Агентство Вэйна

13 марта 1938 года.

Королевство Виндзор, Лондон.

Отступающая зима не спешила дарить городу тепло. Пешеходы торопливо сновали по улицам, последствия Великой депрессии все еще давали о себе знать, а над головами сгущались тучи грядущей войны. Этот город трудно было назвать счастливым.

Восточный район Лондона, улица Бэррик, Агентство Вэйна.

Два с половиной этажа, подвал, фасад выходит на улицу – по меркам небогатого Восточного района это вполне можно было счесть за счастье. Но это было счастье домовладельца, к Уэйну оно отношения не имело. Если он не заплатит аренду, искать радости ему придется в канализации.

В офисе на первом этаже Уэйн с улыбкой смотрел на своего клиента. На столе перед ним лежали два отчета о расследовании.

— Доктор Райнер, касательно двух ваших поручений: у меня есть одна хорошая новость и одна плохая. С какой начнем?

— В последнее время мне катастрофически не везет, так что давайте с хорошей, — ответил Райнер.

Райнер пожал плечами. Это был типичный «урожай», безжалостно пожинаемый временем: годы скосили его густую шевелюру, отдав ее молодежи, а взамен наградили жирным блеском, от которого та самая молодежь отказалась. Будучи врачом, он даже не мог отпустить бороду в знак протеста.

— Хорошая новость: тот подержанный автомобиль, что вы присмотрели, действительно битый. Можете смело брать этот отчет и сбивать цену.

Уэйн протянул первый документ. Экспертиза показала, что к машине прилагается сорокалетний призрак, поэтому ночное вождение не рекомендуется – бывший владелец может попытаться перехватить руль.

— Едва ли это можно назвать хорошей новостью, это был подарок ребенку. Придется искать другую машину, — беспомощно произнес Райнер. — Давайте плохую. Надеюсь, я выдержу.

— Плохая новость заключается в том, что у вашей супруги действительно появился любовник на стороне…

Райнер тут же перебил его:

— Кто это? Тот безмозглый докер или проклятый непризнанный художник?

— Если быть точным – оба.

— …

«Оба»? Что значит «оба»?

Райнер застыл с бессмысленным выражением лица, сбитый с толку этим простым словом.

Видя растерянность клиента, Уэйн терпеливо пояснил:

— За последнюю неделю госпожа Райнер встречалась с докером трижды, и с художником тоже трижды. Каждый раз она сначала виделась с художником, а потом шла к…

— Хватит, не продолжайте. Дайте мне самому прочесть отчет.

Райнер снова прервал его и схватил бумаги. Текст был составлен четко, с указанием времени и мест, а приложенные фотографии окончательно убедили его в правдивости написанного.

Спустя мгновение Райнер вздохнул. Он не стал рвать и метать; вспышка гнева сменилась холодным спокойствием.

— Уэйн, твои отчеты верны, но в одном ты ошибся.

— В чем же?

— Вот это как раз хорошая новость.

— Хм, и то верно. Как насчет еще кофе?

— Конечно.

Доктор Райнер без колебаний оплатил остаток гонорара и, хлебая кофе словно вино, принялся жаловаться Уэйну на свой несчастливый брак.

Вероятно, поскольку деньги были уже получены, Райнер перестал быть клиентом в глазах Уэйна. Детектив совершенно не желал выслушивать эти излияния, поэтому бесцеремонно прервал собеседника и перешел к рекламе других услуг агентства. Например, урегулирование семейно-брачных споров.

— Разве мы не закончили расследование?

— Это мы закончили, но вот этот отчет – уже по вашу душу.

Уэйн достал из ящика стола третий документ. Там содержались доказательства недвусмысленных отношений доктора Райнера с некой медсестрой.

На лбу Райнера выступил пот. Он дрожащей рукой поднял чашку кофе, пытаясь скрыть панику. Текст был составлен четко, с указанием времени и мест, а приложенные фотографии окончательно убедили его в правдивости написанного.

— У-Уэйн, как ты можешь так поступать со своим клиентом?

— Не поймите меня неправильно, этот заказ поступил от вашей супруги. Честно говоря, она платит куда щедрее вас.

— Проклятье, это же мои деньги!

Райнер взревел, но, как представитель социальной элиты, быстро взял себя в руки и осторожно спросил:

— Она ведь еще не видела этот отчет, верно?

— Доктор Райнер, профессиональная этика обязывает меня хранить секреты клиентов. Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос, — строго отказал Уэйн.

— Отдай отчет мне. Я заплачу двойную цену.

— …

— Тройную!

— Хе-хе.

— Пять, пять раз, по рукам? За эти деньги я мог бы нанять профессионального киллера в порту.

— По рукам.

— Проклятье, ты позор детективного мира.

Райнер заплатил, забрал отчет и покинул агентство, осыпая все вокруг проклятиями, но в душе поклялся, что в следующий раз снова обратится к Уэйну.

Причина проста: у этого парня действительно есть талант. А главное – платишь деньги, получаешь результат. Высочайшая эффективность. В неповоротливом бюрократическом Виндзоре это редкая и ценная добродетель.

Уэйн пересчитывал купюры. Лишь когда в офисе никого не осталось, он произнес:

— Доктор Райнер, забыл предупредить: раз мадам не получила от меня желаемого, она так просто не успокоится и наймет другого детектива. Удачи вам.

— …

— Тц, как быстро убежал!

Закончив подсчет прибыли, Уэйн занялся текущими делами и заодно достал дневник, чтобы записать похвалу клиента в свой адрес. В выражениях он не стеснялся.

Судя по этому дневнику, он был отзывчивым, великодушным и полным энтузиазма молодым человеком, полезным обществу.

Что касается быстрых денег, заработанных вразрез с профессиональной этикой, совесть Уэйна молчала. Да, он сорвал куш, но и сам понес тяжелые потери. Залог госпожи Райнер придется вернуть наполовину, провал расследования ударит по репутации агентства. Он рисковал компетентностью и визитом киллера, чтобы со слезами на глазах заработать пятикратный гонорар. В убытке здесь только он.

Деньги заработаны честным трудом: один готов драть три шкуры, другой готов платить – никакой вины.

Когда Уэйн закончил работу, солнце уже село. Тьма начала окутывать город, и улицы стремительно затихли. Вслед за тьмой пришел густой, обволакивающий туман.

Прикидывая, сколько еще не хватает на аренду, Уэйн отправился на кухню готовить ужин, искренне приговаривая:

— Спасибо чете Райнеров. Благодаря вашему гармоничному браку завтра мне не придется есть картошку.

Завтра – нет, но сегодня придется. Сегодня вечером бой с картофелем будет идти до последнего.

Картофель кубиками, картофель жареный, картофель печеный, картофельный салат, пюре…

На первый взгляд – богатое разнообразие блюд.

Уэйн наколол вилкой кусок картофелины, краем глаза заметив отражение в зеркале на книжном шкафу: черные волосы, черные глаза. Тут нечего добавить – лицо, которое отлично сочетается с картошкой!

Взять, к примеру, госпожу Райнер. Если бы Уэйн не проявил твердость, он мог бы, как тот художник, получить долгосрочную экономическую поддержку.

Шел третий месяц пребывания Уэйна на континенте Избранных Богов. Он унаследовал от неудачника «Уэйна» всё: от детективного агентства и долгов за аренду до корзин с картошкой на кухне. Ничего не пропало.

Поначалу, обнаружив у себя небольшое здание на торговой улице, да еще с мансардой и подвалом, Уэйн, руководствуясь принципом «деньги решают всё», быстро смирился с переменами.

Пока не пришел домовладелец требовать долг и не вынес радиоприемник.

Узнав, что он – «отрицательный богач», Уэйн перестал улыбаться. Но, вспомнив, что в прошлой жизни был должен банку еще больше, решил, что это можно пережить.

А потом выяснилось то, что пережить было сложнее.

1938 год, Европа, Королевство Виндзор, Лондон… Детали отличались, но все указывало на то, что бомбежки не за горами. Осталось только дождаться, когда кто-то там поднимет флаг.

Но самое невыносимое открылось позже: Уэйн переместился не во времени, а в пространстве. На этой Земле было всего два континента: континент Избранных Богов и Ледяной континент.

Ни родного дома, ни вездесущего белоголового орлана, ворующего нефть под грохот барабанов.

Ледяной континент – это Антарктида. Сотни лет назад его называли Тёмным Континентом или Заброшенным Континентом. Континент Избранных Богов частично уходил к Северному полюсу, где царила вечная мерзлота и условия для жизни были крайне ограничены.

В остальном эта Земля была голубой – сплошная вода на карте мира.

Уэйну потребовалось много времени, чтобы убедить себя: жизнь есть жизнь, у каждого свои трудности, надо взбодриться и смотреть вперед, а сдаться всегда успеешь.

А потом он увидел картошку.

— Ненавижу картошку!

Расчленяя картофелину в тарелке, Уэйн вспоминал эти трудные три месяца. Его предшественник был не просто романтиком, а настоящим простофилей.

Будучи дилетантом, он уверенно открыл детективное агентство. Имея агентство, целыми днями бездельничал, транжиря деньги в светском обществе. Не имея ни одного заказа, он с важным видом нанял секретаря.

Уэйн этого не понимал и был глубоко шокирован. Когда он только прибыл, комната была увешана плакатами с актрисами. Оригинал был не просто безмозглым, он был безмозглым фанатиком.

Только из уважения к длинным волнистым волосам блондинок, Уэйн, сорвав плакаты, не выкинул их в мусорку, а сложил в своей спальне на втором этаже.

Возможно, из-за последствий переноса Уэйн получил мало воспоминаний предшественника. Фрагменты были слишком хаотичны, чтобы выстроить четкую историю, поэтому он лишь бегло их просмотрел и отложил в сторону.

Самое четкое воспоминание касалось темной комнаты: настольная лампа, шепот, угрозы, ругань и даже пытки. Очевидно, предшественник был человеком с судимостью, пытающимся вернуться в общество.

Кроме того, остался «дневник будущего» – нечто вроде школьного задания на лето. Текст был бессвязным и нелогичным, большая часть посвящалась фантазиям о женитьбе на кинозвезде и бесстыдной счастливой жизни. Три раза в день, иногда пять.

Из-за высокой художественной ценности этот дневник перекочевал в прикроватную тумбочку Уэйна – иногда глубокой ночью он доставал его, чтобы «поучить грамматику».

Предшественник был неудачником. По мнению Уэйна, своим бездельем он лишь доказывал, насколько хороши остальные детективы в городе. Как говорил Уэйн, не бывает темных лошадок, которые сходу раскрывают дела; предшественник был скорее темным ослом детективного мира.

Но нельзя отрицать, что он очень старался. Старался бездельничать. Если бы не его усилия, он бы не оказался в такой ситуации!

Поначалу Уэйн отказывался быть детективом. Предшественник был самозванцем, и он тоже. Он хотел срезать путь: стать изобретателем и жить безбедно на патенты.

Результат оказался плачевным. В изобретательстве он тоже был дилетантом. Всё, что приходило в голову – резинки, скрепки, спирали от комаров, молнии, пластыри – уже было запатентовано.

Это было возмутительно. Почему местные такие умные?

От безысходности, чтобы поскорее набить карманы и не умереть с голоду, Уэйну пришлось учиться на квалифицированного детектива.

Тут стоит отдать должное предшественнику: тратил он широко, снаряжение было полным, а книжный шкаф забит криминалистикой – от «Введения в профессию» до «Как сесть в тюрьму». Хватало и известных детективных романов.

Хотя навыки Уэйна были ограничены, он полюбил свое дело. С ненавистью к картошке в сердце он работал очень усердно.

Возможно, это был бонус попаданца: его обучаемость поражала, мышление стало острее, простые расследования не вызывали трудностей, а ловкое тело позволяло легко перемахивать через стены и тайком фотографировать с балконов.

Впрочем, ловкость к попаданчеству отношения не имела – это были инстинкты, вбитые в мышцы оригинала. Вспоминая опыт в темной комнате, можно сказать, что полицейские не ошиблись, когда его повязали – просто мало продержали.

У Уэйна был еще один бонус.

Книга!

Она тихо парила внутри него. Точное местоположение неизвестно: может мозг, может сердце, а может, где-то в районе печени.

Книга Алчности.

Говоря о ней, нельзя не упомянуть ту ночь с грозой.

До переноса Уэйн был программистом. Видя, что коллег увольняют до тридцати пяти, а многие из них потом добиваются успеха, он договорился с одним сослуживцем уволиться и вместе пилить игры.

Хосе:

— Бизнес надо начинать молодым. Чем ждать, пока босс нас вышвырнет, лучше мы сами его уволим и займемся играми.

Уэйн:

— Логично.

Книга Алчности была игровым предметом. Ради шутки они вложили в нее кучу усилий, напихав внутрь массу багов. Код противоречил сам себе, но, как ни странно, работал.

Один баг – это ошибка. Куча багов – это фича!

Закончив работу, они ликовали перед экранами, созваниваясь и предвкушая релиз на платформе, мечтая стать председателями совета директоров и стричь купоны.

Получилось ли у Хосе – неизвестно, а вот Уэйну не повезло. То ли молния, то ли замыкание, но, открыв глаза, он оказался на континенте Избранных Богов.

«Эх, Хосе, Хосе… Не забывай друзей, когда разбогатеешь. По праздникам хоть сожги мне парочку…»

— Или лучше я тебе сожгу.

Уэйн закрыл глаза, сосредоточился, и перед его внутренним взором возникла Книга Алчности в черном переплете, увитом кровавыми прожилками.

Материал непонятен, обложка бугристая, влажная и липкая, очень похожа на спину жабы.

«Сначала она такой не была. Мутировала?»

Уэйн попытался открыть страницы, но безуспешно. Как и во все прошлые разы, только глаз, врезанный в обложку, медленно сфокусировался и посмотрел на него.

Подобных глаз было много – все бугорки на обложке были плотно закрытыми веками, и только центральное большое яблоко реагировало на его взгляд.

Исключительно гляделками.

Попал в другой мир, есть чит, но включить нельзя!

Уэйн злился все больше, методично превращая кубики картошки в пюре ударами вилки.

Теперь он злился еще сильнее – минус одно блюдо!

Уэйн отложил вилку и простонал:

— Почему в моей жизни только падения и бесконечная борьба? Почему долгосрочную экономическую помощь предлагает только госпожа Райнер? Неужели нет какой-нибудь благородной леди, которая сбежала бы из дома, заблудилась у моего порога и сама предложила бы деньги за приют?

Бам-бам-бам…

В дверь офиса постучали. Сквозь мутное стекло виднелась притаившаяся снаружи черная тень.

— Глп!

Уэйн почувствовал необъяснимый холод. Сглотнув, он ощутил, как онемела кожа головы, и съел ложку пюре, чтобы успокоиться.

Если память ему не изменяет, дверь он запер.