Эликсир (6)
– Бзззззззз!
– Ну-ну, спокойно. Вам и без того досталось, да? Вечно у вас мёд отбирают, вечно люди гоняют с места на место… Тяжёлая жизнь. Но я отведу тебя туда, где никто не будет вас тревожить. В тихое место. Там ты сможешь спокойно растить своих малышей.
Наверное, ночью матку всё ещё удерживал в покое запах магнолии, оставшийся на верёвках и руках. Во всяком случае, до рассвета она почти не шевелилась.
Но стоило небу посветлеть, как началось.
Пчелиная матка забилась так яростно, что мне ничего не оставалось, кроме как перехватить её покрепче и замотать верёвкой, словно огромную гусеницу.
Крылья, конечно, я не трогал.
– Ты правда думаешь, что она понимает, о чём ты с ней говоришь?
Голос нуним донёсся из-за спины.
С сороконожками она за последнее время уже кое-как свыклась, но вот пчела, похоже, оказалась для неё чересчур.
У матки был удивительно длинный хоботок – почти с половину головы, – и она то и дело выпускала его наружу. Судя по лицу Хва Ын, именно это её и раздражало.
А вот мне, наоборот, всё это казалось довольно милым.
– Если даже такие низкоранговые твари, как сороконожки, понимают человеческую речь, то тварь среднего ранга тем более должна понимать. К тому же пчёлы живут роем и ведут общественную жизнь. Возможно, они даже сообразительнее сороконожек.
Я говорил уверенно, хотя, строго говоря, ни сороконожки, ни пчёлы человеческих слов не слышат – у них просто нет ушей.
Известно лишь, что сороконожки чувствуют вибрации особыми органами, а пчёлы улавливают звуки при помощи волосков на теле.
Но если уж низкоранговые сороконожки каким-то образом понимают людей, то почему бы этого не уметь матке пчелы среднего ранга?
Да и вообще, в прошлой жизни даже обычных пчёл считали умными существами. Они чувствуют боль, запоминают узоры и запахи, различают человеческие лица.
Их обоняние настолько тонкое, что в некоторых странах пчёл используют для поиска наркотиков, взрывчатки и даже раковых заболеваний.
Так что я был уверен – если не слова, то хотя бы намерение она уловить способна.
А если и нет… всё равно удержаться было невозможно.
Пчела размером с маленькую собаку.
Да ещё и пушистая, золотистая, похожая одновременно на медоносную пчелу и шмеля.
Ну как тут не попытаться её приручить?
– Общественная жизнь? – переспросила Хва Ын.
– Да. Они живут группой и постоянно обмениваются сигналами. В том числе при помощи запахов – вроде аромата магнолии.
– Понятно… Кстати, Со Рён, давай я пока возьму Чо, Хян и Бин. Тебе и с ними, и с этой пчелой одновременно будет тяжело.
– Правда? Тогда хорошо. Девочки, идите к маме.
– Сшшрр…
Как раз когда я уже собирался передать сороконожек нуним, произошло нечто странное.
Матка, которая до этого яростно дёргалась, вдруг застыла.
Совсем.
Словно у игрушки разом вынули батарейки.
– Молодой господин Со Рён, она внезапно успокоилась, – заметил Гу Пэ.
Я сначала подумал, что дело в голоде. Но у пчёл перед вылетом из улья брюшко обычно набито мёдом под завязку, а эта матка и без того выглядела упитанной.
– И правда. Неужели обессилела?
Я присмотрелся внимательнее.
Фасеточные глаза матки отражали сороконожек, переползающих с моего тела на нуним.
И тут меня осенило.
«Погодите… неужели из-за сороконожек?»
На всякий случай я взял одну из малышек и поднёс поближе.
Пчелиная матка заметно вздрогнула.
Я поднёс ещё ближе.
Сороконожка и матка осторожно соприкоснулись усиками.
А потом между ними начался какой-то странный обмен звуками.
– Сшшрр!
– Бзззз!
Так продолжалось несколько мгновений.
Потом сороконожка убрала усики, резко повернула голову и посмотрела на нуним.
Разговор, похоже, был окончен.
О чём именно они там успели договориться, я, разумеется, не понял. Но, передав Хва Ын последнюю сороконожку, решил немного отдохнуть.
Всю ночь мы бежали, спасаясь от роя Златошёрстной королевской пчелы.
Точнее, бежали они.
Я-то сам цингуном пользоваться пока не умел, так что меня по очереди тащили то Гу Пэ, то командир.
«Нужно будет по возвращении во что бы то ни стало выпросить у деда обучение цингуну. Метание клинков – это, конечно, хорошо, но если не можешь убежать, толку с него немного…»
Приняв это решение, я предложил устроить привал.
– Давайте немного передохнём.
– Как прикажете, молодой господин Со Рён.
– Я поставлю людей наблюдать за дорогой, по которой мы пришли. На всякий случай.
– Хорошая мысль.
Я набрал воды из ближайшего ручья, напоил матку, а потом сам не заметил, как задремал, не выпуская её из виду.
– Молодой господин Со Рён! Просыпайтесь!
Резкий голос Гу Пэ пробил сон, как игла.
Судя по тому, как ломило тело, спал я совсем недолго. Но Гу Пэ уже подхватил меня и закинул к себе на спину.
– Ч-что случилось?
– Смотрите в небо!
Я протёр глаза и посмотрел туда, куда он указывал.
Высоко над лесом, сквозь дрожащий знойный воздух, к нам тянулось жёлтое облако.
Рой.
– Они уже здесь?!
Сон как рукой сняло.
Я вскинул взгляд на солнце. День ещё только перевалил за полдень – а рой Златошёрстных пчёл уже настиг нас.
Мы в одно мгновение похватали вещи и снова сорвались с места.
Единственным утешением было то, что сами пчёлы летали не особенно быстро.
Да, медоносные пчёлы способны на резкий рывок, но их обычная скорость на дальних перелётах – около двадцати километров в час.
А эти ещё и были доверху набиты мёдом. Значит, должны были быть тяжелее и медленнее.
– Всем – в цингун! Бежать!
– Не сбавлять ход, пока окончательно не оторвёмся! Воины клана Тан ведь не отстанут, верно?!
– Да, командир!
Под окрики Хва Ын и командира воины рванули через лес в сторону горы клана Тан.
«…Он что, правда думает, будто мы можем просто оторваться?»
Сидя на спине у Гу Пэ и оглядываясь на пчёл, летящих вдали, я осторожно прижал усики матки к своему лбу и тихо прошептал:
[Всё будет хорошо. Я приведу с собой и остальных.]
Командир, похоже, решил, что я намерен увести только матку, а от роя мы потом как-нибудь отделаемся.
Но у меня и в мыслях не было оставлять её без семьи.
Да и смысла в таком плане не было.
Феромоны матки держатся примерно сутки.
А пчёлы чувствуют их за километры.
Так что рой всё равно последует за ней до конца.
В роении рабочие пчёлы никогда не бросают матку.
Никогда.
«Только бы успеть…»
Наверное, моё напряжение передалось и Гу Пэ.
Не оборачиваясь, он вдруг спросил:
– Молодой господин Со Рён… мы ведь успеем уйти, правда?
– Наверное?..
После такого ответа его спина подо мной моментально покрылась холодным потом.
***
На развилке дорог, где прямо начиналась дорога к горе Эмэй, а левая вела в сторону Юньнани, старшая ученица секты Эмэй, Ляньшуй, ненадолго остановилась.
Она как раз возвращалась из Цзыгуна с пожертвованиями, и младшие ученицы начали жаловаться, что дальше идти пешком уже нет сил.
– Уф… До горы Эмэй уже рукой подать, а как подумаю, что ещё и на вершину Золотой Пик карабкаться…
– Я же говорила вам – больше тренируйте цингун.
– Старшая сестра, а когда его тренировать? Старшие наставницы гоняют нас по поручениям с утра до ночи.
– И бельё, и чай, и уборка – у нас на всё это уходит время. Когда нам ещё боевыми искусствами заниматься?
– А ещё службы и обряды…
Младшие ученицы ворчали совсем по-детски.
Ляньшуй, глядя на них, вдруг поняла, что и сама ещё недавно была такой же. Мысленно усмехнувшись, она уже собралась начать наставление о пути Будды…
Но в этот момент вдали, со стороны Юньнани, поднялось облако пыли.
На дороге показалась группа людей – пять или шесть человек.
Они неслись вперёд, не жалея сил, используя цингун.
Среди них была женщина.
– Почему они так бегут? – удивилась одна из учениц.
– Неужели от кого-то спасаются?
Ученицы Эмэй с недоумением смотрели на приближающуюся группу.
И тут Ляньшуй узнала лицо женщины.
– Это же… Ядовитый Цветок Хва Ын? Госпожа Хва Ын?!
– Что? Тан Хва Ын?!
Ляньшуй изумлённо ахнула.
Хва Ын выглядела ужасно.
Волосы растрёпаны, плечи в пыли, одежда измазана, пряди липнут к губам – будто за ней гналась какая-то напасть.
Ляньшуй тут же выбежала вперёд и перегородила дорогу.
– Госпожа Хва Ын! Что случилось?!
– Ляньшуй… монахиня?..
– Что произошло? Вас кто-то преследует? У вас беда?
Но вместо ответа Хва Ын лишь подняла мутный взгляд и выдохнула:
– Воды… пожалуйста…
– Воды?
Ляньшуй поспешно протянула ей флягу.
Хва Ын выхватила её и начала пить так жадно, будто стояла на пороге смерти.
Потом забрала фляги и у младших учениц – и передала их мужчинам, бежавшим рядом с ней. В одно мгновение все запасы воды были опустошены.
И только потом с спины командира Отряда Ядовитой Крови соскочил юноша.
Ляньшуй сразу его не узнала.
Он улыбнулся – так, будто всё происходящее было сущим пустяком.
– Спасибо, монахиня. Ничего серьёзного. Ах да… просто мы сейчас как раз усердно тренируем цингун.
– Тренируете… цингун?
– Именно. Как видите – очень усердно. Вот и довели себя до такого жалкого вида.
– А это… что у тебя в руках?
Взгляд Ляньшуй упал на странное существо, перевязанное верёвками так, что наружу торчала только голова.
Но юноша мгновенно спрятал его за спину и весело ответил:
– Ничего страшного, монахиня. Спасибо за воду, но нам пора. Всем – вперёд! Госпожа Хва Ын, ещё немного! Как только солнце сядет – отдохнём!
С этими словами он, люди клана Тан и сама Хва Ын снова сорвались с места и вскоре исчезли вдали.
Младшие ученицы Эмэй смотрели им вслед широко раскрытыми глазами.
– Старшая сестра… выходит, в клане Тан настолько жестоко тренируют цингун? Даже госпожу Хва Ын, одну из Трёх Красавиц Центральных равнин, довели до такого состояния…
– Мы думали, вы преувеличиваете, старшая сестра. Простите…
Ляньшуй и сама впервые видела столь безумную тренировку.
Но, глядя вслед Хва Ын, одной из Трёх Красавиц Центральных равнин, доведённой до такого вида, она вдруг решила, что это, должно быть, ещё одно проявление безграничного сострадания Будды.
Сложив ладони, она поклонилась в сторону, куда исчезли люди клана Тан и тот странный юноша.
– Амитабха.
А когда Ляньшуй с ученицами ушли, со стороны Юньнани снова показалось золотое облако.
Погоня не прекращалась.
***
– П-простите, молодой господин Со… Со Рён… Я… я, кажется, больше не могу… Кх… кх…
Командир рухнул в кусты лицом вниз.
И сразу же отключился.
Гу Пэ свалился ещё раньше – где-то далеко позади.
Погоня между нами и Златошёрстными пчёлами подходила к самой последней черте.
Мы уже почти добрались до горы клана Тан.
– Госпожа… может, мне лучше дальше бежать самому…
– Я… смогу…
Даже после того как командир рухнул, а я предложил спуститься и бежать своими ногами, Хва Ын только тупо покачала головой.
За последние два дня она явно была уже на пределе. Взгляд у неё стал почти пустым.
Но всё же именно благодаря внутреннему ядру, которое она когда-то поглотила, в ней ещё оставалось достаточно сил, чтобы держать меня одной рукой у пояса и продолжать бежать.
И только когда мы пересекли реку и добрались до Девятых врат, она тоже не выдержала.
Глухой удар.
– Госпожа!
– Пииип! Пииип! Пииип!
Стражники Девятых врат, увидев её состояние, в панике выпустили сигнальные кинжалы в сторону клана.
Тройной сигнал использовался только в случае чрезвычайной опасности, если беда касалась прямой ветви.
Спустя миг к нам, словно ветер, уже неслись двое – мой будущий тесть и дед, Мастер Десяти Тысяч Ядов.
– Хва Ын! Что случилось?!
– Хва Ын! Со Рён! Что за вид?!
Тесть подхватил потерявшую сознание дочь на руки, а дед схватил меня и начал яростно трясти.
Болтаясь у него в руках, я всё же сумел выговорить:
– Госпожа Хва Ын просто выдохлась! Она почти не спала и десять дней подряд бежала на одном цингуне! Но сейчас не до объяснений – срочно на тренировочную площадку!
– На площадку? Зачем?!
– Что там происходит?!
Вместо ответа я вытащил связанную матку и ткнул ею им под нос.
– Это матка Златошёрстных пчёл. Рой скоро будет здесь. Нам нужно немедленно на площадку!
– Что?! Я велел добыть мёд, а ты притащил матку Златошёрстной королевской пчелы?!
– Ха-ха-ха-ха! Со Рён, негодник, далеко пойдёшь! Бежим!
Пока тесть в шоке таращился на меня, дед расхохотался во всё горло и, не отпуская меня, потащил к тренировочной площадке, где я обычно упражнялся в метании клинков.
Туда, где стояло старое, давно высохшее древо с полым стволом.
Остановившись у его дупла, я снял верёвки с матки и сказал:
– С этого дня это будет ваш дом.
Матка, явно недовольная долгими путами, несколько раз дёрнулась, расправляясь, а затем влетела в дупло, обследовала его изнутри, вылетела обратно, снова влетела…
Похоже, жильё ей пришлось по вкусу.
Она слегка коснулась моих волос усиками – и окончательно скрылась внутри.
И в тот же миг сверху донёсся знакомый гул.
Бесчисленные крылья.
Мы с дедом моментально отскочили.
И почти сразу золотая буря, что гнала нас от самой границы Юньнани, начала вливаться в дупло сухого дерева.
– Бззз… бззззз…
– Вжух!
Пчёлы втягивались внутрь, как золотой вихрь.
Так Златошёрстная королевская пчела была успешно поймана.
«Сладко».