Врата Истины
]
Бледная магическая энергия хлынула в тело – упадническая, иссохшая, наполненная мертвой тишиной.
Уэйн почувствовал себя так, словно зимой выпил стакан ледяной воды: зубы заныли, и он невольно вздрогнул.
Книга Алчности ритмично задышала, вытягивая из магии сводящую с ума мертвенность. Гнилостная муть рассеялась, и элегантная, спокойная энергия заструилась подобно чистому, сверкающему потоку воды.
Уэйн чувствовал: Книга Алчности поглощала не саму магию, а некую энергию, переплетенную с ней.
При этом Книга оказалась весьма разборчивой. В прошлый раз она сама попробовала магию Моники, а сейчас отнеслась к процессу с прохладцей: мол, раз уж делать нечего, кусну разок для приличия.
Сплошное пренебрежение!
Тот маленький глазок, что открылся ранее, не изменился – он оставался серо-белым и слепым, не реагируя на взгляд Уэйна.
Уэйн ничего не понимал. Книга Алчности слишком сильно изменилась, разительно отличаясь от его первоначального программного кода. Сейчас оставалось лишь нащупывать закономерности методом тыка, пока не найдется правильный способ использования.
Моника передало всю свою магию в тело Уэйна и направило ее так, чтобы он мог ею управлять. Это демонстрировало и доверие к Уэйну, и высокую оценку его потенциала.
Уэйн оправдал доверие Моники. У него действительно был огромный потенциал: холодный лунный свет вспыхнул, окутывая его тело, пока он весь не превратился в размытый светящийся кокон.
Какой чистый лунный свет!
Богиня, он и правда гений!
Моника было одновременно напугано и обрадовано. Оно завершило наведение, позволив Уэйну впервые сотворить магию, и, боясь, что его присутствие помешает мысленному настрою Уэйна, отпрыгнуло в сторону, задрав хвост, чтобы наблюдать издалека.
Овальный световой кокон стремительно расширялся. Из него вырвалась огромная рука, а следом – световой силуэт высотой более трех метров.
Гуманоид. Черты лица сглажены: ни глаз, ни носа, ни рта, ни ушей.
Простейшая модель, состоящая только из конечностей и туловища. Грубая до предела. Наблюдавший за этим Уильям невольно хмыкнул, почувствовав, что его магию сплагиатили.
Ладно, по старой дружбе будем считать это данью уважения.
Шерсть Моники встала дыбом от волнения. Если смотреть сквозь внешнюю оболочку в самую суть, магия Уэйна была грубой и примитивной, смотреть особо не на что. Но внутри нее содержался лунный свет такого благородства и покоя, какого оно никогда прежде не видело. Это был эталон для последователя богини Лунного Света.
Оно было право: Уэйн определенно может стать Избранником.
Уэйн не стал лепить из магии атомную бомбу – ненадежно. Не говоря уже о том, хватит ли магии Моники, даже если бы получилось, он не решился бы ее применить.
Перед взрывом все равны, убежать не успеешь.
По сравнению с этим, режим «маленького светового человечка» Уильяма казался надежнее.
Так вот она какая, магия?
Уэйн поднял руку. Перед глазами была сплошная белизна. Без глаз он ничего не видел – только белое и белое.
Пока он недоумевал, куда делись глаза, в груди световой фигуры раздался звук, похожий на чавканье разрываемой плоти. Вертикальная трещина рассекла грудную клетку, и огромное глазное яблоко резко распахнулось.
Вижу!
Мир внезапно прояснился, став четким как никогда.
Применяя магию, Уэйн чувствовал, что сливается с Книгой Алчности воедино. Он не мог ясно видеть этот мир, но Книга Алчности могла. Ее взгляд, словно острый меч, рассекал туман, показывая ему безумие, скрытое под красивой оболочкой.
Огромный глаз осмотрелся. Световая фигура повернулась к Уильяму и Монике и подняла большой палец вверх: мол, чувствую себя отлично.
— … — отреагировали оба.
Уильяму и Монике было очень плохо, совсем не отлично. В тот миг, когда глаз посмотрел на них, они словно провалились в ледяную пещеру, волосы встали дыбом, а бешеное сердцебиение гулко отдалось в ушах.
Взять, к примеру, Монику: кот выпрямил лапы, распушил хвост, выгнул спину дугой и истошно зашипел.
Для Уэйна этот визг прозвучал как музыка. Получив «поддержку» друзей, он рванул в бой.
Вероника и Майк сплелись в хаотичной схватке. Сила потомка Драконьей Крови превосходила человеческие пределы, достигая уровня магии. Она крушила все вокруг так же легко, как ломала кубики конструктора.
Майка безжалостно избивали. Он не мог найти момента для применения заклинаний, держась лишь за счет бессмертного тела и белой перчатки. Весь бой он терпел побои, умудряясь сводить все к ничьей.
Вероника уверенно доминировала, каждый ее удар был чудовищно силен, но Майк совершенно не волновался. С помощью священника он уже слился с городком. Это был могущественный закон, на который зарилась даже богиня Смерти; его невозможно было развеять обычными физическими атаками.
К тому же ритуал вот-вот начнется, и все они станут его жертвами.
При этой мысли Майк расплылся в невероятно жестокой улыбке.
Бах!
Прилетел белый кулак, и Майк с улыбкой на лице отлетел прочь.
Вероника с удивлением уставилась на изменившегося до неузнаваемости Уэйна. Немного подумав, она поняла причину, скривила губы в гримасе легкого недовольства и вышла из боя.
Конечно, она тоже испугалась. Огромный глаз вызывал у нее крайне паршивое чувство, какой-то неописуемый ужас.
— Странник Смерти на тебе… — бросила она.
Только магия может справиться с магией. Вероника знала, что не сможет прикончить Майка, поэтому отправилась искать магический круг, запускающий ритуал.
Разрушь круг – и все можно исправить.
Майк, опираясь на искалеченное тело, поднялся. Встретившись взглядом с огромным глазом, он на мгновение остолбенел. В глубине души поднялся невыразимый страх; ему казалось, что если смотреть чуть дольше, он сойдет с ума.
Что это за магия?
Уэйн пинком отшвырнул Майка, шагнул вперед, наступил на него и начал давить. Из-за разницы в росте бить кулаками было неудобно – пока замахнешься, проще просто попрыгать на нем.
Тело Майка было хрупким. После нескольких таких «растираний» человеческая кожа начала отваливаться кусками, обнажая иссохшую плоть, точь-в-точь как у обычных горожан.
Он пристально посмотрел в сторону, куда ушла Вероника, видимо, опасаясь, что она найдет магический круг. Наблюдавший за этим Уильям тут же крикнул, предупреждая Веронику: враг занервничал, круг где-то рядом!
Майк взревел, прерывая его. Черный перевернутый треугольник на белой перчатке выпустил черные щупальца. Восемь паучьих лап заскользили по земле, оплетая руки и ноги светового гиганта, намертво приковывая его к месту.
Лунный свет был подобен сиянию. Руки световой фигуры превратились в два длинных клинка. Чистые, как текущая вода, дуги света мелькнули в воздухе, и восемь паучьих лап были мгновенно разрублены на куски.
Упавшие обрубки продолжали извиваться, но из-за спокойствия лунного света не могли больше атаковать.
Руки гиганта превратились в два длинных шипа, пронзили грудь и плечи Майка, пригвоздив его к земле. Глаз на груди уставился прямо на Майка, отражая его уродливое лицо и вызывая непрекращающийся визг.
Майк чувствовал, что сходит с ума. Его разум, прошедший испытание смертью, в этот момент оказался ничтожно хрупким. В этом глазу он увидел уродливого себя и Бледную Луну, висящую высоко в ночном небе.
Боль, идущая из глубины души, заставляла его биться в конвульсиях, словно с него живьем сдирали кожу. Он был полностью обессилен и не мог сопротивляться.
— А-а-а-а…
Майк горестно завыл. Руками он раздвинул свои желтые ребра, обнажая внутренние высохшие органы.
На месте сердца ярко выделялся таинственный символ Золотого Треугольника.
Уэйн с удивлением смотрел на этот символ, не ощущая в нем смерти. Едва у него возникли вопросы, как золотистый свет жестко отбросил его прочь.
Огромный глаз на груди лопнул, серо-белая жидкость медленно вытекала наружу, а само веко плотно сомкнулось от ранения.
Там, где текла серо-белая жидкость, разрасталась кожная ткань. Бугристые вены, похожие на паразитов под кожей, время от времени шевелились, меняя положение, делая эту новую кожу неровной и щербатой, до жути похожей на обложку Книги Алчности.
Золотой Треугольник вспыхнул светом, спроецировавшись на поверхность странной огромной луны. Воздух внезапно стал тяжелым, и все пространство замерло.
Огонь, сжигающий городок, перестал плясать, зомби-горожане затихли. Ветер стих, деревья замерли, стало слышно, как падает игла.
Вероника и Уильям смотрели в небо. Их тела не двигались, лица исказились, а в глазах постепенно зарождалось безумие. Монике повезло чуть больше: его черная шерсть встала дыбом, и оно упало в обморок с открытыми глазами.
Уэйн не знал, что означает Золотой Треугольник, но его сверхъестественное чутьё пронзительно вопило об опасности. Ритуал завершен. Майк вырезал магический круг на собственном сердце.
— Ха-ха-ха…
Пока все были обездвижены, тело Майка медленно поднялось в воздух. Он раскинул руки, его иссохшее лицо выражало спокойствие и умиротворение, словно у паломника, встречающего сошествие божества.
Бесчисленные серые туманы потекли со всех концов городка Карфуно, собираясь в теле Майка. Его плоть начала раздуваться и видоизменяться, превращаясь в огромный черный мясной шар.
Шар был около десяти метров в диаметре и состоял из грязных, маслянистых черных человеческих тел. Эти тела, словно вымоченные в битуме, безостановочно извивались вывернутыми суставами. Каждый рот был широко распахнут, издавая бессмысленный вой, проникающий прямо в душу.
Вз-з-з-з…
В одно мгновение голова Уэйна чуть не взорвалась. Его разум погрузился в какое-то исступление, он едва мог контролировать себя.
В этот момент Уэйн не заметил, что часть серого тумана, устремившегося к Майку, была им перехвачена. Точнее говоря, проглочена Уэйном, слившимся с Книгой Алчности.
Этот туман вошел прямиком в Книгу Алчности, заставив открыться второй маленький глазок.
Огромный глаз в центре груди восстановился и медленно открылся. Серо-белая жидкость, стекавшая из уголка вертикального зрачка, застыла, превратившись в черную тушь – несмываемую, неотделимую.
Тем временем серо-белая разросшаяся ткань покрыла все тело, с головы до ног, полностью скрыв световой силуэт.
Внутри начала формироваться плоть – без костей, без органов, но плотная и осязаемая.
Тук!
Тук!!
Тук!!
Раздалась пульсация, похожая на сердцебиение.
Огромный глаз дрогнул и резко уставился на черный мясной шар в воздухе.
Хочу!
— Врата Истины открыты! С этой ночи имя Майка Нильсена прогремит легендой по всей этой земле!
Верхняя половина тела Майка медленно высунулась из вершины мясного шара. От груди до живота он сросся с черными руками и искаженными лицами. Его разум теперь управлял волей всего городка Карфуно.
Сейчас он принесет в жертву городок, принесет в жертву себя, чтобы войти во Врата Истины, о которых мечтают все маги.
Бум!!
На поверхности Луны, где был спроецирован Золотой Треугольник, спирально открылась черная дыра. За ней раскинулся глубокий космос, усеянный звездами – бесконечно широкий, бесконечно великий, таящий в себе бесконечные возможности.
В голове Уэйна что-то взорвалось с грохотом. Глаз намертво впился во Врата Истины, радужка непрерывно сужалась и расширялась, все его тело дрожало от возбуждения.
ХОЧУ!!
Книга Алчности передала Уэйну безумную жажду. Настолько сильную, что черный мясной шар, который она вожделела еще минуту назад, теперь потерял всякую привлекательность. Он не годился даже на закуску перед основным блюдом.