Первый поцелуй (2)

Кисловатая жидкость, от которой пощипывало язык, скользнула вниз вместе с моим судорожным глотком.

То, что матка влила мне в рот, прошло по горлу прямо в желудок.

Ощущение было таким, будто я одним махом опрокинул крепкий виски – я чуть ли не физически чувствовал, где у меня пищевод, а где уже начинается желудок.

Но в тот момент в голове у меня была только одна мысль.

Нет, не о странной жидкости.

Не о том, что пчёлы держали меня, как пленника.

И даже не о том, что только что произошло нечто совершенно безумное.

Меня занимало совсем другое.

Мой первый поцелуй.

Его украла пчелиная матка.

Именно эта мысль целиком завладела моим сознанием.

«Я ведь хотел, чтобы первый поцелуй был с чувствами… с атмосферой… с чем-то важным… А моя романтика…»

Сопротивляться я не мог.

Стоило мне дёрнуться, как пчёлы только сильнее вцеплялись лапками в руки и ноги.

В конце концов я просто обмяк и перестал бороться.

Матка продолжала вливать в меня свою жидкость.

Глоток.

Ещё глоток.

А потом…

То ли это безумие, показавшееся одновременно и коротким, и бесконечно длинным, наконец закончилось, то ли матка просто решила, что с меня хватит – но её усики мягко коснулись моей головы.

Чавк.

Когда её рот оторвался от моих губ, между нами ещё на миг потянулась блестящая ниточка жидкости, а потом оборвалась.

Я рухнул на землю, совершенно обессиленный.

Пчёлы тут же подхватили меня, вытащили из дупла и, словно выполнив свою часть работы, одна за другой скрылись обратно внутри.

«Вот и всё… получила, что хотела… Это потому что она матка?..»

Я был настолько ошарашен всей этой нелепой сценой, что ещё какое-то время просто брёл к выходу с тренировочной площадки, как человек, которого выбросило на берег после шторма.

Шаг.

Ещё шаг.

И тут меня будто ударило.

«Погоди… А что это вообще было? Только не говори, что я сейчас проглотил…»

Но додумать мысль я не успел.

С телом начало происходить что-то странное.

Сначала я не обратил внимания – слишком уж был выбит из колеи. Но стоило голове чуть проясниться, как вместе с каждым шагом по телу стала расползаться какая-то неприятная, зудящая странность.

Нечто вроде лёгкого, вязкого жара.

Сначала я решил, что это просто последствия душевной травмы от украденного первого поцелуя.

Но нет.

Это было не головокружение. Не тяжесть в желудке.

Ощущение шло снизу.

Из-под пупка.

Из самой нижней части живота.

Тук.

Тук-тук.

Когда я прислушался к себе, то ясно почувствовал в даньтяне крошечную пульсацию – будто там билось что-то размером с рисовое зёрнышко.

К тому моменту, как я почти дошёл до выхода с тренировочной площадки, эта пульсация стала куда сильнее.

И вместе с ней по всему телу пошли другие симптомы.

Перед глазами поплыл красный оттенок.

По телу хлынул жар.

Нет, не просто хлынул – меня буквально начало распирать изнутри.

Тук-тук. Тук-тук.

Жар в теле и пульс внизу живота.

Зрение мутнело.

По каким-то неведомым внутренним путям что-то неслось, как сорвавшаяся с цепи река.

«Подождите-ка… Это же почти то же самое, что при культивации Техники Возвращения Пяти Ядов к Истоку! Мёд Златошёрстной королевской пчелы должен был давать два месяца внутренней энергии… Тогда то, чем меня накормила матка – это ро…»

В тот самый момент, когда я уже почти понял, что пульсация идёт из даньтяня, и почти догадался, почему он так взбесился…

Сквозь мутнеющее зрение я увидел, как ко мне бегут дед, Мастер Десяти Тысяч Ядов, и Хва Ын.

– Со Рён!

– Со Рён!

А потом меня поглотил жар.

***

Услышав, что Златошёрстные королевские пчёлы утащили Со Рёна, Хва Ын и Мастер Десяти Тысяч Ядов примчались к тренировочной площадке, едва не снося всё на пути.

Именно тогда они и увидели его.

Со Рён, пошатываясь, брёл к выходу с площадки с совершенно пустым, затуманенным взглядом.

А потом вдруг рухнул.

Прямо как срубленное дерево.

– Со Рён!

– Со Рён!

На этот раз Хва Ын оказалась быстрее деда.

Она стремительно рванулась вперёд и успела подхватить Со Рёна прежде, чем он ударился о землю.

Стоило ей прижать его к себе, как она сразу почувствовала неладное.

Щёки у него горели.

Дыхание было сладким.

А от самого тела исходил такой жар, что казалось – ещё немного, и он начнёт обжигать ладони.

– Дедушка! С Со Рёном что-то не так! Он весь пылает!

– Отойди и дай посмотреть!

Дед, едва подскочив, схватил его за запястье, нащупал пульс – и глаза у него резко расширились.

– Это…! Он только начал культивировать внутреннюю энергию, а в него вдруг влили чудовищно сильный эликсир! Слишком сильный!

– Эликсир?

– Да. Я ещё не понимаю, что именно он проглотил, но штука невероятно мощная. Времени нет. Я поведу лекарственную силу. Ты – карауль!

– Да, дедушка!

Ситуация была совершенно безумной.

По словам самого Со Рёна, мёд Златошёрстной королевской пчелы нельзя было добывать снова и снова. Что именно он успел получить от матки, было неясно.

Дед сорвал с него верхнюю одежду и немедленно начал направлять бушующую лекарственную силу.

Пот действовал буквально стеной.

Жилы на теле Со Рёна вздулись так, будто вот-вот лопнут.

Стоило деду на миг ошибиться – и его могло бы просто разорвать изнутри.

Тем временем Чо, Хян и Бин, которые до этого сидели на Хва Ын, начали тревожно метаться по её одежде вверх-вниз.

– Не волнуйтесь. С папой всё будет хорошо.

Хва Ын сама не заметила, как сказала это вслух.

Сороконожки явно хотели перебраться на тело Со Рёна, но, когда она строго велела им не мешать, всё же остановились.

И правда… удивительные существа.

***

– Мм…

Первым, что я почувствовал, когда очнулся, была прохлада на лбу.

Я медленно открыл глаза.

Передо мной оказалось лицо нуним.

Щёки у неё были чуть розовыми, а в руке – влажная ткань, которой она осторожно вытирала мне пот.

– Со Рён? Ты проснулся?

– Где… я?..

Комната была явно не моей, и я с трудом повернул голову, пытаясь понять, куда меня занесло.

Хва Ын продолжала вытирать мне лоб и тихо объяснила:

– Мы в лекарственном зале клана Тан. Когда услышали, что тебя утащили Златошёрстные королевские пчёлы, мы с дедушкой сразу побежали на тренировочную площадку. Там ты как раз выходил наружу… и вдруг рухнул. Мы принесли тебя сюда. Ты помнишь, что произошло?

«Точно. Пчёлы меня утащили… а потом у меня украли первый поцелуй… Госпожа Хва Ын, простите…»

Мне ведь хотелось сохранить первый поцелуй для неё.

С мыслью о том, что его у меня отобрала не девушка, а ядовитая тварь, я невольно поник.

И нуним тут же встревожилась:

– Со Рён? С тобой всё в порядке? Что случилось? Тебе плохо? Позвать дедушку?

Но рассказывать ей правду было бессмысленно.

Ничего хорошего из этого бы точно не вышло.

Я быстро взял себя в руки и ответил:

– Н-нет, всё нормально. Просто… на миг стало как-то странно.

Но Хва Ын всё равно не отступала.

На лице у неё по-прежнему стояло беспокойство.

– Что именно ты съел? Дедушка сказал, что ты, похоже, проглотил эликсир уровня от среднего до высокого. Это был мёд Златошёрстной королевской пчелы? Или… что-то другое? Может быть, внутреннее ядро?

«Эликсир?.. Ах да. Это ведь действительно было похоже на то, как если бы меня накормили маточным молочком…»

Её слова мгновенно вернули мне одну важную мысль.

Да, это точно было маточное молочко.

И если подумать… то, что произошло между мной и маткой, вообще-то не было поцелуем.

Скорее, это было что-то вроде кормления.

Нечто, что пчёлы, видимо, делают в своём собственном мире.

Я построил им дом – а они, выходит, просто накормили меня как почётного гостя на новоселье.

Матка просто передала мне пищу.

Никаких чувств.

Никакого поцелуя.

«Слава богу. Значит, не считается!»

Убедив себя в этом, я ответил Хва Ын:

– А… то, что я съел… матка дала мне то, чем питается сама. Я не знаю местного названия. Но, если по-своему, это скорее маточное молочко.

– Маточное молочко?

Чтобы объяснить, пришлось начать с самых основ.

– В улье, вообще-то, живут три типа пчёл.

– Три? Ты уже говорил о матке и рабочих пчёлах. Есть кто-то ещё?

Я кивнул.

– Да. Рабочие пчёлы, трутни и матка. Как я уже рассказывал, матка всю жизнь откладывает яйца, а рабочие пчёлы всю жизнь трудятся.

– А трутни?

По лицу Хва Ын было видно – ей действительно любопытно.

А я уже заранее знал, какая у неё будет реакция.

– Ну… если совсем просто…

– Да?

– Они существуют ради того, чтобы делить с маткой радости облаков и дождя. Больше они практически ни на что не годятся.

– …

Хва Ын замолчала.

Щёки у неё снова начали краснеть.

Кашлянув, она выдавила:

– П-понятно. Хорошо. Тогда… расскажи дальше про маточное молочко.

Я чуть не рассмеялся.

Похоже, иммунитет к таким темам у неё всё-таки начал понемногу вырабатываться.

– Рабочие пчёлы собирают мёд и пыльцу, чтобы кормиться. Но матка их не ест.

– Не ест?

– Нет. Матка от рождения и до смерти живёт только на маточном молочке, которое производят рабочие пчёлы.

Если точнее, личинки рабочих пчёл тоже получают его в самом начале жизни – но только ненадолго. Потом они переходят на мёд и пыльцу.

Мёд для них – источник энергии.

Пыльца – белок.

А вот матка питается исключительно маточным молочком.

Когда рабочие пчёлы взрослеют и переходят на уход за личинками, их слюнные железы превращаются почти в подобие молочных, и они начинают вырабатывать это молочко.

По сути – пчелиное молоко.

– Вот как… Значит, матка ест это всю жизнь, – тихо проговорила Хва Ын.

Я кивнул и сразу подчеркнул главное:

– Но у маточного молочка есть особый эффект.

– Особый?

– Да. Рабочая пчела живёт всего около полутора месяцев. А матка, которая всю жизнь питается этим молочком, может прожить в шестьдесят раз дольше. Представляешь?

– А… значит, вот почему…

Я ждал хоть какого-нибудь удивления.

Что-нибудь вроде: «Ого, неужели рабочие пчёлы живут так мало, а матка так долго?!»

Но Хва Ын лишь спокойно кивнула.

Я даже немного расстроился – столько старался объяснять.

И вдруг она ярко улыбнулась:

– Тогда всё ясно. Поздравляю, Со Рён.

– Поздравляешь? С чем?

– Разве мёд Златошёрстной королевской пчелы не давал прирост внутренней энергии примерно за два месяца?

– Да… но при чём тут…

– А при том, – мягко сказала она, – что ты культивируешь основу клана Тан – Технику Возвращения Пяти Ядов к Истоку. Она ещё не может полностью переваривать силу столь мощного эликсира. Но если мёд даёт два месяца внутренней энергии, а то, что ты получил, и правда было маточным молочком… тогда выходит, ты получил в шестьдесят раз больше. Десять лет внутренней энергии.

– Десять лет?..

– Да. Поздравляю с великой удачей.

От её слов я тут же начал циркулировать внутреннюю энергию.

И мгновенно это почувствовал.

Мой даньтянь, который раньше был крошечным, как зёрнышко, теперь стал куда плотнее, тяжелее, полнее.

Если раньше он едва ощущался, то теперь в нём сидело нечто сравнимое уже не с зерном, а скорее с каштаном.

Живая, упругая сила.

– Это…

– Со Рён, у тебя теперь достаточно внутренней энергии, чтобы соответствовать уровню Десяти Ядов. Если ты выдержишь испытания клана Тан, тебя официально признают достигшим этого уровня – как настоящего мастера клана Тан.

Радость от мысли, что я теперь, возможно, смогу использовать цингун, как нуним, или метать скрытое оружие по-настоящему мощно… продлилась ровно миг.

Потому что следом пришла другая мысль.

Раньше я шёл по обычной программе.

А теперь мне, похоже, предлагают сразу перепрыгнуть на уровень выпускных экзаменов.

Четыре тысячи запахов ядов.

Тысяча траекторий скрытого оружия.

И всё это – вдруг, сразу, без подготовки.

В прошлой жизни меня, конечно, часто называли гением, когда речь шла о ядовитых насекомых и том, что мне по-настоящему было интересно.

Но вот когда дело доходило до обычной учёбы…

Оценки там были, скажем так, более приземлённые.

«Учёба – это вам не шутки…»

Пока я тонул в ужасе перед чем-то, очень напоминающим внезапный вступительный экзамен в университет, Хва Ын неожиданно заговорила чуть смущённым голосом:

– И… потом посмотри в зеркало.

– В зеркало?

– Похоже, у маточного молочка есть и другие эффекты…

Я посмотрел на неё.

Щёки у неё снова стали розовыми – точно так же, как в тот момент, когда я только открыл глаза.