Ты жаждешь силы

]

Наступила ночь.

Уэйн поужинал, выпустил белого голубя из шляпы поклевать зерна и одновременно достал базовый учебник по магии, связанный с почтовыми птицами, чтобы закрепить материал.

Эту книгу он уже знал наизусть, но все равно каждый день просматривал ее снова.

«Гур-гур-гур…»

Голубь на столе, похоже, чем-то напугался и, воркуя, шмыгнул обратно в шляпу.

Уэйн скосил глаза и заметил на подоконнике сгусток тени. Золотые глаза смотрели на него холодно и безжалостно.

Тень была около тридцати сантиметров в высоту, тихая и неподвижная, а под глазами извивалось и корчилось нечто похожее на щупальца.

Уэйн вздрогнул, но, приглядевшись, понял: это не какая-то неописуемая жуть, а всего лишь угольно-черная сова, которая в упор пялилась на него, держа в клюве мышь.

Грызун был жив, а извивающиеся щупальца оказались его хвостом.

— Ну ты и чудик, экземпляр хоть куда.

Уэйн проворчал это и махнул рукой, пытаясь отогнать любопытную птицу, но не тут-то было. Сова оказалась на редкость смелой: взмахнув крыльями, она приземлилась на стол и положила мышь прямо перед Уэйном.

Серая невзрачная мышь, оказавшись на свободе, тут же притворилась мертвой; даже хвост замер.

Уэйн недоумевал, а затем увидел, как черная сова подтолкнула мышь когтем и наклонила голову, глядя на него. Выражение ее «лица» словно говорило: «Сегодня угощает кошачий барон, ешь от пуза, мышиных палочек хватит на всех».

Уэйн развеселился. Дикая сова ничуть не боялась людей, да еще и проявляла такое гостеприимство. Для сравнения, его собственная полярная сова напрашивалась на хорошую трепку.

— Премного благодарен, но я такое не ем. Я уже поужинал, — Уэйн замахал руками, пытаясь намекнуть сове, что пора бы и честь знать.

Эффект оказался так себе. Черная сова явно что-то не так поняла: она прижала голову мыши лапой, раздался хруст, и грызун из притворно мертвого превратился в окончательно мертвого.

Подготовив «ингредиент», сова снова подтолкнула его когтем к Уэйну.

— Дело не в том, живая она или нет… Ладно, ты ведь от чистого сердца…

Уэйн чувствовал беспомощность. Он был очень тронут, но есть это определенно не собирался. Встав, он поднял руки вверх, пытаясь испугать птицу размерами.

Бесполезно. Сова лишь склонила голову набок, совершенно не выглядя испуганной.

Зато Уэйн выглядел как дурак.

— А ты сообразительный малый, знаешь, кто хороший человек и кто тебя не обидит. Жаль, ты опоздал: в штате дома Вэйна вакансий нет. Я могу накормить тебя один раз, но не могу гарантировать полный пансион.

— Кыш, кыш, а то пущу на суп.

Уэйн потянулся, чтобы схватить сову, но та не дала к себе прикоснуться. Немного попрепиравшись, черная сова вернулась на подоконник и, взмахнув крыльями, растворилась в ночном небе.

— А она милая…

— Может, завести ночную почтовую птицу?

Уэйн убрал со стола дохлую мышь, сел и продолжил чтение. Знакомый взгляд заставил его лишиться дара речи. Обернувшись, он увидел все ту же сову, которая притащила еще одну мышь.

— Сколько же тут грызунов!

Уэйн выругался и раскинул руки, преграждая сове путь в комнату. Он уже собирался закрыть окно, как вдруг птица улетела сама.

Уэйн не двигался, стоя на месте и гадая, какой еще номер выкинет эта пернатая.

Через две минуты Уэйн был потрясен.

Сова принесла ожерелье и положила его на подоконник.

Украшение было выполнено в форме крылатого креста. Каждое перышко выглядело как живое, в центре ажурного перекрестия сверкал рубин в окружении россыпи бриллиантов. Судя по стилю, это было ювелирное изделие эпохи Возрождения.

«Братан-сова меня понимает!»

Сердце Уэйна забилось чаще. Он поднял ожерелье и осмотрел его: глаза загорелись. На украшении виднелись следы земли, будто его только что выкопали.

— Твое… тьфу… Эту штуку, еще принесешь?

Уэйн жестикулировал, восхищаясь тем, что добрые дела вознаграждаются. Кто-то наверху все видит; воздаяние не опаздывает, оно просто копится для большого куша.

Неизвестно, поняла ли его сова, но разницу в отношении Уэйна к мышам и ожерелью она уловила. Через две минуты она вернулась с кольцом.

Вслед за этим сова по очереди перетаскала серьги, браслеты и прочие украшения.

Уэйн улыбался так широко, что виднелись коренные зубы.

Менять! Сегодня же меняем птицу!

Его полярная сова неорганизованна, недисциплинированна, свободолюбива, лишена чувства коллективной чести и духа самопожертвования, не способна поддерживать нормальную коммуникацию с начальством и не соответствует занимаемой должности. По решению собрания полярная сова понижается до талисмана, а черная сова назначается единственной ночной почтовой птицей дома Вэйна.

Черная сова приносила только мелкие предметы. Уэйн предположил, что она нашла какой-то клад, причем в полуоткрытом состоянии: достаточно копнуть лапой, чтобы достать кучу добра.

Чтобы не дать перекупщикам антиквариата осквернить небесный дар и продать драгоценности за бесценок, Уэйн решил взять хранение на себя. Он вылез в окно, легко спрыгнул со второго этажа и последовал за черной совой к месту сокровищ.

По пути он несколько раз терял цель, но сова возвращалась, чтобы указать дорогу.

Через полчаса, спотыкаясь, Уэйн добрался до густого леса и обнаружил пещеру в расщелине скал.

Посветив фонариком внутрь, он увидел узкий лаз, в который едва мог протиснуться человек, но, пройдя несколько десятков шагов, пространство внезапно расширялось.

Он немного колебался, но сверхъестественное чутье молчало, не предупреждая об опасности. Поразмыслив и руководствуясь принципом, что спасение драгоценных реликвий – долг каждого, он боком протиснулся в пещеру.

Черная сова летела впереди и, когда своды пещеры стали выше, приземлилась на что-то в тени.

Уэйн направил луч фонаря туда. Это была каменная статуя, сидящая в кресле и сжимающая в руках книгу. Из-за древности она заросла плющом, и разглядеть истинный облик было невозможно.

Внимание Уэйна привлекла книга. Подойдя ближе, он заметил на каменных ладонях явные следы механизма: чтобы забрать книгу, нужно было его активировать.

Книга была сделана из неизвестного материала: годы не тронули ее, обложка сияла новизной, на ней не было ни пылинки.

Увидев на обложке шестиконечную звезду, Уэйн вспомнил одну из трех железных дверей в спортзале и догадался, что это магический гримуар.

«Шикарно! Наконец-то удача повернулась лицом!»

Уэйн читал немало романов. Ситуация, в которой герой поднимается из грязи в князи, точь-в-точь повторяла его нынешнюю: случайно забрел в пещеру, нашел секретную технику, стал мастером, вышел в мир, раздал пощечин, собрал гарем и в итоге стал непобедимым властелином.

Жанр сменился с уся на западное фэнтези, но суть одна: каноны везде одинаковы, разве что на Западе кожа у героев побелее.

Уэйн посветил фонариком в поисках механизма и нашел строку под каменным троном.

«Склонись предо мной сто раз, получи мое наследие, чти меня как учителя, исполняй мою волю…»

Искусство перевода глубоко и многогранно. Это не дословный текст, но Уэйн перевел смысл примерно так.

— Этот сюжет я где-то уже видел!

Уэйн съязвил. Судя по требованию этого товарища, нужно отбить сто поклонов, затем стать учеником и подчиняться приказам, чтобы получить заветный гримуар.

Кланяться он, конечно, не собирался. К тому же, одно колено – для короля, два – для веры, а учителям тут кланяться не принято. Он пробормотал:

— Учитель превыше всего, прими поклон ученика.

Сказав это, он притворно согнулся в поясе и подпрыгнул на месте.

Он предположил, что механизм находится в полу, так что прыжки и поклоны дадут одинаковый эффект. Как и ожидалось, после десятка прыжков механизм сработал.

Лозы, обвивавшие статую, разлетелись в стороны, словно ядовитые змеи. Каменная фигура с книгой в руках медленно поднялась. Судя по силуэту, это была женщина в мантии с капюшоном.

Черная сова взлетела, издавая пугающее уханье.

Статуя сошла с пьедестала и скованным движением протянула книгу Уэйну. В этой торжественности действительно чувствовался дух передачи наследия.

Уэйн опешил, подумав, что раз человек мертв, можно было бы и преклонить колено в знак уважения к халявному учителю.

Но, подумав еще раз, решил: раз человек мертв, ему все равно. Не стоит гнаться за формой, уважение можно хранить и в сердце.

Он нагло принял магическую книгу и, предвкушая успех, уже собирался ее открыть, как вдруг статуя медленно заговорила:

— Ты взял мою магическую книгу, отныне ты мой ученик. Слушайся учителя беспрекословно, назад пути нет.

«Мать честная, ты еще и разговариваешь!»

Уэйн вытаращил глаза, прижимая книгу к груди и часто кивая: мол, счастливого пути, учитель, провожать не буду.

«Учитель, почему ты не уходишь? Да уходи же ты!»

Уходить никто не собирался. С поверхности статуи осыпалась каменная крошка и пыль, открывая стройное, соблазнительное тело. Женщина-маг в мантии с капюшоном была теплой и дышащей – определенно живой.

Черная сова опустилась ей на плечо, нырнула под капюшон и исчезла в складках мантии.

Женщина откинула капюшон. Короткие волосы, изящное лицо – это была Хифи.

Уэйн: (一`′一)

Он не поверил своим глазам, посветил фонариком и убедился: ошибки нет, это действительно Хифи Валентайн.

«Ты, оказывается, маг?!»

— Уэйн, хотя это посвящение вышло несколько поспешным, а тебе явно не хватает искренности, ты прошел мое испытание и доказал свои моральные качества. Ты принял эту книгу, значит, теперь ты мой ученик.

Хифи слегка улыбнулась и, понизив голос, искушающе произнесла:

— Ну как, узрел истину этого мира? Жаждешь ли ты силы?

«Молодой человек, вы хотите власти?»

Этот штамп был стар как мир. Уэйн закатил глаза и махнул рукой перед лицом Хифи. Вырвавшаяся струйка чистой магии мгновенно сбила весь пафос сцены принятия в ученики.

— Ты опоздала. Мне уже рассказали правду о мире.

— Ты, оказывается, маг?!

Хифи застыла на месте. За весь день общения она не заметила в Уэйне ни следа магии.

Это не удивляло: многие сильные маги умели скрывать ауру, притворяясь обычными людьми.

Ее поразила магия Уэйна. Ее было немного, но она была абсолютно чистой.

Скудное количество говорило о том, что Уэйн прикоснулся к магии совсем недавно. Скрытая магия, которую трудно обнаружить, и ее чистота свидетельствовали об одном: он гений!

К хорошим учителям родители выстраиваются в очередь на коленях, а за хороших учеников школы дерутся, предлагая стипендии.

Раз так, тактику вербовки придется менять. Хифи мысленно напряглась: возможно, ей придется давить авторитетом, чтобы отбить Уэйна у другого мага.

Только приехала в Лондон и уже отбивать учеников – не повредит ли это репутации?

Хифи взмахнула рукой, воздвигая земляную стену, перекрывшую выход из пещеры. В ее глазах плясало зеленое пламя, лицо стало строгим:

— Уэйн, скажи честно, кто твой учитель? Кто наставил тебя на путь магии?

— Нет учителя.

— Невозможно…

— Правда нет. Один проклятый неудачник посадил в меня магическое семя, а потом я сам нашел свою магию, — честно ответил Уэйн, опустив имя «неудачника».

Он все еще переваривал тот факт, что Хифи – маг. И дизайнер одежды, и волшебница – как она все успевает?

— Как давно ты овладел магией?

— Несколько дней, на этой неделе. Если бы не отъезд из Лондона, пришлось бы записываться в вечернюю школу.

— …

«Какая еще вечерняя школа? Разве это твой уровень?!»

Хифи молчала. Ситуация абсурдная: грубая и простая инициация явно указывала на то, что тот маг не был силен.

Отлично. Раз тот тип бросил Уэйна на произвол судьбы и позволил ему болтаться без присмотра, она не будет церемониться.

Богиня свидетель, из этого послушника выйдет толк!