Бледная Луна

Когда мягкие лапки черного кота исчезли, внимание Уэйна привлекла белая искра, вспыхнувшая внутри тела. Он закрыл глаза, вслушиваясь в ощущения, и в бесконечной Тьме отыскал луч света.

Сияющую луну.

Лунный свет струился, словно вода, а ореол сиял, подобно белому шелку.

Ослепительно мягкое сияние напоминало медленное течение чистой реки; зыбкие блики, исполненные элегантного спокойствия, нежно укрывали всё вокруг прозрачной вуалью.

Это было настолько уютно и безопасно, что Уэйн погрузился в эти ощущения с головой, не в силах сопротивляться. Ему казалось, что богиня прижимает его к груди, её белоснежная ладонь гладит его по щеке. Хотелось лишь одного: забыть о мирской суете, отбросить бесконечную Тьму и вечно спать, прильнув к мягкой и теплой груди богини.

Ошибки быть не может: большая грудь – это справедливость. С первого взгляда видно, что богиня Лунного Света – порядочная богиня.

Пока Уэйн разглядывал магическое семя, Книга Алчности, чей визуальный стиль всегда отличался странностью, тоже решила взглянуть. Большой глаз в центре обложки хаотично завращался, заставляя зрение Уэйна измениться.

В новом ракурсе картинка резко помутнела, подернувшись слоем серо-белой дымки.

Бледная Луна.

Сияющий диск сменился мертвенной бледностью. Качество изображения упало до уровня пиратской «экранки», где всё скрыто за грязно-серым фильтром. Элегантное спокойствие исчезло. Присмотревшись, можно было увидеть, что бледная поверхность луны изрыта ямами и покрыта густой сыпью черных и серых пятен.

Бледная, упадочная одинокая луна выглядела изможденной, источая мертвую тишину и гниль. Чем дольше смотришь, тем тревожнее становится, а чем сильнее тревога – тем ближе безумие.

Уэйн: (一`′一;)

«Чертова книга, посмотри, что ты натворила! А ну быстро включи бьюти-фильтр богини!»

Пока Уэйн сокрушался о том, что все вороны в поднебесной одинаково черны, бугристая кожа обложки Книги Алчности начала ритмично пульсировать, словно дышала. Она втянула в себя серость и черноту, «экранка» снова превратилась в Blu-ray высокой четкости, и лунный свет вновь обрел свою Священность.

Фильтр богини вернулся!

Возможно, Уэйн подсмотрел истинное лицо богини, а может, это была беспринципная капитуляция последователя богини Смерти, но уважать божеств этого мира он больше не мог. Перестав обращать внимание на безупречную белизну, он перевел взгляд на Книгу Алчности.

Рядом с большим глазом открылся еще один, поменьше. Его зрачок был серо-белым и тусклым, лишенным всякой живости.

Уэйн опешил, не понимая, что произошло. Он заподозрил, что Книга Алчности получила апгрейд, но нет – содержимое страниц осталось прежним.

Но что-то определенно добавилось…

Магическое семя, оставленное Моникой, никуда не делось. Книга Алчности не жаждала магии, кроме той, что принадлежала хозяину, поэтому и не тронула эту «картофелину».

Уэйн с облегчением выдохнул. Не зря он лично писал этот код: даже если проявились новые баги-фичи, моральные принципы программы остались на высоте – она, как и он сам, не питалась подачками.

Передав Уэйну большую часть магии, Моника ощутила сильную пустоту и усталость. Ей хотелось прилечь отдохнуть, но не слишком близко к Уэйну. Этим моментом воспользовался Уильям, который ловко подхватил её на руки.

─ Моника, высокое-высоко!

Бам!

─ Ай!

В этот миг, как и всегда, Вероника проявила удивительную силу рук, скрутила Уильяма и отобрала у него черного кота.

Моника не желала комментировать их возню за право обладания ею и обратилась к Уэйну, который сидел с закрытыми глазами:

─ Не спеши. Накопление магии происходит не за один день. Поспешность приведет к обратному результату. Расслабься, ни в коем случае не напрягай нервы. Почувствуй магическое семя, которое я оставила, и богиня Лунного Света направит тебя к твоей собственной магии.

Уэйн открыл глаза, кивнул и снова погрузился в медитацию.

Моника отнеслась к делу очень ответственно. Впервые наставляя кого-то в магии, она, хоть и не оформляла официальных отношений «учитель-ученик», нервничала как настоящий педагог-новичок. Спрыгнув с рук Вероники, она принялась нарезать круги у ног Уэйна.

Вероника бросила на это зрелище взгляд, полный Зависти, холодно хмыкнула и поманила Уильяма пальцем:

─ Приберись здесь. Засунь этих парней в ящики, только не забудь оглушить.

Уильям кивнул. Они всё еще были студентами: драка – это нормально, но убийство – абсолютно исключено.

Согласно плану Вероники, чтобы Странник Смерти не получил информацию, нельзя было отпускать ни одного последователя богини Смерти. Их следовало запереть в ящики, закрыть на другом складе, а завтра связаться со школой через почтовую птицу, чтобы наставники пришли и зачистили следы.

Ловить же Странника Смерти они будут сами – в том числе и для того, чтобы снять с себя проклятие.

Чем быстрее, тем лучше. Выпускной на носу, тянуть больше нельзя.

Вероника не стала отправляться в городок Карфуно на окраине Лондона прямо в ночь. Она спешила, но Монике требовался отдых для восстановления магии. Как ни крути, придется ждать до утра.

…

Лондон, Туман, холодные фонари.

Когда ночь накрывает землю, город затихает с пугающей скоростью. Или же те звуки, что раздаются в это время, издают уже не дневные люди.

Особенно это касалось складского района. Рабочие давно разошлись по домам, отправились в людные пабы или искать любовь на улицах, чтобы вместе исследовать истинный смысл жизни. Огромные территории опустели, мерцающие фонари то вспыхивали, то гасли в Тумане, создавая жуткую атмосферу.

Ветер свистел тонкими струйками, петляя между огромными ангарами и перекрестками, временами срываясь на визг, похожий на плач призраков.

Настоящий это был плач или нет – сказать сложно, но Уэйн знал одно: «люди» здесь повсюду. Он отчетливо чувствовал множество глаз, устремленных на него.

Слишком острая сенсорика – не всегда благо. Уэйну казалось, что призраки везде, совсем рядом, стоит только протянуть руку – и вытащишь кого-нибудь из Тумана.

Движимый двойной осторожностью, он плотно пристроился за спиной Уильяма.

Пройдя немного, Уильям обернулся и жеманно сказал:

─ Уэйн, может, не будешь так прижиматься? Я чувствую себя в опасности. Давай лучше ты пойдешь первым.

«Ха-ха, размечтался!»

Уэйн проигнорировал просьбу, продолжая упорно идти следом. Тут Вероника, несущая черного кота, спросила:

─ Уэйн, у тебя есть машина?

«Вам, магам, не хватает транспорта? Так отберите у кого-нибудь!»

Уэйн пожал плечами и ответил реалистично:

─ Машины нет, но я могу достать. Скорость зависит от денег: чем больше дадите, тем быстрее я все устрою.

─ Ты умеешь водить?

─ Могу, но не очень уверенно.

─ Этого достаточно.

Вероника кивнула, достала из кошелька пачку купюр с портретом королевы и, даже не пересчитывая, отдала Уэйну. Затем она продиктовала список необходимых припасов, велев подготовить всё к десяти часам утра.

Уэйн взял деньги и осторожно спросил:

─ А мне обязательно ехать?

─ Можешь не ехать, но кто знает, когда представится следующий случай снять проклятие. Если не повезет, это может быть твоим единственным шансом, ─ медленно произнесла Вероника.

«Зачем так пугать-то?»

Уэйн ничего не понимал в магии, поэтому рефлекторно посмотрел на Уильяма. Увидев, что тот серьезно кивнул, он решил поверить Веронике.

Уэйн: «…»

«Дело дрянь, я предпочел поверить гею, а не красивой девушке!»

Кстати о проклятии. Уэйн действительно воспользовался ситуацией. Он не жаждал магии, но чувство голода было самым настоящим. Книга Алчности не поглотила энергию проклятия, так что на данный момент единственный способ избавиться от него – держаться Вероники и Уильяма.

_Уррр-уррр…_

Есть хочется.

Ночной Лондон опасен, это неоспоримый факт. В газетах регулярно мелькают заметки о горожанах, пропавших по дороге домой, что в сочетании с эфемерными городскими легендами делает ночь в Лондоне еще более таинственной.

Но страшнее опасности только одно – безденежье. Богатые Западный и Северный районы живут насыщенной ночной жизнью, не говоря уж о Внутреннем Лондоне в центре, где огни горят круглый год. Чем глубже ночь, тем там оживленнее; это Рай, куда чужаки готовы прорываться с боем.

Уэйну повезло поймать такси, и он успел вернуться в детективное агентство до того, как умер от голода.

Уильям, чувствуя вину, вызвался приготовить роскошный ужин. Вот только Вероника даже не успела взяться за вилку, как вся еда уже исчезла в желудке Уэйна.

Вероника с каменным лицом посмотрела на Уильяма:

─ Чего застыл? Иди на кухню!

─ Продукты, купленные утром, кончились. Осталась только картошка.

─ … ─ подумали оба.

Вероника: «Картошка тоже сойдет, всё лучше, чем голодать».

Уэйн: «Сегодня я великодушен, дам картофелю еще один шанс проявить себя!»

————

Насытившись, Уэйн продолжил ощущать магию. Моника оказалась очень ответственным наставником: поджав лапки, она лежала на столе, курируя занятия ученика и проповедуя заблудшему ягненку милосердие богини Лунного Света.

Например, она рассказывала о путеводном лунном свете. То, что они смогли беспрепятственно пройти сквозь Туман, было именно благословением богини.

Уэйн, видевший истинный лик богини, относился к словам Моники скептически, но вслух ничего не говорил. Что учитель скажет, то и правда. Послушный и прилежный ученик заставил педагогическое эго Моники взлететь до небес.

«Слава богине, из этого верующего выйдет толк!»

Спустя два часа Уэйн, желая польстить учителю-коту, спросил, какой бренд сушеной рыбки тот предпочитает. Учитель помрачнел и ушел.

Уэйн был глазастым и успел заметить два маленьких бубенчика.

Отвернулся, мрачная морда…

«Понял. Надо будет присмотреть учителю какую-нибудь сексапильную кошечку, пока никто не видит».

Поскольку ночные бдения вредны для здоровья, Уэйн решил не спать вовсе.

Получилось не очень. Ближе к рассвету он начал клевать носом, увидел короткий кошмар и в испуге проснулся.

Можно сказать, это был «голодный сон».

Во сне он обжирался, сметая одно блюдо за другим. Ел он с пугающей жадностью, словно переродившийся голодный дух. Знающий человек понял бы, что дело в проклятии, а незнающий решил бы, что парень пытается покончить с собой посредством картошки.

Рядом суетился Уильям, подавая картофель в самых разных видах. Видя, как Уэйн съедает всё без остатка, он застенчиво улыбался, светясь от счастья.

Проснувшись, Уэйн закрыл лицо рукой. «О чем думаешь днем, то и снится ночью» – эту истину он знал. Сон о голоде понятен, но почему там был Уильям? Разве стройная и красивая Моника не была бы приятнее?

Пока он размышлял, с кухни донесся шум. На мгновение Уэйна накрыла волна благодарности.

Верно говорят: у геев, может, и нечистые помыслы, но горячее сердце.

Взять того же Уильяма. С виду грубиян и насильник, а на деле – нежный и добрый. И его защитная магия, полная тепла, и то, что он встал ни свет ни заря готовить завтрак, – всё доказывает, что Уильям честный человек, достойный дружбы.

С ним можно иметь дело!

Уэйн: (?\_?)

«Черт побери, Уэйн, остынь! Он же пудрит тебе мозги!»

«Не ведись! Парням в присутствии геев нужно всегда быть начеку и не давать ни малейшего шанса зайти с тыла».

─ Уэйн, иди есть! Тебе еще по делам бежать! ─ прокричал Уильям.

─ Иду.