Создатель, Небесный Отец

Скрежет когтей.

Мертвенно-бледная ладонь царапала капот, оставляя следы засохшей крови. Снизу медленно выползал злобный призрак. Его полупрозрачное тело было переломано во многих местах, а жуткое лицо могло заставить замолчать плачущего ребенка.

У призрака не было головы, из серого обрубка шеи сочилась кровь – ребенок не плакал бы, потому что сразу упал бы в обморок от страха.

В одно мгновение лицо Уэйна стало белее, чем у призрака:

— П-плохо дело, эта машина побывала в аварии, жертва пришла за нашими душами.

— П-п-призрак…

Уэйн увидел нечисть, и Уильям на пассажирском сиденье, естественно, тоже. Он в панике указал вперед, пытаясь отогнать тварь теплым светом магии.

Не вышло.

Вероника положила руку на плечо Уильяма, прервав его заклинание:

— Это не жертва аварии, это ловушка Странника Смерти. Использование магии выдаст нас, это помешает операции.

Вероника не хотела, чтобы Уильям спугнул врага. Она устала от проклятия и твердо решила поймать Странника Смерти во что бы то ни стало. А жуткие призраки… у них нет атакующей силы, они только пугают. Стоит машине выехать из зоны действия заклинания, и они исчезнут.

Так что нужно быть смелее, ничего страшного не случится.

Уильяма передернуло. Он знал, что Вероника права, но…

— Легко тебе говорить, ты хоть глаза открой!

— …

Вероника промолчала, отвернувшись к окну. Шлеп! Еще одна призрачная рука прилипла к стеклу. Девушка побледнела и вздрогнула.

Придя в себя, она чуть приоткрыла один глаз и украдкой взглянула.

Страшно, но интересно.

— Они не могут нас коснуться, считайте, что их нет. Просто сбавьте скорость. Призраки прозрачные, обзору не мешают, — сказал Моника с закрытыми глазами.

— Ты тоже глаза открой!

Уильям громко возмутился. Глядя на красавицу и кота, крепко обнявшихся на заднем сиденье, он мечтал к ним присоединиться.

Увы, нельзя. Он спереди, обнимать можно только Уэйна.

Он повернулся и увидел, что Уэйн, сбавив скорость, ведет машину с закрытыми глазами.

— Проклятье, ты же за рулем!

Уильям не умер от страха перед призраками, но Уэйн напугал его до полусмерти. Он поспешно поднял боковое стекло и заорал, требуя, чтобы Уэйн смотрел на дорогу и вел безопасно.

Права Уильяма стоили ему двух лет мучений. Как водитель-убийца с обостренным чувством самосохранения, он строго запретил себе прикасаться к рулю. При этом он свято верил: случится ли авария, собьют ли кого-то – зависит исключительно от соблюдения правил водителем.

Скажем так: если прохожий соблюдает правила и сидит дома на диване перед телевизором, отделенный от дороги палисадником, Уильям уверен, что сможет сбить его на машине.

Из-за этого болезненного самосознания Уильям боялся аварии больше, чем призраков. Увидев, что Уэйн рулит вслепую, он взвизгнул почти по-женски:

— Вероника, может, лучше убьем их? Мне страшно!

— И это говорит последователь богини Солнца? Боишься призраков?

— И что с того? Разве есть правило, что последователи богини Солнца не могут бояться призраков?! — Уильям был готов разрыдаться. — К тому же я боюсь не призраков, я боюсь Уэйна! Он не смотрит на дорогу, он ведет с закрытыми глазами!

— … — хором подумали задние пассажиры.

Вероника и Моника осознали серьезность ситуации и принялись громко отчитывать водителя.

Издалека было видно, как синий седан, облепленный полупрозрачными призраками, яростно раскачивается.

\*\*\*

Спустя какое-то время машина поехала нормально. Как и говорила Вероника, стоило отъехать на некоторое расстояние, и призраки исчезли.

Уэйн потребовал сменить водителя, но получил отказ. В машине все до единого боялись призраков, и никто не желал выходить наружу.

Уильям оправился от страха первым. Видя, что Уэйн всё еще дрожит, он не удержался от нотации:

— Уэйн, не ожидал, что ты боишься призраков. Поверь мне, с подобным ты столкнешься еще не раз. Привыкай скорее, не позорь нас, магов.

«Лицо магов уже потеряно вами!»

Уэйн хмыкнул и оправдался:

— Я консерватор. Призраки и всё такое… версия реальности слишком обновилась, я не могу это принять.

— Да ладно, ты просто трусишь.

В Уильяме проснулось озорство, и он усмехнулся:

— Давай так, я расскажу пару любовных историй с привидениями, помогу тебе побороть страх.

— Приличных? Если приличных, то не надо.

Уэйн покосился на Уильяма, понимая, что тот хочет его напугать, и холодно произнес:

— Кстати, о страшных историях. У меня есть одна. Я сам себя ею пугаю всю первую половину жизни.

— Рассказывай. — Уильям нервно сглотнул.

Сзади Вероника навострила уши. Страшно, но хочется послушать.

— Это было безлунной мертвой ночью. Ребенок говорит маме: «Мама, под кроватью сидит мальчик…»

Уэйн рассказывал с выражением:

— Мама заглядывает под кровать, а там и правда сидит мальчик, точная копия того, что на кровати. И тот ребенок говорит… «Мама, на кровати сидит мальчик!»

— И что потом? — Лицо Уильяма изменилось, он вжался в дверь. Вероника на заднем сиденье затаила дыхание и намертво вцепилась в черного кота.

Кот начал задыхаться.

— А потом… — Уэйн сбавил скорость, многозначительно посмотрел на Уильяма и мрачно закончил:

— Мама отлупила обоих близнецов.

— … — повисла тишина.

Страшилка-перевертыш Уэйна не блистала новизной, но для этой эпохи была вполне новаторской. Она начисто убила атмосферу, так что последующие истории Уильяма казались пресными.

Совсем не страшно.

\*\*\*

Синий седан пересек каменный мост и затрясся по ухабистой дороге. Мелкий дождь барабанил по стеклу.

Уэйн включил дворники и сквозь мутную пелену разглядел очертания городка.

Под хмурым небом редкие огни расплывались в тумане. Дождь не смог смыть туман, но смыл шум: кроме редкого собачьего лая, в городке царила необычайная тишина.

Уэйн въехал на главную улицу. Большинство магазинов по обе стороны были закрыты, работали только паб и гостиница.

В конце улицы стояла церковь, обнесенная оградой. Крест на крыше, омываемый ветром и дождем, стоял непоколебимо, символизируя истинную веру городка Карфуно и всего континента Избранных Богов.

Создатель!

Вера в Создателя имеет долгую историю, она куда устойчивее, чем культы причудливых богинь. Уэйна удивляло, как эти верования могут сосуществовать, не развязывая кровавых религиозных войн.

Являясь официальной религией, определившей название континента, Святой Престол почитает Небесного Отца, сотворившего всё сущее, и именем Бога крепко держит в руках верховную власть в мире. Последователи других богов должны бы считаться еретиками, а таких красавиц, как Вероника, должны бы объявлять ведьмами и отправлять по маршруту «тюрьма – подвал – костер».

Именно таким Уэйн представлял себе континент Избранных Богов. Нынешний хаос множества верований казался нелогичным. Это не укладывалось в голове.

Здесь есть магия, боги существуют реально, а значит, Создатель, Небесный Отец, тоже должен быть настоящим богом.

Раз уж он Создатель, то должен быть единственным и неповторимым. Какого рожна эти мелкие божки сидят с ним за одним столом и воруют веру из его тарелки?

Но если Создателя нет, и это лишь выдуманный виртуальный идол, то как он победил других богов и стал главной религией? Почему он гадит на головы королевским семьям?

Противоречие. Уэйн не понимал этого и размышлял о возможности того, что богини спят с Создателем.

Хотя вряд ли. Если бы постель решала вопросы, и Создатель закрывал бы на это глаза, боги-мужчины, которым спать не с кем, давно бы вымерли.

Разве что Создатель – бог любвеобильный и для него гендерное равенство превыше всего.

Ба-бах!!

Грянул гром, хлынул ливень, прервав кощунственные рассуждения Уэйна. Он открыл дверь и раскрыл зонт.

— Кхм-кхм!

Вероника с заднего сиденья кашлянула. Уэйн, войдя в роль водителя, открыл заднюю дверь и подержал зонт над госпожой.

Вероника, играя роль богатой леди, с черным котом на руках направилась в гостиницу. Она хранила молчание; переговоры с посторонними вел Уэйн.

У стойки гостиницы Уэйн сложил зонт и быстро оглядел первый этаж. На скамье справа он заметил двух просто одетых девушек.

Макияж яркий, декольте глубокое, шеи белые.

Под слегка брезгливым взглядом Вероники Уэйн привычно перемигнулся с одной из девушек, достигнув безмолвного согласия, а затем – и со второй.

Берем всех!

Уэйн заказал три номера. Отвечая на расспросы словоохотливого хозяина, он вкратце обрисовал ситуацию.

Проездом, темно, дождь, нужно отдохнуть…

Говорил он вежливо, но сквозившая в голосе усталость не дала хозяину продолжить панибратскую беседу. Тот проводил гостей наверх и принес ужин.

Когда хозяин ушел, две девицы постучали в дверь Уэйна. Войдя, они увидели полного энтузиазма Уильяма и Веронику, сидящую на краю кровати с черным котом на руках.

— Сэр, в такой ситуации цена будет выше.

— Не волнуйтесь, оплатой останетесь довольны. — Уэйн кивнул, показывая, что обо всем можно договориться.

Смена кадра: две девицы прижались друг к другу, обессиленные, словно из них вытянули душу. С уголков рта текла слюна, взгляд был тусклым и расфокусированным.

Очевидно, они поели грибов.

Метод сбора информации у Вероники был простым и грубым. Она действовала решительно, не любила терять время и сразу спросила о местонахождении Кровавого Майка.

Городок Карфуно невелик. Из-за индустриализации молодежь рано уезжает в города, население сокращается с каждым годом, так что разузнать о Кровавом Майке было нетрудно.

Вероника знала полное имя Странника Смерти – Майк Нильсен – и знала, что он скоро женится. В пустеющем городке это большое событие, так что она была уверена, что узнает адрес.

По логике так и должно было быть, но Кровавый Майк оказался на редкость целомудренным и не приглашал местных девиц на мальчишник. План Вероники снова дал трещину: ничего узнать не удалось.

Еще одна смена кадра: теперь в прострации пребывал хозяин отеля. Он-то был в курсе всего и знал, где дом Майка Нильсена.

— Езжайте на запад, через Оуквуд-Роуд, там поместье семьи Нильсен.

— Поместье?! — Вероника нахмурилась. — Что за поместье? Его семья богата?

— Когда-то они были очень богаты. Городок Карфуно назван предками семьи Нильсен. Тогда вся земля в округе принадлежала им, пока одной ночью…

— Все не сошли с ума!