Как правильно строить семью (4)

Насекомое, которое я подцепил щипцами, было чёрным, пухлым и с головой, удивительно похожей на муравьиную.

Нуним с любопытством наклонила голову.

И почти сразу из тёмного панциря медленно выступила оранжевая жидкость и закапала на землю.

Причина, по которой я нарочно искал именно шмелиное гнездо – да ещё такое, где почти не было движения, – заключалась только в одном.

Мне нужно было найти его.

Эти мелкие твари – настоящие террористы шмелиных колоний.

«Ну вот за что вы так издеваетесь над такими милыми существами…»

– Что это? – спросила нуним.

– То, за чем мы сюда пришли.

– Это… джидам?

«Значит, здесь его так и называют – джидам…»

– Но разве джидам обычно живут в шмелиных гнёздах? – удивилась она. – Не знала.

Насекомое, вытащенное мною из гнезда, в Центральных равнинах действительно называют джидам.
А в моей прошлой жизни его называли нарывником.

Причём тот, что попался мне, относился к виду южных нарывников.

И у этих созданий есть одна по-настоящему извращённая стратегия размножения.

В отличие от большинства насекомых, которые либо охраняют кладку, либо подбирают безопасное место, родители-нарывники просто откладывают яйца… где придётся.

В траве, на коре деревьев, на ветках – без разницы. Единственное, что они делают “заботливо” – складывают все яйца в одну кучу.

А дальше начинается самое странное.

Когда личинки вылупляются, они заползают на самую высокую точку поблизости.
И там ведут себя… крайне подозрительно.

Жёлтые личинки собираются в плотный круг, вытягивают тела – и начинают изображать цветок.

Каждая личинка – словно лепесток.
Вместе они выглядят как большой жёлтый бутон.

И когда шмель, приняв это за настоящий цветок, садится на “лепестки”…

Все личинки одновременно вцепляются в него.

Их цель проста.

Проехать зайцем… прямо в шмелиное гнездо.

«С этого момента гнезду можно ставить крест».

Облеплённый личинками шмель возвращается домой.
Внутри он стряхивает их – и они расползаются по улью.

Сначала личинки поедают нектар и пыльцу.
А затем – личинок самих шмелей.

Так нарывники и вырастают.

Конечно, если такие личинки прицепятся к бабочке или случайной пчеле, они чаще всего погибают.

Выживаемость у них – около двух процентов.

По-настоящему жестокий способ жизни.

– Среди разных видов джидам именно эти проникают в шмелиные гнёзда и растут, поедая пыльцу, нектар и личинок.

– Мерзкие существа… – пробормотала нуним. – Мне даже шмелей стало жалко.

Она ещё раз внимательно посмотрела на насекомое у меня в руке.

– Но ведь это тот самый… который оставляет ожоги на коже? И если его съесть много – можно умереть?

Как и ожидалось от семьи, живущей ядами, нуним прекрасно знала свойства этой твари.

Я кивнул.

– Да. Всё верно.

Оранжевая жидкость, которая сочилась из панциря, содержит вещество под названием кантаридин.

Если он попадает на кожу, возникает отёк и пузыри – почти как при настоящем ожоге.

Лечится это долго и часто оставляет следы.

Поэтому с ним обращаются крайне осторожно.

– Но… это… оно правда… действует так?

Нуним осторожно уточнила, действительно ли этот яд способен вернуть управителю Сычуани его утраченную мужскую гордость.

Я кивнул.

– Да… способен… вернуть мужчине достоинство…

Кантаридин – сильный яд.

Но у него есть один особый побочный эффект.

Попав в организм, он выводится через почки.
И в процессе выведения раздражает мочеиспускательный канал, вызывая сильный приток крови.

Проще говоря…

Пока вещество полностью не покинет тело, “величие” мужчины остаётся в полной боевой готовности.

Эффект очень похож на сильный возбуждающий препарат.

Судя по записям, его использовали ещё со времён Древней Греции.

Говорили даже, что супруга Цезаря, Ливия, якобы подмешивала его на пирах, чтобы развращать гостей…

А позже он стал любимым развлечением французской знати семнадцатого века – и всплывал даже в скандалах при дворе германского императора Генриха IV…

– Х-хватит! – вспыхнула нуним.

Она замахала руками.

Судя по реакции, она была не совсем уж глуха к разговорам “для взрослых”… но терпение всё же имело предел.

Я послушно закрыл рот.

Но внутри не удержался от улыбки.

Я нашёл её слабое место.

Оставив за спиной окончательно смущённую нуним, я снова покопался в разрушенном гнезде.

Я забрал несколько куколок и несколько уже вылупившихся личинок.

Раз часть уже вышла, значит остальные тоже скоро появятся.
Одних куколок будет достаточно.

После этого мы сразу направились в Зал Десяти Тысяч Ядов.

Нужно было использовать оборудование и мастеров клана Тан.

«Разумеется, делать лекарство я сам не собираюсь.
Лекарства – дело лекарей.
А яды… яды – дело Сычуаньского клана Тан».

– Сюда, Со Рён. Если объяснишь всё мастерам, отвечающим за приготовление ядов, они сделают всё по твоим указаниям, – сказала нуним.

Помещение для работы с ядами внутри Зала Десяти Тысяч Ядов выглядело по-настоящему впечатляюще.

Повсюду стояли не стеклянные, а фарфоровые сосуды, небольшие печи, странные вытяжные устройства, каких я раньше не видел.

По её жесту к нам поспешили несколько мастеров с закрытыми тканью лицами.

Я подробно объяснил всё, что знал.

Смертельная доза кантаридина при приёме внутрь – примерно 0,5 миллиграмма на килограмм массы тела.
Даже десяти миллиграммов достаточно, чтобы убить человека.

Известно, что в южных нарывниках содержание кантаридина составляет около десяти процентов.

На этой основе и нужно было готовить средство.

Ошибка – и не важно, управитель Сычуани это или простой человек.

Он умрёт.

Честно говоря, я думал, что всё будет куда проще.
Но чем больше считал, тем яснее становилось – дело крайне опасное.

К тому же речь шла о высшем чиновнике всей Сычуани.

Если с ним что-то случится – проблем не избежать.

Хотя кантаридин и использовали как возбуждающее средство сотни лет, именно с ним связано огромное количество смертельных случаев.

Нужна была предельная точность.

– А… вы случайно не знаете вес управителя Сычуани? – спросил я.

– Знаем. Он записан с прошлого раза. Сейчас принесу.

Нуним быстро вернулась с бумагой.

В ней значилось – около тридцати пяти гуаней.

Один гуань – это примерно 3,75 килограмма.

…

То есть около 131 килограмма.

«…Что?.. Серьёзно?..»

У меня на секунду закрались сомнения, сработает ли вообще лекарство при таком весе.

Теперь я даже начал понимать, почему у него “голова опущена”.

Но отступать было некуда.

Я ещё раз всё пересчитал и объяснил и нуним, и мастерам.

– Если высушить джидам и перемолоть, примерно десятая часть массы будет ядом.

Смертельной считается доза около трёх мо – примерно 11,75 миллиграмма.

Если принять три десятых мо на каждый гуань веса, погибает около половины принявших.

– Поэтому в лекарстве нужно использовать одну десятую мо – около 0,375 миллиграмма яда.

– Это примерно соответствует десяти каплям раствора – около 0,35 миллилитра.

«У меня сейчас мозг взорвётся…»

Используя местную систему мер, я долго подгонял все расчёты под привычные для них единицы.

Ни о каких миллиграммах и шприцах речи, разумеется, не шло.

Когда я закончил объяснение, мастер, отвечающий за приготовление ядов, смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

А потом его лицо наполнилось неподдельным восхищением.

– Настолько точные расчёты… Я не ожидал, что у тебя такие способности к счёту. Обещаю – всё будет выполнено без ошибок.

– Прошу… сделайте как следует.

Оставив всё на их руках, я вышел из Зала Десяти Тысяч Ядов.

Я чувствовал, как нуним то и дело украдкой смотрит на меня.

Похоже, мой мозг неожиданно показался ей… привлекательным.

Если честно, большинство мастеров боевых искусств здесь думают в основном мышцами.

Так что неудивительно.

По-своему нуним очень повезло со мной.

***

Поздним вечером, в покоях Мастера Десяти Тысяч Ядов.

Внутри сидели Тан Хва Ын и дед.

– Значит… лекарство готовят из джидам?

– Да, дедушка.

Они говорили о том самом средстве, которое готовил Со Рён.

– Я всегда считал этот яд просто ожоговым или смертельным… А у него, оказывается, такие свойства. Нам стоит пересмотреть исследования ядов в клане.

– Я тоже так думаю.

Клан Тан изучал джидам и раньше – но только с точки зрения летальности.

Никто не проверял, что будет при малых, не смертельных дозах.

– И он ещё и хорошо считает?

– Да. Он разделил одну мо на десять и связал это с количеством капель.

– Хм… удивительный мальчик. Я думал, он просто хорошо разбирается в ядовитых существах. Но чем больше слышу – тем ценнее он кажется.

– Да, дедушка.

– Он тебе нравится больше, чем вначале?

На этот вопрос Тан Хва Ын чуть заметно кивнула.
На её щеках появился слабый румянец.

– Да… Простите. Я была слишком поспешна в своих выводах.

– Ничего. С этого момента можешь всё исправить.
Кстати… как он собирается проверять действие лекарства?

Нуним замялась.

А потом произнесла так тихо, что голос был похож на жужжание комара:

– Он сказал… что старейшины побочных ветвей слишком самоуверенны… и что он прямо сейчас… “наведёт порядок в правилах семьи”…

– Что?..

В ту же ночь по покоям Мастера Десяти Тысяч Ядов разнёсся громкий смех.

– Ку-хахаха! Вот уж действительно занятный юноша!

***

Дед не признавал выходных.

Но по меркам моей прошлой жизни выжить без отдыха было бы невозможно.

С большим трудом мне удалось выбить себе один выходной на каждые десять дней.

И именно в такой день, после завтрака, я спокойно занимался циркуляцией энергии по Малому Небесному Кругу, когда ко мне пришла служанка.

– Молодой господин Со Рён, из Павильона Чёрной Черепахи передали – лекарство готово.

– Понял.

Я тут же прекратил практику и поспешил туда.

Мне и самому было любопытно посмотреть на результат.

В Зале Десяти Тысяч Ядов меня встретили старейшины.

Один из воинов почтительно подал мне небольшую коробочку.

Внутри лежали маленькие круглые пилюли.

– Чтобы было легче принимать, мы добавили порошок солодки и мёд, – доложил он.

…Лишние, конечно, старания.

Я кивнул.

– Вы строго соблюдали пропорции?

– Разумеется, молодой господин. Всё выполнено в точности.

И тут раздался голос деда:

– Лекарство готово. Но как ты собираешься проверить его действие?

Я улыбнулся.

– Пусть убедятся те, кто сомневается.

Дед удовлетворённо кивнул.

– Верно. Мы не сомневаемся. Пусть проверят сами.

И он приказал позвать старейшин побочных ветвей.

***

Вскоре двери распахнулись.

Шесть старейшин вошли в зал.

– Зачем вы нас позвали?

Я поставил коробку в центр стола.

– Лекарство готово.

– Ты? А не глава клана? Это и есть средство для управителя Сычуани?

– Именно.

– Раз вы сомневались в моих способностях, мы решили дать вам возможность убедиться лично.

Старейшины переглянулись.

– Проверка, значит…

– Разумеется. Без проверки отправлять лекарство управителю Сычуани было бы безумием.

– Тогда… покажи.

Я выложил перед каждым из них по две пилюли.

– Это для вашей проверки.

Лица старейшин вытянулись.

– Ты предлагаешь нам самим это принять?

Я посмотрел на деда с наигранной неловкостью.

– Вы же сами говорили… что воины клана Тан не боятся ядов. Но сейчас… выходит, вы боитесь?

Самое ненавистное слово.

Для любого мужчины.

А для старейшин легендарного клана убийц – тем более.

– Боимся?!

– Ха! Ты думаешь, мы испугаемся какого-то джидам?!

– Да ты, мальчишка, решил нас унизить?!

– Если лекарство не подействует – мы наведём порядок в законах семьи прямо сегодня!

Старейшины схватили пилюли и проглотили их – по две штуки каждый.

А спустя совсем немного времени…

Правила побочных ветвей Сычуаньского клана Тан действительно были “приведены в порядок”.

Самым наглядным и поистине величественным образом.