В полночь.

Окно открылось с тихим, едва слышным скрипом. Звук показался Акире оглушительным в ночной тишине.

Он замер, прислушиваясь — не разбудил ли кого? Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Но в храме было тихо. Только где-то далеко мерно гудели мониторы в главном зале, да ветер шелестел листвой за стенами.

Акира перекинул ногу через подоконник, потом вторую. Секунда — и он уже стоял на земле, прижимаясь спиной к холодному камню. Ночной воздух обжёг лицо, заставил поёжиться. Он поднял взгляд к небу — ни луны, ни звёзд. Только тяжёлые тучи, закрывающие всё небо, да редкие просветы, где угадывалась чернильная пустота.

«Хорошая ночь для того, чтобы умереть...» — мелькнула мысль. Акира тряхнул головой, отгоняя её, после чего аккуратно прикрыл окно снаружи. Створка встала на место с почти беззвучным щелчком.

Он двинулся вперёд, стараясь ступать бесшумно. Каждый шаг отдавался в груди, казалось, его слышно за километры. Обогнул храм по периметру, миновал покосившуюся ограду и вышел на дорогу.

Город спал. Редкие фонари разгоняли тьму жёлтыми кругами света, в которых танцевали мошки. Ни души. Только тени и ветер. Акира шёл быстро, почти бежал, стараясь не думать о том, что оставляет позади.

Церковь на окраине — он знал это место. Когда-то, в другой жизни, они с Кайто проходили мимо неё, возвращаясь с прогулки. Кайто тогда пошутил, что это идеальное место для фильма ужасов. Акира отмахнулся, сказав, что не верит в призраков.

Теперь он шёл туда один. Ночью. К человеку, который мог убить его во сне, но не стал.

Ирония судьбы.

Дорога заняла около часа, хорошо, что он вышел на полтора часа раньше. Чем дальше от центра, тем темнее становились улицы, тем реже попадались фонари. Некоторые горели через один, некоторые были разбиты. Акира пару раз споткнулся в темноте, но удержался на ногах.

Церковь возникла перед ним внезапно.

Массивный силуэт на фоне чуть более светлого неба, острый шпиль, уходящий в тучи, разбитые витражи, в которых не осталось ни одного целого стекла. Вокруг — кладбище. Старые, покосившиеся кресты, заросшие мхом надгробия, высокая трава, в которой прятались тени.

Акира остановился на пороге, пытаясь унять дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Холодный пот стекал по спине, промочил футболку.

«Я пришёл... Я здесь» — он шагнул внутрь.

В церкви было темно. По-настоящему темно — свет с улицы почти не проникал сквозь заколоченные окна. Акира сделал несколько шагов, вслепую, выставив руки перед собой. Под ногами хрустели битые кирпичи, обломки досок, сухие листья, занесённые ветром.

— Я пришёл, — сказал он вслух, но тихо. Голос прозвучал глухо, отразился от стен и погас в пустоте. — Где ты?

Тишина.

Церковь была пуста. Никого. Только старые скамьи, полуразрушенный алтарь и...

Человек.

Он стоял в центре, там, где когда-то был проход между скамьями. Высокий, худощавый, в тёмном длинном пальто, которое, казалось, поглощало свет. Короткие чёрные волосы, спокойное лицо с правильными чертами. Глаза — тёмные, почти чёрные, но в них горело что-то такое, от чего хотелось отвести взгляд.

— Ты пришёл, — сказал он. Голос был тихим, ровным, без эмоций. — Я знал, что придёшь.

— Ты... Ясу Кагэяма? — Акира сжал кулаки, готовый к любым неожиданностям. Сердце колотилось, но он старался дышать ровно, как учил Игараси.

— Да, — человек склонил голову набок, рассматривая Акиру с непонятным выражением. — Проект 11Х. Одиннадцатый хор ангелов. Или просто... — пауза, тягучая, как смола. — Доктор Сираиси.

Он сделал шаг вперёд. Акира инстинктивно отступил. Нога зацепилась за обломок доски, он едва не упал.

— Д-доктор?.. — Акира сглотнул ком в горле. Тот самый голос из голограммы. Тот, кто говорил о его родителях, о проекте, о Мари.

— Не бойся. Если бы я хотел тебя убить, ты был бы уже мёртв. — Сираиси улыбнулся. Улыбка не коснулась глаз. Они остались такими же пустыми, холодными. — Я здесь, чтобы поговорить.

— О чём? — Акира старался, чтобы голос звучал твёрдо. Получалось плохо. Слова срывались в хрип.

— О тебе... — Сираиси сделал ещё один шаг, но остановился в нескольких метрах, давая Акире пространство. — О твоей семье... — пауза. — И о том, что тебя ждёт.

— Ты... Из Хаос-Генома? — Акира сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Работал там... — доктор пожал плечами. — Как и твои родители. Как и многие из нас. Разница лишь в том, что я понял, кем стал, а они — нет.

— Не смей говорить о них! — вырвалось у Акиры. Гнев вскипел внутри, заставив забыть о страхе, о холоде, о том, что он один в тёмной церкви с неизвестным. — Ты ничего о них не знаешь!

Сираиси посмотрел на него. Долго. Изучающе. Так смотрят на редкий экспонат в музее.

— Не знаю? — переспросил он. Голос стал тише, но от этого страшнее. — Судзуки, я знаю о них всё, он сделал шаг вперёд. — Я знаю, что твоя мать любила готовить по воскресеньям. Её фирменное блюдо — окономияки с осьминогом. Она всегда добавляла туда немного имбиря, потому что твой отец любил острый вкус.

Акира замер. Откуда?.. Это было правдой. Каждое слово.

— Я знаю, что твой отец носил тебя на плечах, когда ты был маленьким. Вы ходили в парк, и ты дёргал его за уши, требуя идти быстрее. Он смеялся. Всегда смеялся.

Холод пробежал по спине Акиры. Руки задрожали.

— Я знаю, что твоя сестра, Мари, просыпалась по ночам от кошмаров и приходила к тебе. Она ложилась рядом и шептала: «Акира, мне страшно. Расскажи мне что-нибудь хорошее». И ты рассказывал. Про приключения, про героев, про то, что однажды всё будет хорошо.

— Откуда... — прошептал Акира. Голос сорвался. — Откуда ты...

— Я вижу воспоминания, Судзуки, — Сираиси коснулся пальцем виска. — Любые. Всё, что человек когда-либо пережил, всё, что он помнит — открытая книга для меня. И я могу не только читать. Я могу использовать их. Как оружие. И знаешь... — он злобно хмыкнул. — Даже то, что ты забыл

Он поднял руку, чуть выше плеча.

Мир вокруг вздрогнул.

Акира моргнул.

И оказался дома.

Тот самый коридор. Те самые обои — в цветочек, которые мама так любила. Запах маминой выпечки из кухни. Свет в гостиной. Голоса...

— Акира! — крикнула Мари откуда-то из комнаты. Голос живой, настоящий, звонкий. — Иди сюда, я купила тебе ту мангу, которую ты просил!

Сердце пропустило удар.

Это был тот день. Тот самый. За день до... Он помнил его. Помнил каждую секунду. Как бежал по коридору, спотыкаясь. Как Мари смеялась, глядя на него. Как пахло булочками. Как светило солнце.

— Это... Это нереально, — прошептал он, оглядываясь. Руки коснулись стены — шершавая, тёплая от солнца, настоящая. — Этого не может быть...

— Это твоё воспоминание, — голос Сираиси раздался отовсюду и ниоткуда, хотя он стоял напротив Акиры, глядя на него из прихожей. — Я просто сделал его реальным. На время.

— Зачем? — Акира сжал кулаки до боли. До такой, что костяшки побелели. — Зачем ты это делаешь?!

— Чтобы ты понял, с кем имеешь дело. — Сираиси говорил спокойно, но в его голосе звучала сталь. — Я не просто мутант, Судзуки. Я — оружие. Такое же, каким пытались сделать тебя. Только мне повезло меньше.

Он замолчал. В комнате, где всё ещё пахло выпечкой и слышался смех Мари, это молчание было невыносимым.

— Я помню всё. Каждый эксперимент. Каждую боль. Каждую секунду, когда меня ломали, чтобы собрать заново. Я помню, как они резали меня, как вживляли чипы, как проверяли, сколько я выдержу. — Он посмотрел на Акиру, и в его глазах впервые мелькнуло что-то живое. Боль. Настоящая, незаживающая боль. — Твои родители пытались защитить тебя. Они отказались от проекта, и их убили. Чистильщик.

Мир вокруг дрогнул. Стены дома пошли рябью.

— Но они успели. Успели кое-что спрятать. Кое-что, что нужно тебе.

— Что?.. — Акира едва дышал. В голове гудело, мысли путались, сталкивались, разбегались. — Нужно... Мне?..

— Верно, тебе это... — на лице Сираиси мелькнула ухмылка, холодная, хищная, на секунду. Когда Акира моргнул — её уже не было. — Очень нужно.

— Да... — только и успел выдохнуть Акира.

Сираиси уже был тут.

Удар пришёлся прямо в живот — жёсткий, точный, вложенный. Кулак вошёл в солнечное сплетение, выбивая воздух из лёгких.

БУМ!

Мир вокруг вздрогнул, пошёл рябью, а потом рухнул.

Иллюзия дома рассыпалась, как карточный домик — стены потекли, краски поблекли, запахи исчезли, оставив после себя только пыль, холод и боль. Акира даже не понял, в какой момент воспоминания сменились реальностью — просто вдруг осознал, что летит спиной в стену старой церкви.

Он влетел в кирпичную кладку с такой силой, что старая, выветренная годами стена жалобно треснула, осыпаясь мелкой крошкой за шиворот. Спина взорвалась болью, лёгкие сжались, выбивая остатки воздуха. Он сполз вниз, хватая ртом пыльный, спёртый воздух, кашляя и отплёвываясь от бетонной пыли, смешанной с кровью.

— Кха... Кха... — Акира упёрся руками в пол, пытаясь подняться. Ноги дрожали, отказывались слушаться. В глазах плыло, перед ними плясали чёрные точки.

— Вставай, — голос Сираиси был спокоен. Слишком спокоен. — Ты же не думал, что я просто отдам тебе кристалл? Что я растрогаюсь воспоминаниями и отпущу тебя с миром?

Акира поднял голову.

Сираиси стоял в центре церкви, засунув руки в карманы расстёгнутого пальто. Он даже не запыхался. Ни следа усталости, ни капли пота. Смотрел на Акиру как на интересный эксперимент. Как на подопытного, который наконец-то начал реагировать.

— Ты... — Акира с трудом поднялся на ноги и сделал пару шагов в перед, теряя равновесие. Каждое движение отдавалось болью в рёбрах. — Ты всё это время... играл?

— Конечно, — Сираиси улыбнулся. Та же улыбка, что и в голограмме — холодная, профессиональная, лишённая даже намёка на тепло. — Ты должен был прийти. Я знал, что придёшь. Слишком любопытный, слишком отчаянный, слишком трусливый, слишком... человечный.

— А воспоминания? — Акира вытер кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони.

— Воспоминания?.. — Сираиси уже был сбоку, двигаясь с той неуловимой скоростью, которую Акира не успевал отследить. Удар пришёлся прямо в подколенную ямку, выбивая опору.

Акира рухнул на колени с глухим стуком.

— Ты про... Мои техники? — спросил Сираиси, одновременно нанося удар ногой в живот.

— КХА! — Акира сложился пополам, воздух вырвался из лёгких со свистом. Его отбросило назад, он снова влетел в ту же стену, и на этот раз она разлетелась на осколки. Кирпичи посыпались на него, засыпая пылью и щебнем.

— Знаешь... — Сираиси говорил спокойно, словно читал лекцию в аудитории. Он вытащил руки из карманов. Пальцы шевельнулись, и воздух вокруг них задрожал, наэлектризовался. — Я был везде, где проводились эксперименты. Я наблюдал. Изучал. Записывал. — Он сделал паузу. — Как ты думаешь, что самое интересное в твоей семье?

— Хватит... — сквозь зубы процедил Акира, всё ещё сидя на земле среди обломков. Он пытался встать, но ноги не слушались.

— Они знали, что умрут. — Сираиси наклонил голову, наблюдая за его мучениями. — Твой отец — он понял это за неделю. Я видел в его воспоминаниях, как он смотрел на вас с Мари, когда вы играли в парке. Он знал, что это в последний раз. И всё равно улыбался.

Тук-ТУК. Тук-ТУК.

Ритм Акиры участился. Гнев требовал выхода, клокотал в груди, застилал глаза красной пеленой. Боль отошла на второй план, её заменила ярость, холодная, обжигающая. Он медленно, с трудом поднялся на ноги во второй раз. Тело напряглось, готовое к рывку, как сжатая пружина.

— А твоя мать... — продолжал Сираиси, словно не замечая его состояния. — Она оставила записку. Спрятала в твоей любимой книге. Ты её так и не нашёл. Хочешь знать, что там?

— ЗАТКНИСЬ! — Акира рванул вперёд сквозь боль, сквозь слабость, сквозь страх, активируя замедление.

Время растянулось, как резина.

Он видел, как Сираиси медленно поднимает руку, как его губы начинают складываться в новую фразу, как пылинки застывают в воздухе, как капли его собственной крови медленно, величественно парят в пространстве.

Он успеет. Он успеет ударить первым.

Но Сираиси вдруг посмотрел прямо на него.

В замедленном времени.

— Хорошая попытка, — его голос звучал искажённо, как старая плёнка, растянутая, неестественная. — Но я видел это уже тысячу раз.

Мир дёрнулся.

Акира моргнул.

И снова оказался в том же коридоре. Снова дома. Только теперь всё было иначе.

Обои облупились, свисали лохмотьями, обнажая голые стены. Потолок провалился, и сквозь дыру виднелось чёрное, беззвёздное небо. Везде была кровь. На стенах, на полу, на потолке.

— БРАТ! — закричала Мари откуда-то из темноты. Голос был искажён, полон боли и упрёка. — ПОЧЕМУ ТЫ НАС НЕ СПАС?!

— Нет... — прошептал Акира, остановившись. Сердце колотилось где-то в горле. — Это не по-настоящему!

— Это твой самый страшный кошмар, — голос Сираиси звучал отовсюду, обволакивал, давил. — День, когда ты потерял семью. Только теперь ты здесь. Ты можешь их спасти. Попробуй.

Из темноты вышли фигуры.

Мать. Отец. Мари.

Они были в крови, израненные, искалеченные, но живые. Смотрели на него с надеждой, с мольбой, с болью.

— Акира... — прошептала мать, протягивая к нему руки. Пальцы дрожали, ладони были в крови. — Помоги нам...

— НЕТ! — Акира сжался, отводя взгляд вниз. Он не мог на это смотреть. Не мог. Он пытался вспомнить, чему учил его Игараси. Синхронизация. Контроль. Ритм. Но мир поплыл перед глазами, картины сменяли друг друга, как в калейдоскопе. — ЧЁРТОВ ДОКТОР!

Тук-тук. Тук-тук.

Это был его ритм. Его собственный. Чистый, живой, настоящий. Он слушал его, стараясь не обращать внимания на крики, на стоны, на плач.

«Не слушай их... Это не они! Это он!»

Тук-тук. Тук-тук.

Мир дрогнул. Коридор пошёл рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень. Крики стали тише, фигуры родителей — прозрачнее.

Но...

Сираиси уже был прямо перед Акирой. Его кулак был отведён далеко назад, готовя ведущий удар снизу вверх, прямо в челюсть.

«Заблокировать! Нужно... Защититься от удара!» — Акира выставил свою ладонь навстречу кулаку.

— Ты двигаешься... — голос Сираиси раздался справа. Он уже был там, изгибаясь в спине, уходя с линии атаки. — Слишком медленно. А твои попытки что-либо сделать... — его голос был суровый, властный, как у учителя, разочарованного в ученике. — Слишком очевидны.

«Справа!» — Акира резко повернулся в сторону голоса. — «Будет бить... В корпус!..» — он слегка нагнулся, принимая низкую стойку для защиты, как учил Игараси.

Расстояние между ними сократилось до критического. Воздух будто наэлектризовался, стало трудно дышать.

Сираиси увидел промежуток в обороне Акиры. Микроскопический, длиной в долю секунды. Этого хватило.

Короткий, поршневой выпад, в который вкрутилось всё тело — от пятки, отталкивающейся от пола, до плеча, вкладывающего всю массу в удар. Кулак не летел, он просто материализовался на челюсти Акиры.

БУМ!

Мир снова дёрнулся. Иллюзия рассыпалась в прах.

Акира снова был в церкви, летящий назад от чудовищной силы удара.

Звук был коротким и сочным, как щелчок хлыста. Голова неестественно мотнулась в сторону, взгляд мгновенно потух, превратившись в два стеклянных шарика. Он рухнул на пол, подняв облако пыли.

«Мне... Не победить...» — зрачки Акиры сузились до предела. Боль затопила сознание, мысли путались. — «Я... слишком слаб...»

— Дерись, Судзуки! — Сираиси вновь ударил Акиру по его неустойчивой стойке, выбивая последнюю опору. Тело Акиры начало заваливаться набок, падая на пыльный пол. — Неужели тебе хочется просто вот так погибнуть?! — в его голосе впервые прозвучала настоящая эмоция — разочарование, смешанное с гневом. — Хотя бы попытайся побить меня! Давай!

Он уже заносил ногу, готовясь впечатать голову Акиры в пол.

Но...

Его уже не было там.

— Так значит ты... — голос Акиры раздался сзади.

Сираиси резко обернулся.

Акира стоял в двух метрах от него, за его спиной. Он даже не помнил, как туда попал — тело сработало само, на чистом инстинкте выживания. Капли крови капали на бетон, смешиваясь с пылью, оставляя тёмные пятна.

— Хотел бой?.. — Акира говорил тихо, но в его голосе звучала сталь. — Тогда почему... Я?..

— Ха?.. — Сираиси развернулся, бросая взгляд в сторону Акиры через плечо. Его лицо на мгновение исказилось удивлением. — ПОТОМУ ЧТО ТЫ ОСОБЕННЫЙ! — заорал он, теряя контроль. — ПОЙМИ ЭТО НАКОНЕЦ И ПЕРЕСТАНЬ БЫТЬ НЫТИКОМ!

Взрыв движения.

Сираиси снова оказался за долю секунды прямо перед Акирой, его ладонь была разжата, но неслась ребром прямо в бок. Смертельный, точный удар, способный сломать рёбра.

Однако на этот раз...

Удар не прошёл.

Движением сверху вниз, Акира, ладонью, впечатал руку Сираиси прямо в бетонный пол. Пальцы доктора хрустнули на бетоне, костяшки разбились в кровь.

«Засранец!»

Акира, использовав импульс, созданный правой рукой, чтобы прижать руку противника к полу, ударил его в челюсть локтем той же правой руки, раскручивая корпус, вкладывая в удар всю накопившуюся ярость, всю боль, всё отчаяние.

ГЛУХОЙ УДАР.

Сираиси оступился назад, едва удержав равновесие. Он бросил ошеломлённый взгляд на Акиру — и улыбнулся.

Впервые за весь разговор он выглядел действительно удивлённым. Не наигранно, не для эффекта. По-настоящему.

— Справился, — сказал он, потирая разбитую челюсть. В его голосе слышалось что-то, чего не было раньше. Что-то, похожее на уважение. — Кажется... Мне стоит тебя похвалить, да?

Акира не ответил. Он просто сжал кулаки и приготовился к новому удару. Глаза горели решимостью, дыхание выровнялось, ритм успокоился.

— Что ж, — Сираиси поправил пальто, одёрнул полы, отряхнул разбитые костяшки. — Похоже, просто так ты не сдашься. Это хорошо. Теперь ты — не нытик.

Он засунул руки в карманы пальто. Расслабленно, почти лениво. Но в его глазах зажглось что-то новое — азарт.

— Тогда начнём по-настоящему.