Пустое поражение.

Наоки стоял перед ними, позволив себя увидеть. Впервые за всё время их знакомства — если это вообще можно было назвать знакомством — его лицо не расплывалось, не ускользало от восприятия. Оно было просто... лицом. Обычным. Таких тысячи в толпе.

Короткие серые волосы, серые глаза, незапоминающиеся черты. Единственное, что выделяло его — странная, отстранённая улыбка. Не злая, не добрая. Просто... улыбка человека, который смотрит на мир со стороны.

— Ты... — Харуто поднялся, отряхивая колени, и уставился на него. — Ты тот самый псих, что напал на Юми, Акиру и Фудзиту в лаборатории?

— Напал? — Наоки наклонил голову, будто пробуя слово на вкус. — Я бы не сказал. Скорее, играл. Они тогда были такими... живыми. Яркими. Мне было интересно, как долго эти трое продержатся. А вообще, они ступили на мою территорию, а не я.

— А теперь? — Рёко не двигалась, её символы пульсировали ровно, но она была готова к любым неожиданностям. — Тебе всё ещё интересно?

Наоки посмотрел на неё. Долго. Изучающе.

— Теперь — особенно.

Он сделал шаг в сторону, и Рёко инстинктивно повернулась, отслеживая его движение. Не глазами — резонансом. Наоки заметил это. Его улыбка стала чуть шире.

— Ты правда меня чувствуешь. Даже когда я двигаюсь. Это... редкость.

— Хватит болтать! — Харуто шагнул вперёд, его трансформированная рука угрожающе шевелилась, костяные пластины щёлкали, перестраиваясь. — Сейчас я тебе устрою редкость!

— Не торопись, — Рёко выставила руку, останавливая его. — Он не просто так дал себя увидеть.

Наоки кивнул, словно подтверждая её слова.

— Умная. Это хорошо, — он поднял большой палец вверх в знак похвалы. — С глупыми скучно.

Он опустился на корточки, проведя пальцем по пыльному полу. Тот факт, что двое врагов стояли в двух метрах, готовые атаковать в любой момент, казалось, его совершенно не волновал.

— Знаете, почему я здесь?

— Потому что ты псих? — предположил Харуто.

— Отчасти. — Наоки поднялся, отряхивая пальцы. — Но главное — потому что мне сказали вас задержать. Хаос-Геному нужно время, чтобы подготовиться к грандиозному проекту.

Рёко и Харуто переглянулись.

— Какому ещё проекту?.. — переспросила Рёко.

— Слушайте... Вы же собираетесь лезть в лабораторию №7? — Наоки говорил об этом так, будто обсуждал планы на выходные. — Глупая затея. Там ничего интересного. Всё самое вкусное — в девятой.

— С чего ты взял, что мы вообще куда-то собираемся? — Харуто нахмурился. — И темболее, что мы повелемся на твою уловку.

Наоки посмотрел на него с лёгким недоумением.

— А зачем вы тогда здесь? Просто погулять вышли? — он усмехнулся. — Я слежу за вами ещё с Докера 12. Вы даже не заметили. Никто не замечает.

Рёко почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он следил за ними. Всё это время. А они даже не знали.

— Если ты такой крутой, — Харуто сжал кулак, костяные шипы заострились, — чего же ты сразу не напал?

— А зачем? — Наоки пожал плечами. — Вы шли туда, куда мне нужно. Зачем мешать? Я просто... сопровождал. Наблюдал. Скучно одному.

Последние слова прозвучали с такой искренней тоской, что Рёко на секунду забыла, кто перед ней.

— Тебе... одиноко? — спросила она, и в её голосе проскользнуло что-то, чего Харуто никогда раньше не слышал.

Наоки замер. Его лицо на миг стало... живым. Настоящим.

— Всегда, — ответил он тихо. — С детства. Знаешь, каково это — когда тебя не видят? Когда ты есть, но для всех — пустота?

Он посмотрел на свои руки.

— Хаос-Геном дал мне это. Мою пустоту. Сделал её оружием. Но они тоже меня не видят. Для них я — инструмент. Номер в отчёте... Меня... Это устраивает.

Рёко молчала. Она знала это чувство. Знала слишком хорошо.

— А ты, — Наоки поднял на неё глаза, — ты меня увидела. По-настоящему.

— Эй-эй! — Харуто шагнул вперёд, заслоняя Рёко. — Ты это... того. Не наглей. Она с тобой разговаривать не собирается.

— Не лезь, — тихо сказала Рёко. И Харуто, к его собственному удивлению, послушался, отступая.

— Я не собираюсь тебя жалеть, — сказала она, глядя прямо в глаза Наоки. — И не собираюсь тебя спасать. Но я понимаю.

Наоки улыбнулся. Грустно. Почти по-детски.

— Понимаю. Это уже больше, чем я получал за всю жизнь.

Тишина повисла в коридоре. Трое мутантов стояли друг напротив друга, и никто не двигался.

— Значит, ты нас не атакуешь? — спросил Харуто, нарушая молчание.

— Атаковать? — Наоки словно вспомнил, зачем он здесь. — Ах да... Мне же сказали вас задержать. Запамятовал слегка.

Он выпрямился. Его лицо снова стало пустым, неуловимым. Но в глазах осталось что-то... человеческое.

— Придётся... Работа.

— Ну давай, — Харуто оскалился, его рука трансформировалась в боевую форму. — Посмотрим, кто кого.

— Не торопись, — Наоки поднял палец, постепенно исчезая. — Я сказал — задержать. Не убить. Есть разница.

Коридор словно растянулся, стены раздвинулись, потолок поднялся. Рёко и Харуто оказались в огромном пустом пространстве — белом, бесконечном, без единого ориентира.

— Что за... — Харуто огляделся. — Куда он делся?

— Мы никуда не делись, — Рёко закрыла глаза, сосредотачиваясь на резонансе. — Это иллюзия. Он воздействует на восприятие. Мы всё ещё в коридоре.

— Тогда как отсюда выбраться?

— Не знаю. Но он не может держать это вечно.

— Ты права — не могу, — Голос Наоки раздался отовсюду и ниоткуда. — Но для задержки этого достаточно.

— Ты сказал, что понимаешь меня! — крикнула Рёко в пустоту. — И всё равно делаешь это?

Пауза.

— Понимаю, но выбора у меня нет. Так же, как у вас не было выбора когда-то.

Белое пространство задрожало. Где-то на периферии начали проступать очертания коридора.

— Уходи, — вдруг сказал Наоки. — Просто уходите. Я скажу, что не справился. Что вы сбежали.

— Что? — Харуто не поверил своим ушам.

— Она меня увидела. — Голос Наоки звучал тихо, почти неслышно. — Это стоит того, чтобы отпустить.

Иллюзия исчезла. Они снова стояли в пыльном коридоре, напротив двери 317. Наоки нигде не было.

Только на стене, рядом с кровавой надписью, появилась новая:

«СПАСИБО»

— Он... ушёл? — Харуто всё ещё не мог поверить.

— Ушёл, — Рёко посмотрела на надпись. В её глазах было что-то сложное — смесь жалости, понимания и... благодарности.

— И что это было?

— Это был человек, которого никто никогда не замечал. — Рёко развернулась и пошла к лестнице. — Идём. Нужно сообщить Игараси.

Харуто постоял ещё секунду, глядя на надпись, потом пожал плечами и последовал за ней.

— Странный тип, — пробормотал он себе под нос. — Но... вроде нормальный. Для психа.

БУМ.

Потолок провалился, хороня Рёко и Харуто под грудой обломков. Пыль взметнулась вверх густым облаком, застилая всё вокруг. Грохот падающих бетонных плит ещё несколько секунд метался по коридору, прежде чем стихнуть, оставив после себя звенящую тишину.

«Что за?!» — Харуто выставил над собой левую руку, принимая на себя основной удар. Костяные пластины вздулись, формируя живой щит, но инерция была чудовищной. Его ноги подкосились, он рухнул на колено, с хрипом выдыхая воздух из лёгких.

Рёко лишь успела бросить взгляд на летящую тонну бетона в их сторону. А потом — темнота, боль и оглушительный звон в ушах.

— Фудзита! — голос Харуто пробивался сквозь вату в ушах. — ФУДЗИТА, ТВОЮ МАТЬ, ОТВЕЧАЙ!

Она попыталась пошевелиться. Тело слушалось плохо, но, кажется, было целым. Харуто прикрыл её собой в последнюю секунду, приняв основной удар на свою трансформированную руку. Идиот. Рискованный, безбашенный идиот.

— Жива... — прохрипела она, кашляя от пыли. — А ты, дурак?

— Живее всех мёртвых, — он попытался улыбнуться, но вышло криво — из разбитой губы текла кровь. — Рука... кажется, сломана. Но она не жалуется, и я не буду.

Из облака пыли донёсся голос. Спокойный. Даже немного разочарованный.

— Живы. А я надеялся, что хотя бы одного прикончу. Ну да ладно — поиграем ещё.

Наоки стоял в десятке метров, прислонившись плечом к уцелевшей стене. Его лицо было совершенно спокойным. Ни сожаления, ни злости, ни триумфа. Просто... скука. Как у человека, который делает рутинную работу.

— Всё, сказанное тобой... — Рёко с трудом поднялась, опираясь на Харуто. — Это была ложь?

— Ложь? — Наоки наклонил голову, словно размышляя над вопросом. — Нет. Всё правда. Мне правда одиноко. Я правда вас не замечал. Она, — он кивнул на Рёко, — правда меня увидела. Это было... приятно.

Он отлепился от стены и сделал шаг вперёд.

— Но знаете, в чём проблема людей, которые меня замечают? Они начинают думать, что я человек. Что со мной можно договориться. Что я не сделаю больно, потому что мы «понимаем друг друга».

— Ты... — Харуто шагнул вперёд, заслоняя Рёко. Рука пульсировала, костяные пластины перестраивались, несмотря на повреждения.

— А я не человек, — перебил Наоки. В его голосе не было злости. Только констатация факта. — Я — пустота. Пустоте не нужны друзья. Пустоте не нужно понимание. Пустоте нужно заполнять себя. А заполнять себя можно по-разному. Например, — он улыбнулся, — вашей смертью.

Он исчез.

Рёко выбросила руку в сторону, посылая резонансную волну вслепую. Фиолетовые разряды ударили в пустоту, и на секунду проявили силуэт — Наоки ушёл в сторону, уклоняясь, но не останавливаясь.

— Справа! — крикнула она.

Харуто ударил туда, куда она указывала. Кулак встретил пустоту, но Рёко уже корректировала.

— Выше! Он прыгает!

Ещё удар. На этот раз Харуто почувствовал сопротивление — его кулак задел плечо противника. Костяные шипы полоснули по ткани, и на секунду Наоки проявился полностью — с разорванным рукавом и удивлённым лицом.

— О! — только и сказал он, отпрыгивая назад. — А вы... сработались. Быстро.

— Заткнись! — Харуто рванул за ним, но Наоки снова исчез. — Как же ты достал! Харуто разбежался и подпрыгнул. — Рёко!

Она поняла намёк.

Преземляясь, он со всей дури врезал по полу. Они провалились на этаж вниз, теперь Наоки было труднее скрываться.

— Молодец, — прохрипел он, вытирая кровь со лба. — Больно. Давно мне не было больно.

Он поднялся. В его глазах горело что-то новое — не скука, не равнодушие. Азарт.

Он исчез снова, но на этот раз Рёко не успела. Резонанс захлебнулся, символы на ладонях мигнули и погасли.

— Я... не чувствую его! — в панике крикнула она. После чего она услышала звук где-то в стороне. — Слева!

Харуто был дезориентирован, слева никого не было, как вдруг... В ту же секунду Наоки появился прямо перед Рёко.

— Привет! — он улыбался, но не игриво, не радостно. Просто улыбался, словно кукла.

Удар ногой пришёлся в солнечное сплетение. Рёко согнулась пополам, кубарем прокатившись по полу, после чего ударилась об стену и начала с трудом дышать, хватая ртом воздух.

Наоки уже был тут, он занёс руку для второго удара — на этот раз в голову, на его кулаках были миниатюрные костеты, Рёко казалось, будто их никогда не было...

— НЕ ТРОГАЙ ЕЁ! — Харуто врезался в него плечом, сбивая с ног прямо в окно, которое разлетелось в дребезги.

Наоки перегрупировался прямо в полёте, его нога описала дугу в живот Харуто.

БАМ!

Харуто влетел с огромной скоростью в бетонное сооружение, которое разлетелось на осколки. Когда-то это был фантан.

Тут же поднимаясь на ноги, Харуто прыгнул прямо навстречу Наоки.

— Сдохни, — прошипел он. — Сдохни, тварь!

— Не могу, — Наоки вдруг рассмеялся. — Я же... пустота... Пустоту нельзя убить...

Он исчез прямо перед Харуто. В воздухе. Просто растворился.

«Нет! Он же не может исчезать! Он может только скрываться...» — Харуто выставил руку перед собой, готовясь встретить Наоки на приземлении.

Удар в затылок обратно впечатал Харуто в каменны плиты, которые дали огромную паутину трещин на несколько метров.

Харуто лежал на спине, смотря куда-то в небо. Он попытался встать, но Наоки уже стоял над ним.

— Прощай, шумный, — он занёс кулак с кастетом для удара. Как вдруг... Хруст. — КХА! — из его рта брызнула кровь, пачкая его серую одежду в красный цвет.

Рука Наоки застыла в вощдухе, потому что в его спину вошла рука Рёко. Насковзь. Фиолетовые символы полыхали так ярко, что казалось, что они зажарят его заживо.

— Ты... забыл... — прохрипела она, стоя за его спиной. Она вцепилась в самое его нутро, в ту пустоту, которой он так гордился. — Что я... Тоже здесь...

Наоки замер. Его лицо исказилось — впервые за всё время. Боль. Настоящая, живая боль.

— Что... ты делаешь?.. — его голова опустилась вниз и он увидел её руку, выходящую прямо из его живота.

— Заполняю твою пустоту, — Рёко улыбнулась. Кровь текла из её носа, рта, уголков глаз, но она улыбалась. — Своим резонансом. Чувствуешь?

Наоки почувствовал адскую жгучую боль.

— Хватит! — заорал он, пытаясь вырваться. — ХВАТИТ!

— Нет, — Рёко сжала хватку сильнее. — Ты хотел нас убить. Ты выбрал смерть. Так умри.

Харуто поднялся на ноги, как вдруг увидел, как она высвобождает резонанс, после чего тут же отпрыгнул на пару метров назад. Фиолетовая волна ударила во все стороны, разнося оставшиеся фантаны воеруге, выбивая окна, поднимая в воздух тонны пыли.

Когда пыль осела, Рёко стояла на коленях. Перед ней, лужа крови, никакого тела, просто кровь.

Рёко смотрела на неё долго. Очень долго. В её глазах не было торжества. Только усталость и странная, щемящая грусть.

Она попыталась встать, но ноги подкосились. Резонанс высосал все силы. Она упала бы на пол, если бы не чьи-то руки, подхватившие её в последний момент.

— Фудзита! — голос Харуто звучал испуганно. — Ты как?!

— Жива... — прошептала она. — Устала... Очень...

Харуто осмотрел её. Бледная, губы синие, символы на ладонях едва теплятся.

— Дура, — выдохнул он. — Чокнутая дура. Чуть не угробила себя.

— Зато... мы живы... — она попыталась улыбнуться. — А он... нет.

— Пошли отсюда, — решительно сказал он. — Надо возвращаться.

Он попытался поднять её, но она едва держалась на ногах. Сделала шаг — и, потеряла сознание. Рёко рухнула, но Харуто подхватил её под колени, закидывая себе на спину.

— Эй, Фудзита, — позвал он через пару минут. — Ты тут? Только не засыпай. Поговори со мной.

— Ммм?.. — её разум начал проясняться, но тело все ещё не могло двигаться. — Что ты...

— Скажи что-нибудь, — Харуто шёл в быстром темпе, но делал каждый шаг аккуратно. — А то я один тут, скучно.

Рёко слабо усмехнулась, уткнувшись щекой в его плечо.

— Ты... всегда... скучный...

— Вот спасибо! — возмутился Харуто. — Я тебя спасаю, а ты...

— Рука... у тебя... как пылесос... — перебила она. — Всю пыль... собрала... пока меня нёс...

Харуто обернулся, смотря на свою левую руку — она действительно была вся в бетонной крошке и пыли. Он рассмеялся.

— Ну, зато стирать не надо. Экономия!

Рёко хмыкнула в ответ и замолчала. Но Харуто чувствовал — она не спит. Просто отдыхает.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Харуто остановился.

— Красиво, — сказал он. — Ты видишь?

— Вижу... — едва слышно ответила Рёко, но её глаза были закрыты, а голос звучал сонно.

— Хорошо, — он радостно улыбнулся, смотря вперёд. — Пошли домой.

— Угу... — её щеки разделись румянцем, она тоже улыбалась, но Харуто не видел.

Очнулась Рёко уже в храме. Лежала на кушетке, укрытая пледом. Рядом сидел Игараси.

— Очнулась? — спросил он, заметив, что она открыла глаза. — Мда... Это я виноват...

— Сколько я... была без сознания?

— Часа три. Харуто принёс тебя на спине час назад. Ты просто выдохлась, серьезных повреждений нет, — он положил руку на затылок, отводя взгляд. — Но всё-таки... Вы последнее время с заданий всегда такие приходите.

— Ничего страшного... Мы делаем свою работу — это главное.

— Резонанс на полную катушку — это тебе не хухры-мухры. — Он протянул ей чашку. — На, попей.

Рёко приподнялась, взяла чашку. Пальцы слегка дрожали, но в целом она чувствовала себя почти нормально.

— Спасибо, — тихо сказала она. — За всё.

Игараси улыбнулся своей улыбкой довольного учителя.

— Да ладно, — он поднялся со стула. — Ладно, я пойду. Мне ещё работать нужно...

Как только дверь закрылась, прошла ровно секунда, как она открылась вновь — это был Харуто. Он медленно подошёл и сел на тот же стул.

— С тобой все хорошо?

— Эм... Да, — она оталебнула чай. — Тебе тоже спасибо... За всё.

— Ой, брось! Ты меня спасла, а я тебя. В расчёте.

— Я не об этом, — Рёко отвела взгляд. — Ты нёс меня. Два часа. И не бросил.

Харуто замер. Потом почесал затылок здоровой рукой.

— Ну... ты же своя. Своих не бросают.

Рёко посмотрела на него. В её глазах было что-то, чего Харуто раньше не видел — нежность? Благодарность? Что-то тёплое и очень уязвимое.

— Ты дурак, — сказала она. — Но хороший дурак.

— Это комплимент? — усмехнулся он.

— Не зазновайся! — её голос стал громче, но от этого не менее тёплым. — Ты же всё-таки дурак...

Харуто рассмеялся, и Рёко, сама того не замечая, улыбнулась следом.