Приглашение с шипами (5)

Девочка очнулась тихо.

Без криков, без резких движений – просто медленно открыла глаза и несколько мгновений смотрела в потолок, словно пыталась понять, где находится.

Затем её взгляд дрогнул и остановился на старосте.

– Дедушка…?

Голос был слабым, хриплым, но живым. Настоящим.

Староста будто окаменел. Он боялся дышать, боялся шевельнуться, словно любое неловкое движение могло снова утащить её в беспамятство. А потом резко наклонился и сжал её ладони, не скрывая дрожи.

– Мэйцзин… Ты очнулась… Ты слышишь меня?

Она моргнула и едва заметно кивнула.

– Голова… кружится…

– Ничего, ничего, – торопливо заговорил он, срываясь. – Это пройдёт. Ты в порядке. Ты обязательно поправишься.

Тан Чхоль Сан подошёл ближе и спокойно взял девочку за запястье. Его пальцы задержались дольше обычного. Он проверял пульс внимательно, сосредоточенно, не упуская ни единого удара.

Наконец он медленно кивнул.

– Дыхание ровное. Сердце стабилизировалось. Самое опасное позади.

Для старосты этих слов было достаточно.

Он низко поклонился, почти касаясь пола лбом.

– Благодарю… Если бы не вы… Я уже попрощался с ней…

– Благодарить стоит не меня, – ответил Тан Чхоль Сан спокойно. – Причину болезни нашёл этот юноша.

В комнате стало тихо.

Все взгляды обратились ко мне.

Я почувствовал неловкость и машинально отвёл глаза.

– Я лишь понял, что происходит, – сказал я. – Лекарство было не моим.

– Но без тебя мы бы так и лечили последствия, не понимая причины, – возразил Тан Чхоль Сан. – А значит, деревня продолжала бы умирать.

Он говорил без нажима, без высоких слов. Просто как факт.

Мэйцзин повернула голову в мою сторону. Её движения всё ещё были медленными, но взгляд – уже ясным.

– Ты… помог мне?

Я замялся.

– Мы все помогли друг другу.

Она несколько секунд смотрела на меня, а потом слабо улыбнулась.

– Спасибо…

Улыбка была крошечной, почти незаметной, но почему-то от неё внутри стало тепло.

В прошлой жизни я имел дело с ядами, с опасными существами, с тем, от чего люди обычно держатся подальше. Но вот такая благодарность – живая, простая – ощущалась совсем иначе.

Тан Чхоль Сан тем временем уже говорил со старостой:

– Причина болезни устранена. Но тем, чьё сердце пострадало сильнее, потребуется время. Им придётся жить осторожно.

– Мы будем беречься, – поспешно ответил староста. – Лишь бы они жили.

– Жить будут, – кивнул Тан Чхоль Сан. – Но это ещё не конец.

Он перевёл взгляд на меня.

– Насекомые.

Я понял сразу.

– Если ничего не сделать, болезнь вернётся.

– Верно. Лекарство не даёт постоянной защиты. Нужно уничтожить источник.

Староста побледнел.

– Вы… вы поможете нам?

– Поможем, – ответил Тан Чхоль Сан. – Но действовать придётся всем вместе.

Деревня зашевелилась.

Люди бегали от дома к дому, кипятили отвары, обрабатывали стены, крыши, щели. В воздухе повис терпкий запах корицы и сычуаньского перца, от которого першило в горле.

Но вместе с этим возвращалась жизнь.

Голоса.
Суета.
Смех.

К вечеру стало ясно – насекомых стало заметно меньше.

А ночью никто не потерял сознание.

***

Когда всё немного успокоилось, Тан Чхоль Сан подозвал меня.

– Юноша, – сказал он негромко. – Ты понимаешь, что сегодня сделал?

Я пожал плечами.

– Помог деревне.

Он усмехнулся.

– Ты сделал больше. Ты увидел причину там, где другие видели лишь болезнь. В мире мурима это ценнее, чем умение владеть мечом.

Он помолчал, затем добавил:

– Моё предложение остаётся в силе. Главная ветвь клана Тан.

Я не ответил сразу.

Перед глазами всё ещё стояла слабая, но искренняя улыбка Мэйцзин.

– Я подумаю, – сказал я наконец.

Тан Чхоль Сан кивнул.

– Подумай. Но знай – такие способности не должны пропадать в одиночестве.

Я остался стоять, глядя в потемневшее небо над деревней.

И впервые задумался не о том, могу ли я связать свою жизнь с миром мурима,
а о том, имею ли право остаться в стороне.