял её из виду.

Этой секунды хватило.

Хотару проскочила мимо него, чувствуя, как её плечо едва не задевает его пальто. Она вылетела в разбитое окно, разбивая плечом остатки стекла, и прыгнула на землю с трёхметровой высоты. Перекатилась, вскочила и побежала.

Она не оглядывалась. Бежала так быстро, как только могла, вкладывая в каждый шаг всё, что осталось.

Температура тела поднималась. 37... 38... 39 градусов. Внутри горел пожар, мышцы плавились, но она бежала.

Она начала двигаться прыжками, чтобы отдаляться как можно дальше за короткий срок времени. Каждый прыжок — десять метров. Каждый прыжок — удар по суставам, по организму, по всему, что ещё держало её в живых.

40 градусов...

Галлюцинации поплыли перед глазами. Стены склада, деревья, небо — всё смешалось в одно размытое пятно. Ей казалось, будто каждый шаг она врезается в дерево, в стену, в человека... Но она бежала. Потому что знала — если остановится — умрёт.

Где-то позади раздался смех. Тихий. Злой. Безумный. Он нарастал, заполняя пространство, отражаясь от деревьев, преследуя её. А потом стих.

— Жаль, упустил, — прошептал Астарот, глядя вслед исчезающей фигуре. Его голос был полон разочарования, как у ребёнка, у которого отобрали игрушку. — Возможно, что она хоть немного позабавила бы меня... — он вдруг насторожился, но улыбка не сошла с лица. — Кто-то приближается... На огромной скорости. Возвращается что ли?..

Хотару бежала дальше. Мир плыл, распадался на куски, терял очертания. Она уже не понимала, где земля, а где небо.

Пока не врезалась во что-то твёрдое.

— Миура! — голос Игараси пробился сквозь пелену галлюцинаций, как луч света сквозь тьму. — Миура, ты меня слышишь?!

Она лежала на земле, но подняла голову, услышав знакомый голос. Каждое движение давалось с трудом, тело не слушалось.

Игараси стоял перед ней. Живой. Настоящий. Его лицо было искажено тревогой, глаза бегали по её телу, оценивая повреждения.

— Он... там... — прохрипела Хотару. Голос срывался, горло саднило, каждое слово отдавалось болью.

— Я знаю... — Игараси сделал жест рукой слева в её сторону, и из-за дерева вышел Тачибана. Его перчатки слабо светились, выдавая готовность к бою. — Ты молодец. Ты справилась.

— Он... он сказал, что найдёт меня... — пробубнила она, пока Тачибана осторожно брал её на руки. Тело было ватным, горячим, плавящимся изнутри.

— Не найдёт, — твёрдо сказал Игараси. Голос звучал как клятва. — Я не позволю.

— Береги себя, — Тачибана развернулся к Игараси, напоследок встретившись с ним взглядом. В этом взгляде было всё: и уважение, и прощание, и надежда. — И это... Удачи.

— Спасибо, — Игараси кивнул. — Счастливо.

Тачибана развернулся и побежал прочь, унося её подальше от склада, где скоро будет решаться судьба. Его шаги быстро стихли вдали.

Хотару закрыла глаза. Температура падала, галлюцинации отступали, сменяясь блаженной темнотой. Сознание угасало, но в нём теплилась одна мысль.

Она выжила.

Но знала — это только начало.

Игараси повернулся к складу. Его лицо было маской серьёзности и решительности. Ни страха, ни сомнений — только холодная, расчётливая готовность. Он готовился к этому моменту чуть ли не всё время, пока себя помнил, и вот — шанс.

И он не мог его упустить.

Шаг.

Второй.

На третий он уже бежал в сторону склада, скорость его движения достигала трёхзначных чисел. Ветер завывал в ушах, земля уходила из-под ног, деревья сливались в сплошную полосу. Всё, что было в нём — все силы, вся воля, вся ненависть — сконцентрировалось в этом рывке.

Астарот ждал его внутри.