Зал Десяти Тысяч Ядов (3)

Тан Чхоль Сан улыбался, глядя, как Тан Хва Ын объясняет Со Рёну яды клана.

Дочь говорила увлечённо – так, будто наконец-то попала в свою стихию. Со Рён слушал внимательно, не перебивая, и в его глазах было то самое выражение, которое Чхоль Сан любил видеть у людей – живой интерес.

«Кажется, можно выдохнуть».

Хотя он уже решил связать их, сомнений у него хватало.

Он слишком хорошо знал, что Хва Ын думает обо всём этом.

Продолжение рода – вопрос, который он, по сути, повесил на неё одну. И Хва Ын, понимая это, годами пыталась доказать клану, что справится лучше любого мужчины.

А клан годами подливал масла в огонь.

– Родись она сыном…
– Тогда уже давно дошла бы до уровня Ста Ядов.

Слышать такое с детства – значит научиться жить под чужим взглядом. Особенно под взглядом старейшин побочных ветвей, которым только дай повод ткнуть в слабое место.

И повод мог появиться в любой момент.

«Единственную прямую наследницу главной ветви – за телосложение Десяти Ядов?»

«Будущее клана Тан…»

У женщин боевых семей свой негласный долг – искать сильного мастера, выбирать надёжного, перспективного. Так заведено, так принято, так вбито в головы.

Поэтому Чхоль Сан и боялся. Боялся, что придётся давить на дочь ради клана, ломая ей сердце.

Он не взял наложницу, чтобы не ранить жену. Но и к Хва Ын не мог отнестись холодно.

Вот почему, когда дочь вылетела в ярости, бросив:

– Я сама решу, достоин ли этот юноша меня!

…в доме стало тревожно.

– Ну что? – спросил он тогда. – Какой у юноши предел?

– Оценивать лучше тебе, – отозвался Мастер Десяти Тысяч Ядов. – Но по тому, что я вижу… уровень Десяти Ядов.

– Если ты так сказал, значит так, – вздохнула жена. – Жаль. Был бы хотя бы уровень Ста Ядов…

– Тогда Хва Ын, скорее всего, его не примет, – сказал Чхоль Сан, и это прозвучало не как упрёк, а как констатация.

Он считал Со Рёна сокровищем – не по происхождению, не по «школе», не по красивому титулу. Сокровищем по сути. Но понимал, что Хва Ын может смотреть иначе – слишком много на неё давят.

Клан Тан занимается всеми ядами, но далеко не все использует. И увлечение Со Рёна – ядовитые твари, змеи и насекомые – в клане считалось непрактичным.

Слишком капризно. Слишком хлопотно. Слишком много переменных.

Однако Чхоль Сан помнил, что сказал Со Рён ещё на Хэнаме: если тварей не просто ловить, а разводить и усиливать их токсичность – это меняет правила игры.

Это открывает новые пути.

Мастер Десяти Тысяч Ядов посмотрел на сына прямо:

– И что ты будешь делать? Силой сделаешь его зятем? Дочь будет ранена, но если характер у мальчишки хороший, он её утешит. Проживут.

Слова были жёсткими, клановыми.

Чхоль Сан ответил спокойно:

– Пока подождём.

– Подождём?

– Да. Во-первых, доверимся Хва Ын. Во-вторых – доверимся Со Рёну.

– Хва Ын ещё ладно. А Со Рёну почему?

Чхоль Сан чуть усмехнулся:

– Потому что она может сама разглядеть в нём то, что мы видим. И потому что если они сами сделают шаг навстречу – вмешиваться не придётся.

Мастер Десяти Тысяч Ядов кивнул:

– Ладно. Справедливо.

Но истинная надежда Чхоль Сана всё равно была в Со Рёне.

Если парень действительно понимает ядовитых тварей так, как говорит… он может найти выход. Так же, как уже нашёл его с детёнышами Синепятнистой Сороконожки и с тем редким клопом.

И, как бы ни звучало, величайшей «ядовитой тварью» клана Тан была его собственная дочь.

Самая ценная. Самая опасная. Его главное творение.

– И разве Со Рён сам не сказал? – добавил Чхоль Сан.

– Что именно?

– Что он знаток ядовитых тварей. А Хва Ын – ребёнок, носящий в себе яд клана. Если он и правда знаток… давай хотя бы раз дадим ему шанс.

– Хм… знаток…

Чхоль Сан и сам не был уверен, что дочь примет это. Но другого пути, не ломая её, он не видел.

***

На следующее утро они поняли всё без слов.

Взглядов избегали. В комнате стояла тишина, будто кто-то пролил воду на угли.

«Похоже, “знаток” на нашу дочь не сработал».

И потому после завтрака они собрались обсудить, как сблизить этих двоих.

– Видели их утром? – мрачно сказал Мастер Десяти Тысяч Ядов. – Что-то произошло.

– Похоже, Хва Ын отвергла юношу, отец, – тихо ответил Чхоль Сан.

– Тогда придётся вмешаться, – вздохнула жена. – Но не давлением. Сначала пусть привыкнут друг к другу. Как лучше?

Она предложила:

– Сделаем вид, что уважаем решение Хва Ын, и назначим её отвечать за базовую подготовку Со Рёна. Будут часто видеться – появится привязанность.

– Неплохо, – кивнул Чхоль Сан. – Тогда так. И ещё… я попробую попросить старца Бессмертного Лекаря о милости «Очищения костного мозга». Если у парня с меридианами плохо – прочистим.

– Раз уж на Хва Ын не подействовало, не мечтай лишнего, – буркнул Мастер Десяти Тысяч Ядов.

И ровно в этот момент снаружи раздалось:

– Отец, это Хва Ын.

Чхоль Сан поднял голову.

– Входи.

Хва Ын вошла – и тут же слегка смутилась, увидев, что все трое сидят вместе.

– О… вы все здесь?

И всё же что-то было иначе.

Он знал дочь больше двадцати лет, но сегодня в ней чувствовалась едва заметная перемена – не в словах, а в том, как она держится.

Хва Ын села, налила себе чаю и, будто боясь собственного голоса, произнесла:

– Мне нужно кое-что сказать.

– Мы слушаем, – мягко ответил Чхоль Сан.

– Я… я решила поступить так, как предлагал отец.

Уши у неё вспыхнули, щёки тоже порозовели.

Чхоль Сан нахмурился:

– Как именно? Что ты имеешь в виду?

Хва Ын стала красной так, будто сама светится.

– Про юношу… про Со Рёна.

– Про Со Рёна… а?!

Мастер Десяти Тысяч Ядов аж подался вперёд:

– Ты согласилась?

– Да, дедушка.

Жена прикрыла рот ладонью:

– Ох… Хва Ын, он тебе понравился?

– Не то чтобы… «понравился», – выдавила Хва Ын, но смысл был ясен.

Речь о браке.

Чхоль Сан не выдержал:

– Почему так быстро? Я думал, он совсем не в твоём вкусе. У него ведь телосложение Десяти Ядов.

Хва Ын сжала чашку, как спасательный круг:

– Он… он пообещал ради меня стать Величайшим Под Небесами. Дал клятву.

– Что?! – выдохнули разом.

Чхоль Сан шагнул ближе:

– Объясни. Что он сказал?

И Хва Ын, уже не как вспыльчивая дочь главы клана, а как смущённая женщина, тихо произнесла:

– Он сказал, что пусть может принять только десять ядов… но заполнит эти десять ядами Десяти Великих Ядовитых Существ Центральных равнин. Ради меня.

Мастер Десяти Тысяч Ядов расхохотался:

– Ха-ха-ха! Вот это дерзость! Амбициозный парень.

Амбициозный – и умный.

Не ради «величия», не ради выгоды. Ради женщины.

И именно это обещание пробило броню, которую Хва Ын носила годами.

Но она тут же нахмурилась:

– Мне… страшно. А вдруг это просто слова?

Чхоль Сан улыбнулся и поставил на стол деревянную шкатулку с пером Птицы Чжэнь.

– Послушай. У редких лекарств, духовных тварей и необычных встреч в мире мурима обычно есть предназначенный хозяин.

– Верно, – подтвердил Мастер Десяти Тысяч Ядов. – Обычные люди тянутся к этому из жадности – и получают беду.

– Но… к чему вы? – Хва Ын непонимающе моргнула.

Чхоль Сан заговорил спокойнее:

– Вспомни Хэнам. Почти сто лет никто не мог поймать Синепятнистую Сороконожку – а мы поймали. Мы нашли того редкого клопа. Мы увидели Птицу Чжэнь. Почему всё это случилось именно тогда?

– Не знаю…

– Потому что появился тот, кому это предназначено. Тот, кто понимает ядовитых тварей лучше других. Просто смотри. Если Со Рён дал тебе такую клятву – он найдёт путь.

Напряжение на лице Хва Ын стало таять, и румянец вернулся уже другим – тёплым, не вспыхнувшим.

А разговор тут же повернул в сторону куда более практичную: как «слепить» из Со Рёна идеального человека клана Тан.

– Отец… – Хва Ын запнулась. – Я сказала Со Рёну, что свадьба возможна после совершеннолетия. И что я соглашусь окончательно, если за три года он добудет яд хотя бы одного из Десяти Великих. Он… понял?

Мастер Десяти Тысяч Ядов фыркнул:

– А почему не троих? Одного мало, чтобы увести нашу дочь.

Жена покачала головой:

– Не понял. Мужчины в таких вещах слепы. Он наверняка решил, что это условие, которое надо выполнить любой ценой.

– Тогда мне ему объяснить? – спросил Чхоль Сан.

– Не надо, – быстро сказала жена. – Пусть думает, что ещё не заслужил. Будет стараться сильнее. Ради Хва Ын.

– Р-ради меня?.. – у Хва Ын голос дрогнул.

– Конечно, – улыбнулась жена. – В конце концов свадьбы всё равно не будет до восемнадцати.

Мастер Десяти Тысяч Ядов подвёл итог:

– Значит, будем обращаться с ним как с зятем… и делать вид, будто всё ещё не решено. Пусть пашет и становится идеальным членом семьи.

Кабинет главы клана загудел, будто там не брак обсуждали, а стратегическую операцию.

Я лишь на мгновение остолбенел от того, что они так спокойно говорят о «тихих» ядах.

Потом нуним и семья главы клана повели меня дальше.

Мы прошли по коридору, освещённому ночными жемчужинами, и углубились в пещеру, оставляя за спиной полки с готовыми ядами.

Впереди появилась деревянная дверь.

– Здесь держат ядовитых тварей клана Тан, – сказала нуним.

– Вот оно…

У меня сердце ещё колотилось после «семейной философии», но стоит услышать про ядовитых тварей – и любопытство берёт верх.

«Я неисправим».

Дверь скрипнула:

– Скри-и-ип…

И я замер.

Это был не «питомник». Не «зверинец», который я себе рисовал.

Это была… почти бойня.

Змеи в банках – исхудавшие, вялые. Видов мало. Порядка – минимум.

Похоже, их держали недолго – сняли яд и списали. Никакой системы разведения. Никакой кормовой базы. Никакого понимания экологии.

– Это…

– Разочаровывает? – тихо спросила нуним. – Ядовитых тварей сложно растить. Они часто гибнут. Это не травы и не грибы.

Она была права. Растение можно засадить полями. А тварь надо понимать – привычки, корм, среду. Иначе она просто умирает.

Тесть заметил моё выражение и хлопнул меня по плечу:

– Если хочешь – возьми это место под себя. Клан даст всё. Деньги, люди, клетки, корм. Нужны твари – поймаем, какие скажешь.

– Правда?

От такого предложения голова слегка закружилась.

Страх перед тем, что эта семья опасна, никуда не делся… но рядом с этим вдруг проступило другое чувство.

Если тебе обещают поддержку твоего дела без ограничений – это почти рай.

Примерно как мощный новый компьютер, удобное кресло, большой экран… и курица каждый день.

Да. Примерно так.