Тени прошлого.

Акира смотрел на неё и не мог пошевелиться.

Мари стояла в трёх метрах, такая родная, такая живая. Та же улыбка, та же манера чуть наклонять голову, когда говорит, словно пытается рассмотреть собеседника с другого ракурса. Даже запах — он готов был поклясться, что чувствует запах её шампуня, тот самый, с клубникой, что она купила на распродаже и так гордилась своей находкой. Она тогда целый месяц всем рассказывала, какая она экономная.

— Что... — голос Акиры сорвался, превратившись в хриплый шёпот. — Что ты...

— Не узнаёшь? — Мари сделала шаг ближе. Нож в её руке поблёскивал в тусклом свете. Лезвие отражало холодный лунный свет, играло бликами на стенах. — Я же твоя сестра. Ты что, забыл меня?

— Это не она, — прошептал Акира сам себе, вдавливая слова в сознание, как гвозди. — Это не она. Это он. Это просто воспоминание.

— Воспоминание? — Мари рассмеялась. Тем самым смехом, которым смеялась, когда он рассказывал глупые шутки. Тем, от которого на душе становилось тепло. — Брат, что ты за глупости говоришь? Пошли домой.

Она протянула свободную руку. Пальцы, тонкие, изящные, с аккуратным маникюром — она всегда следила за руками.

Акира отшатнулся, но пальцы Мари лишь коснулись его щеки.

Тёплые. Мягкие. Настоящие.

— Ты жива? — выдохнул он. В голове всё смешалось — реальность, иллюзия, прошлое, настоящее. — Н-но как?..

Он не успел договорить.

Сираиси был прямо за его спиной, материализовавшись из тени, — нанося прямой удар подошвой обуви в спину Акиры.

— МАРИ! — Акира упал вперёд. Он влетел в неё, но успел схватить руками, обхватить, прижать к груди. Он прижал её к себе, чтобы она не ударилась, пока они катились кубарем по полу, поднимая пыль и мелкие камни.

Нож, который она всё это время держала, вошёл прямо в его бедро.

Тёплая кровь хлынула по ноге, пропитывая штанину.

— Самое интересное в твоих воспоминаниях, Судзуки, — голос Сираиси разнёсся по церкви, гуляя эхом между старых стен. — Это то, как сильно ты их любишь. Как сильно ты хочешь, чтобы они стали реальностью. Твой мозг сам помогает мне делать их осязаемыми.

— З-заткнись! — рявкнул Акира, с трудом поднимаясь и отводя рукой назад Мари за спину, заслоняя её собой. Нога подкашивалась, кровотечение давало о себе знать, оставляя на полу тёмный след. — Чёртов... — его голос стал усталым, вымотанным, но в нём звучала сталь.

— А если я убью тебя её руками? — продолжал Сираиси, наслаждаясь каждым словом. Он вышел из тени, поигрывая пальцами, на которых всё ещё блестела кровь Акиры. — Представляешь? Твоя любимая сестра, которую ты не смог защитить, собственноручно отправит тебя к ней. Поэтично, правда?

— Не слушай его, братик, — сказала она. Голос был таким же, как всегда — мягким, заботливым. — Он просто хочет нас поссорить. А мы же с тобой одна команда, правда?

— Правда... — с трудом выдавил Акира. Рана на бедре пульсировала болью, кровь текла.

— Тогда... — Мари шагнула вплотную. Её тело прижалось к его, тёплое, живое. Её рука потянулась к нему, обвивая шею. В его горле блеснул нож, приставленный к кадыку. — Пойдём со мной.

Акира замер. Секунда. Две. Три. Тёплое дыхание Мари касалось его щеки.

— Прости... — прошептал он. — Прости, что не уберёг тебя. Прости, что не смог ничего сделать. Прости, что до сих пор не могу отпустить... — резким движением руки вверх он выбил нож из её руки. Лезвие блесноло в воздухе. — И прости за то, что сейчас сделаю...

Мари замерла. В её глазах мелькнуло что-то — удивление? боль?

— Брат... — она не успела договорить — он оттолкнул её куда-то в бок, в сторону, подальше от себя.

Акира сделал разворот на пятке, используя инерцию движения, ударяя ногой по рукоятке ножа, который уже летел вниз. Тот полетел лезвием прямо в Сираиси, со свистом разрезая воздух.

— Ого!.. — Сираиси словил нож, зажимая его между указательным и безымянным пальцами с лёгкостью фокусника. — Толкнул свою сестру, какой ты бессердечный... Смотри, что ты натворил...

Акира посмотрел в её сторону...

Лоб был рассечён. Алая кровь заливала лицо, пачкая её красивые волосы, слегка золотистого оттенка. Она стояла на коленях, смотрела на свои окровавленные руки и не понимала, что происходит.

— Это не она, — Акира встал в боевую стойку. Нога дрожала, но он держался. — Тень. Красивая, тёплая, почти настоящая. Но не она.

— Но я... — начала Мари, и в её глазах блеснули слёзы. Настоящие, живые, солёные. — Я же...

— Моя сестра никогда бы не подняла на меня руку! — перебил Акира. Голос гремел под сводами церкви. — Никогда. Даже если бы её заставили. Даже если бы весь мир был против. Она скорее убила бы себя, чем причинила мне боль!

Мари застыла. По её щекам текли слёзы, смешиваясь с кровью.

Время растянулось, стало вязким, как патока.

А потом... Взрыв движения.

Акира уже стоял прямо перед Сираиси.

— Браво... — доктор поднял взгляд на Акиру, взгляд, полный удивления и наслаждения. Зрачки расширились, губы растянулись в хищной улыбке. — Это было... Достойно.

Акира был сильно наклонён вниз, а рука с кулаком, занесённая для удара — он готов был сломать челюсть Сираиси пополам этим ударом, движимый новой, непонятной силой, рвущейся изнутри.

Но Сираиси уже не было там.

— Ты прав, — голос Мари раздался сзади. — Я не она. Я просто... просто кусок твоей памяти. — она посмотрела на свои руки, испачканные кровью. Потом на Акиру. — Бессильное ни на что не способное...

Сираиси ударил Акиру прямо в раненое бедро.

— А-А-А! — Акира взвыл от боли, нога подкосилась, мир поплыл перед глазами.

— Воспоминание... — закончила Мари, растворяясь в воздухе, как утренний туман. Только кровавое пятно на полу напоминало о том, что она была здесь.

— Трогательно, — Сираиси нанёс второй удар, ногой в челюсть, сверху вниз, вкладывая в движение всю силу.

Акира пробил потолок — старая кровля не выдержала, кирпичи и щебень посыпались вниз — и обессиленный приземлился где-то на крыше. Тело встретилось с холодным шифером, боль взорвалась в каждом суставе.

— Прямо сцена из дорамы. Я почти прослезился.

Акира лежал на крыше, закрыв глаза.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Ритм. Его собственный. Потихоньку... Угасал. Становился тише, слабее, реже.

— Мама, папа, Мари... — прошептал он. Губы едва шевелились. — Я люблю вас. И я отпускаю вас. Не как воспоминания — как боль. Вы всегда будете со мной. Но не так. Не так, как хочет он...

Акира опёрся локтем, с трудом отрывая тело от холодной поверхности. Потом ладонью другой руки упёрся в крышу и начал медленно вставать, подёргиваясь от боли, зажимая рану на бедре.

— Я больше не боюсь, — Акира открыл глаза. — Я не боюсь прошлого. Не боюсь тебя. Не боюсь смерти. И пока я не боюсь — ты бессилен...

Сираиси смотрел на отверстие в потолке, откуда слышал голос. Долго. Изучающе. Как учёный, наблюдающий за неожиданной реакцией подопытного.

— Интересно, — наконец сказал он. — Очень интересно. Кажется... Ты не понимаешь всю серьёзность происходящего, тупой пацан. — он выпрямился, поправил пальто, стряхнул пыль с плеча. — Что ж. Тогда хватит игр.

— СУДЗУКИ!

Знакомый голос. Женский. Злой. Родной...

Глаза Рёко были расширены до предела, а зрачки узкие, как будто кончик булавки. Она стояла в дверях церкви, тяжело дыша после бега. Босая, растрёпанная, в куртке. Её взгляд метался по залу, ища цель.

И нашёл.

Она смотрела прямо на Сираиси.

— УБЛЮДОК! СДОХНИ!

В сторону доктора понеслась фиолетовая волна — мощная, плотная, как стена. Она врезалась в него с чудовищной силой, отбросив к алтарю. Тот пробил ещё одну стену и исчез в облаке пыли, подняв тучу кирпичной крошки.

Рёко стояла в дверях церкви. Растрёпанная, запыхавшаяся, с бешеным взглядом. Её символы на ладонях полыхали так ярко, что освещали весь зал мерцающим фиолетовым светом.

Она быстро осмотрела зал, сканируя каждую тень, каждый угол. И увидела дыру, ведущую на крышу.

Прыжок. Она приземлилась на крышу, мягко, как кошка, даже босыми ногами.

— Ты... — начал Акира, глядя на неё расширенными глазами.

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнула она. Голос срывался, но в нём была такая сила, что Акира реально замолчал. — Ты Дурак! Идиот! Кретин! Тупица! Самоубийца! Придурок! Балда! — она уже бежала к нему, на ходу осматривая раны, отмечая кровь, бледность, дрожь. — Я тебя сейчас сама прибью, честное слово! Чтобы неповадно было в одиночку на мужиков бегать!

— Фудзита, я...

— Молчи! — она подхватила его под руку, закидывая себе на плечо. Он был тяжелее, чем она думала, но адреналин делал своё дело. — Поговорим ещё! Уходим! Быстро! Я его только оглушила, он скоро очухается.

— Не могу... — прохрипел Акира, указывая пальцем в сторону, куда отлетел Сираиси. Рука дрожала, но палец был твёрд. — Кристалл... Он у него...

— Какой кристалл?! — Рёко готова была его убить на месте. Глаза метали молнии. — Всё потом! Сначала живыми выбраться!

Из-под обломков донёсся смех.

Тихий. Злой. Безумный.

Он нарастал, заполняя пространство, отражаясь от стен, проникая в каждую клетку тела, становясь всё громче и громче.

— Занятно... — голос Сираиси прозвучал из-под груды обломков, глухой, но отчётливый. — Очень занятно...

Обломки стен сдвинулись. Сначала мелкие камни посыпались вниз, потом более крупные куски бетона зашевелились, словно их толкала неведомая сила. Сираиси медленно встал из-под кусков, стряхивая пыль с пальто, как после лёгкой прогулки. На его лице застыла всё та же холодная, изучающая улыбка. Ни царапины. Ни следа боли.

Шаг вперёд.

И прыжок.

Он взмыл вверх, словно невесомый, пробил собой новую дыру в потолке — кирпичи и арматура разлетелись в стороны с грохотом.

Рёко резко обернулась на шум, инстинктивно заслоняя Акиру собой. Её глаза расширились, когда она увидела его. Сираиси стоял на краю пролома, глядя на них сверху вниз.

Улыбающийся.

Вновь готовый сражаться.

Он спрыгнул вниз, и его приземление было безупречным — ноги встретили крышу с мягкостью кошки, ни одного лишнего движения. Он приземлился перед ними на расстоянии четырёх метров, заложив руки в карманы пальто, словно вышел на вечернюю прогулку.

— Какая интересная цель... — протянул он, переводя взгляд с Рёко на Акиру и обратно. Его глаза заблестели. — Ого-го сколько интересных воспоминаний. — Он облизнул губы, как гурман перед дегустацией. — Два таких редких экземпляра. В одной точке. Это ли не подарок судьбы?

— Что ты несёшь?! — Рёко шагнула вперёд, инстинктивно загораживая Акиру. Она обратно поставила его на землю, но он с трудом стоял, опираясь на её плечо. — Больной что ли?..

Её символы на ладонях вспыхнули ярче, готовые к новому удару. Но в глазах, на мгновение, мелькнуло что-то, чего Акира никогда раньше не видел.

Страх.