Финал.

Акира стоял на месте, не в силах пошевелиться. Его грудь тяжело, судорожно вздымалась. Каждый вдох и выдох давался с чудовищным трудом, лёгкие горели огнём, мышцы дрожали от перенапряжения.

«Мёртв... Он...» — мысль пробивалась сквозь пелену адреналина и усталости. Отдышка сбивала даже собственные мысли, а страх, холодный и липкий, пробирал до дрожи. — «Я его убил... Своими руками...»

Юми, увидев, как Акира наконец одолел Астарота, не раздумывая ни секунды, резко развернулась и бросилась в сторону Игараси. Её ноги несли её так быстро, как только могли, сердце колотилось где-то в горле.

«Пожалуйста! Если бог существует... Если есть кто-то наверху... Пусть всё закончится хорошо! Умоляю! От всего сердца! Я больше никогда ни о чём не попрошу! Только пусть он будет жив!»

— Учитель! — голос сорвался на крик, когда она подбежала к нему, но остановилась в паре метров, боясь подойти ближе, боясь увидеть то, что не сможет вынести. — Вы в порядке?! Пожалуйста, скажите что-нибудь! Умоляю!

В то же время Акира уже бежал к ним, едва не падая от слабости, спотыкаясь о обломки, но не останавливаясь.

— Учитель! Юми! — хотя они только что одержали победу, на его лице застыло чудовищное напряжение — за жизнь Игараси, за состояние Юми, за всё сразу. — Что у вас там стряслось?!

Когда Акира подбежал к ним, становясь рядом с Юми, Игараси вновь улыбнулся.

Кровь из его рта текла ручьём, стекая с уголков губ, по подбородку, по шее, пропитывая и без того грязный, разорванный лабораторный халат. Казалось, в нём не осталось ни капли жизни, только боль и усталость.

Но он улыбался. Несмотря на невыносимую боль, на осознание конца, он улыбался им.

— Видите ли... — его голос был тихим, прерывистым, с хрипотцой. — Я должен был выпускать свою силу равномерно, распределять нагрузку... Но я взял и раскрыл финальную форму вот так сразу, рывком, на пределе... — он с трудом поднял глаза на тех двоих, и в его взгляде не было сожаления, только бесконечная нежность и гордость. — Теперь я умру. От перегрузки моё тело просто... перестанет работать.

— НО ПОЧЕМУ?! — Акира перебил его, впервые за всё время повысив голос на учителя. — ЭТО... ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО!

По коже Юми пробежали ледяные мурашки. Тот, кто неоднократно спасал её жизнь, кто вытащил её с той крыши, кто подарил ей смысл жить... Он умирал на её глазах. А она была абсолютно бессильна.

Она опять заплакала. Юми не плакала так много, как сегодня, даже в самом тяжёлом детстве. Слёзы лились рекой, застилая глаза, мешая дышать.

— Но как так?.. — её голос дрожал, срывался. Она судорожно вытирала слёзы, но они не заканчивались, появлялись снова и снова. — Зачем? Зачем вы это сделали?

— Чтобы сохранить ваши жизни, — ответил Игараси чётко и уверенно, без тени сомнения. — По моей вине и так погибли Харуто и Рёко. Я не защитил их. Своих родителей тоже. Хотел хотя бы вас... Уберечь.

— Это неправда! — крик Акиры разнёсся эхом от уцелевших обломков, отразился от руин. — Вы не виноваты! Если бы не вы — умерли бы не только мы, но и вся Япония! Вы защитили всех! Каждого человека в этой стране! Это...

Акира сглотнул ком в горле, огромный, колючий, мешающий говорить. Отдышка всё ещё давала о себе знать, грудь ходила ходуном. Его голос вдруг стал тише, надломленным.

— Нечестно... — прошептал он едва слышно.

А где-то сбоку было слышно, как Юми уже начинает рыдать в голос, не сдерживаясь, не прячась.

Игараси открыл рот, чтобы что-то сказать, утешить, объяснить...

Но Акира снова закричал.

— НЕЧЕСТНО! ЭТО ВСЁ НЕЧЕСТНО! — его голос сорвался на визг, полный боли и отчаяния. — Почему добрые люди всегда страдают?! Почему они умирают?! Чем они заслужили это?!

Акира вдруг резко посмотрел вверх, прямо в серое, затянутое пылью небо.

— Будда, и все боги! Вы все, наверху! Слышите меня?! — его крик, казалось, достигал самых небес. — Разве он заслужил это?! Чем?! За что вы так с ним, со всеми нами?!

Слёзы потекли по его вискам, затекая в волосы, смешиваясь с потом и кровью.

— Если Игараси умрёт, я перестану вам молиться! — кричал он, уже не контролируя себя. — Не буду верить в вас! Никогда! Клянусь!

Акира перенервничал, он уже сам не знал, что говорит и что делает. А потом он просто заорал на весь квартал. Просто закричал, выплёскивая душераздирающую боль и осознание, что уже ничего не изменить.

Юми не могла вымолвить ни слова. Она только рыдала в голос, всё сильнее и сильнее, захлёбываясь слезами.

Игараси смотрел на это всё с расширенными от удивления глазами. Он видел их боль, их отчаяние, их любовь. И вновь улыбнулся. Тихо, печально, но светло.

— Не плачьте... — его голос стал совсем тихим, почти шёпотом. — Я не хочу видеть вас такими в свои последние минуты... — сознание начало мутнеть, а мир расплываться прямо перед глазами, теряя чёткость. — Улыбнитесь... Мы выиграли. Отпразднуйте эту победу... Не надо плакать...

Как вдруг, Игараси будто почувствовал прикосновение к своему левому плечу. Лёгкое, тёплое, откуда-то сзади.

— Игараси, прости за всё, — до боли знакомый голос — низкий, спокойный, родной — вдарил по его сознанию, пронзил насквозь.

Улыбка тут же сошла с его лица. Глаза, полные пустоты и неверящего удивления, устремились в землю. Он медленно, с трудом, потянулся правой рукой к плечу, туда, где только что было прикосновение...

Но дотронувшись, ничего не обнаружил. Только пустота, только ткань собственного халата.

И тогда он сам пустил слезу.

По щеке самого Игараси — того, кто никогда не плакал, кто всегда был скалой — стекла маленькая, солёная капля. Она сорвалась с подбородка и упала на его полностью пропитанный кровью лабораторный халат, оставив на нём крошечное, мокрое пятнышко.

— Я горжусь вами, — его голос стал ещё тише, ещё усталее, почти невесомым. — Спасибо за всё... Правда...

Плач тех двоих стих. Резко, будто им зажали рты.

Их глаза тут же устремились к Игараси. Но его взгляд был направлен в землю, голова наклонена вперёд. И, кажется, она уже никогда не поднимется.

«Это... Неправда... Я сплю! Точно! Я, наверное, сплю! Это просто кошмар!» — мысль Акиры оборвалась, не успев закончиться.

Юми прижалась к нему, обхватив руками, прильнув всем телом.

— Акира! — слёзы с её щек стекали на его одежду, пропитывая ткань. — Этого не может быть! Не хочу! Я отказываюсь верить!

Акира обхватил её и прижал к себе в ответ, так сильно, как только мог. Его кулаки сжались от бессильной злобы, от боли, от несправедливости этого мира.

«Придется...» — завершил Акира. — «Я... Так устал...»

Но Астарота больше не было.

Сегодняшняя битва хоть и закончилась их победой, но остался тяжёлый, горький осадок, от которого они уже никогда не избавятся. Осадок, который они не забудут, сколько бы лет ни прошло.

Ценой жизни троих — настоящих воинов, героев — удалось спасти будущее целой страны. А возможно, и нескольких стран. Многолетнее стихийное бедствие, терроризировавшее человечество, было устранено.

Это означало, что теперь не будет страха. Что люди смогут жить спокойной жизнью, не оглядываясь через плечо. Что дети будут расти, не зная страха перед Астаротом.

Но цена... Цена была чудовищной.

Игараси вдруг оказался на балконе перед входом в квартиру, которая была ему до боли знакома. Каждая деталь, каждый звук — всё отзывалось в сердце тёплой, щемящей ностальгией. Лёгкий, ласковый ветерок развевал его волосы, принося с собой запах цветущей сакуры и свежести.

Оглядевшись, Игараси осознал...

— Я... Дома? — его взгляд, поражённый и недоумевающий одновременно, метнулся к дверной ручке. Он заметил, что замок был повёрнут горизонтально, а не вертикально. Это означало только одно... — Открыто.

Пальцы сами потянулись к ручке. Игараси толкнул дверь, и она слегка проскрипела, издав тот самый звук, который он помнил с детства.

Тёмный, тихий коридор слегка озарился светом с улицы, мягким и золотистым. Пылинки танцевали в лучах заходящего солнца.

— Я дома!.. — вскрикнул Игараси, и в его голосе звучала не просто констатация факта, а будто обращение, полное надежды и любви.

— П-привет...

Рёко.

Она выглядывала справа из входа в гостиную, её фиолетовые волосы были чуть взлохмачены, а щёки горели румянцем. Сразу после сказанного она быстро, смущённо убежала в комнату.

«Что она тут делает?..» — Игараси не переставал удивляться, но, сняв обувь и поставив её на привычное место, медленно последовал за ней.

Уже собираясь войти в комнату, он остановился, услышав до боли знакомый смех. Громкий, заразительный, бесшабашный.

— Да уж, прозвучит странно, но я жду не дождусь, когда он придёт! — вскрикнул Харуто, и в его голосе слышалось нетерпение ребёнка.

— Ничего странного, — тот самый голос, который Игараси слышал перед самой смертью. Спокойный, мудрый, тёплый. Голос отца. — Все мы знаем, что он придёт. И придёт не потому что проиграл, а потому что он правильно расставил приоритеты. Он всегда знал, что важно.

— Согласна, — голос матери, который он не слышал с самого дня её смерти. Мягкий, ласковый, излучающий тепло, которое он уже почти забыл. — Он наш герой... Нужно встретить его как следует. Он заслужил.

Игараси сделал шаг, входя в комнату.

И увидел.

Рёко сидела слева в кресле, ёрзая от волнения и теребя край своей одежды. Харуто — рядом, на втором кресле, улыбался во весь рот и едва сдерживал смех. Его левая рука... Она была нормальной, обычной. Отец — напротив них, в другом конце комнаты, на диване, с той самой доброй, понимающей улыбкой. И мать, сидевшая рядом с ним, её глаза светились любовью.

Они все были здесь. Все, кого он потерял. Все, за кого сражался. И все, кого любил.

— С возвращением! — их голоса слились в единый, радостный хор.

Игараси замер на мгновение, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, заживляя раны, успокаивая боль. На его лице расцвела улыбка. Тихая, счастливая, умиротворённая.

— Да... — его голос дрогнул от нахлынувших чувств. — Я вернулся!

Он понял. Это был не конец. Это было начало нового этапа. Этапа умиротворения и настоящего, заслуженного счастья.

Акира и Юми взяли реэвакуацию на себя. К делу приступили на следующий же день. Они работали не покладая рук, координируя действия спасателей, возвращая людей домой. Операция длилась около недели и прошла успешно.

Тех, кто жил в пострадавшей части Японии, временно оставили там, где они находились во время эвакуации — в других городах, в специальных центрах. До тех пор, пока разрушенные районы не будут восстановлены.

Сама страна переживала одно из худших времён в своей истории. Требовались огромные деньги и время на реконструкцию. Города лежали в руинах, инфраструктура была уничтожена.

Но мир не отвернулся. Все страны мира выразили сочувствие и собрали необходимую сумму для массового ремонта. Помощь шла со всех континентов. И Япония, стиснув зубы, приступила к реконструкции.

Это было тяжело, но возможно.

Шесть лет спустя. Наши дни.

Уже повзрослевшие и окончившие школу Акира и Юми взяли организацию «Ризуму» под свой контроль. Япония была полностью восстановлена и сейчас расцветала, как никогда прежде. Новые здания, новые дороги, новая жизнь.

Они находились на крыше штаба ранним утром, наблюдая за восходом солнца. Небо на востоке медленно окрашивалось в золотисто-розовые тона, обещая новый, прекрасный день.

Акира сидел на краю крыши, свесив ноги вниз. Лёгкий утренний ветерок сдувал его волосы набок. Он смотрел на горизонт, погружённый в свои мысли.

— Ты знаешь, — начал он, не оборачиваясь. — Что вчера «Хаос-геном» сдался? Добровольно.

— Мда уж, — Юми подошла сзади, остановившись в паре метров. Ветер играл с её длинными, теперь ещё более красивыми, серебристыми волосами. — Без Астарота и с помощью вооружённых сил целой страны... Куда легче было, да?

— Это точно... — Акира вздохнул, и в его вздохе смешались и облегчение, и горечь воспоминаний. — Игараси и все остальные отдали свои жизни, чтобы этот день настал. Чтобы мы могли просто сидеть здесь и говорить об этом.

— И поэтому мы не должны облажаться сегодня, — Юми мягко улыбнулась и подсела рядом с Акирой, на самый край крыши, тоже свесив ноги. Тёплые лучи солнца начинали озарять город, заливая его золотом. — «Ризуму» изжила себя. Пора заканчивать эту историю.

— Верно, — Акира кивнул, но вдруг сделал паузу, собирая мысли воедино. Он отвёл взгляд, отвернувшись от неё, и уставился куда-то вдаль, на пробуждающийся город. — Слушай, Юми...

— М? — она бросила на него любопытный взгляд, ожидая продолжения. Но он не ответил тем же, продолжая смотреть вперёд.

Повисла короткая, напряжённая тишина, нарушаемая лишь пением птиц и далёким шумом города.

— ...Ты выйдешь за меня? — выдохнул Акира, и в его голосе смешались и волнение, и надежда, и твёрдая уверенность.

Глаза Юми расширились от удивления. Она замерла на мгновение, переваривая услышанное.

Акира почувствовал напряжение паузы и, не сдержавшись, посмотрел на неё.

На её лице засияла ослепительная, счастливая улыбка. Такая искренняя, такая тёплая, что, казалось, могла соперничать с самим восходящим солнцем. Её взгляд был прикован к его глазам, к его напряжённому лицу.

— Конечно! — выдохнула она, и в этом слове было всё: и радость, и любовь, и обещание долгой, счастливой жизни вместе.

Акира не мог вымолвить ни слова. Только смотрел на неё, на её улыбку, на солнце, встающее за её спиной, и чувствовал, как счастье заполняет каждую клетку его тела. Он моргнул, и по щеке скатилась слеза — тёплая, благодарная, живая.

Солнце наконец полностью показалось из-за горизонта, заливая город и их двоих своим тёплым, золотистым светом. Символ нового начала. Символ надежды. Символ жизни, которая продолжается, несмотря ни на что.

Конец.