Сычуаньский клан Тан (5)

– Это… это сон?!

Если молодая госпожа вдруг плачет посреди леса, ведя себя совсем не так, как прежде, значит, это точно сон.

А когда она рыдает, называет меня спасителем и смотрит так, будто от меня зависит вся её жизнь, сомнений не остаётся – я сплю.

Я так и сказал, но молодая госпожа лишь покачала головой.

Вытерев слёзы, она всё ещё стояла на коленях и ответила:

– Это сон, но не совсем сон, спаситель. Скорее, краткий миг осознанного сновидения.

«И что это вообще значит?..»

Пока я стоял в полном замешательстве, она заговорила снова, не поднимаясь с земли:

– Я – мать тех троих детей, которых вы спасли, спаситель.

– Троих детей?

Я невольно вспомнил о трёх маленьких девочках, что прижимались ко мне.

Опустив взгляд, я увидел их – они сосали пальцы и с любопытством смотрели на меня снизу вверх.

На вид им было года четыре или пять. Удивительно милые.

И вдруг меня накрыло странное чувство узнавания.

Если это те самые трое, которых я спас…

– П-погодите. Вы… про детёнышей сороконожки?

– Да, спаситель. Чтобы не напугать вас, я временно приняла облик этой женщины после того, как она поглотила моё внутреннее ядро. Я – их мать.

– То есть… Синепятнистая Сороконожка? Та самая?

– Да, спаситель.

Женщина, принявшая облик Тан Хва Ын, призналась, что она и есть Синепятнистая Сороконожка.

Нет, не женщина.

Существо, принявшее её облик.

А трое детей у меня на руках, с опаской поглядывающие на неё, были теми самыми детёнышами сороконожки.

«Стоп… так они все девочки?!»

Меня внезапно кольнуло чувство вины.

Учитывая, что раньше они совершенно беззастенчиво наблюдали за мной во время купания…

Я поспешил сменить тему и спросил, зачем она явилась ко мне в этом странном сне.

– Почему… почему вы появились в моём сне?

Её лицо исказилось глубокой скорбью, и слёзы, казалось, были окрашены кровью.

– Меня безжалостно убили, оставив моих детей одних. Моя обида достигла небес, и дух остался связан с внутренним ядром.

Я не могла рассеяться из-за обиды и не могла вознестись.

Поэтому мой дух поселился в теле этой женщины и проклял её, ожидая шанса отомстить. Этот шанс и стал возможен лишь потому, что вы, спаситель, пришли с моими детьми.

– Понимаю…

История матери, умершей и оставившей детей, была слишком тяжёлой.

Если подумать, именно я выдал её местоположение, и по спине пробежал холодок.

Но, словно прочитав мои мысли, она покачала головой:

– Нет. Вы не знали, где именно я нахожусь.

Если рассуждать так, то врагами были бы все – те, кто породил спасителя, кто помог ему, кто дал ему дорогу.

Поэтому я лишь благодарна вам за то, что вы спасли моих детей.

Иначе они умерли бы, так и не увидев света.

– Всё равно… я поступил опрометчиво.

Я спас одну жизнь, но косвенно разрушил целую семью.

Мысль о том, что эти дети будут расти без матери, была тяжёлой.

Я осторожно переложил девочек в её объятия.

Пусть даже во сне – но пусть они будут вместе.

– Вот… ваши дети.

– С-спасибо, спаситель… мои девочки…

Она прижала их к себе, заливаясь слезами.

Я неловко наблюдал за этим воссоединением, пока, спустя некоторое время, она не вытерла глаза и не заговорила снова:

– Если вам так тяжело на душе… не могли бы вы выполнить одну просьбу?

Я кивнул.

Пусть и невольно, но я был частью этой истории.

– Я выполню любую просьбу.

Тогда она сложила руки и, собравшись с духом, сказала:

– Пожалуйста… позаботьтесь о моих детях, пока они не вырастут.

– Что? Но разве сороконожки не покидают мать после двух линек?

Я знал, что обычные сороконожки быстро становятся самостоятельными.

Я и так собирался держать их при себе подольше, но…

Она покачала головой:

– Это верно для обычных существ. Мы другие. Прошу, позаботьтесь о них, пока они не вырастут…

Я представил себе сороконожек размером с дом и слегка напрягся.

Но они хорошо понимали меня, так что, возможно, всё не так страшно.

И потом, это была не незаконная коллекция, а вполне осознанное «усыновление».

– Хорошо. Я позабочусь о них.

– С-спасибо!

Так забота о детёнышах окончательно легла на меня.

Это уже больше походило на приёмную семью, чем на содержание тварей.

Раз уж появилась их мать, я решил спросить о том, что меня давно волновало:

– А чем их кормить? И на что мне стоит обратить внимание?

Синепятнистая Сороконожка, всё ещё с лицом Тан Хва Ын, ответила с облегчённой улыбкой:

– Вы и правда спаситель… так заботитесь о них.

Пока дети не пройдут две линьки, они питаются энергией, исходящей от внутреннего ядра матери. После этого они могут расти, поглощая энергию всего сущего. Мясо тоже подойдёт, но…

– То есть мне не нужно готовить для них еду?

Я выдохнул с облегчением.

Если бы существа размером с дом начали жрать всё подряд, это стало бы проблемой.

Но тут возник другой вопрос:

– Но… у меня ведь нет внутреннего ядра?

Она мягко коснулась груди:

– Всё в порядке. Разве эта женщина не здесь? Раз она поглотила моё внутреннее ядро, дети смогут питаться энергией, текущей из этого тела.

– Тогда мне придётся постоянно быть рядом с молодой госпожой…

Чтобы дети получали энергию, мне пришлось бы держаться рядом с Тан Хва Ын, да ещё и с сороконожками при себе.

А наши отношения и так были… неопределёнными.

Заметив моё сомнение, она улыбнулась:

– У меня есть план. Вы сможете кормить детей, отблагодарить меня и завоевать сердце этой женщины. Хотите услышать? Она тоже будет вам благодарна.

Звучало слишком сладко.

Накормить детей, заполучить сердце молодой госпожи и всем остаться довольными.

Я не мог не заинтересоваться.

Честно говоря… Тан Хва Ын была очень красива.

– И правда есть такой способ?

– Конечно, спаситель.

Оказалось, что Тан Хва Ын сейчас находится под проклятием.

Из-за этого от её тела исходил дурной запах.

Обида матери, умершей, оставив детей, была столь сильной, что она наложила проклятие, отталкивающее мужчин.

Чтобы ни один мужчина не приблизился к ней.

– То есть… если снять проклятие, я смогу быть рядом с ней, дети будут питаться энергией, и запах исчезнет?

– Именно так, спаситель.

Я нахмурился.

Это выглядело так, будто я пользуюсь её слабостью.

– Мне это не нравится. Такое ощущение, будто я вынуждаю её согласиться.

Использовать чужую беду ради собственной выгоды – путь, который моё сердце не принимало.

Я хотел, чтобы Тан Хва Ын выбрала меня сама.

Я ведь романтик.

Выслушав меня, Синепятнистая Сороконожка кивнула:

– Вы действительно праведный человек, спаситель.

– Скорее уж глуповатый, – пробормотал я.

– Эта женщина ищет сильного мужчину. Я бы и рада передать вам своё внутреннее ядро, но оно уже поглощено её даньтянем…

– А с телом Десяти Ядов стать сильным непросто.

– Десяти Великих Ядовитых Существ…

Её слова зацепили меня.

И тут меня осенило.

– У меня есть идея. Вы доверите её мне?

– Идея?

– Да. Способ накормить детей и помочь мне самому.

Похоже, завтра мне предстоял серьёзный разговор с молодой госпожой.

***

На следующее утро Тан Хва Ын сообщили, что Со Рён просит о встрече.

Это её удивило.

За ужином он выглядел подавленным, хотя и старался не показывать.

– Он ждёт в беседке внутреннего двора?

– Да, госпожа.

– Хорошо.

С лёгким чувством вины Тан Хва Ын направилась к беседке.

Как бы ни было, она ранила его словами.

Хотя Со Рён ещё не был мастером боевых искусств, она не раз видела людей, сломленных осознанием собственных пределов.

«Из-за моей жадности я ранила мальчишку…»

С этими мыслями она подошла ближе.

Со Рён сидел там же, где и вчера.

Увидев её, он улыбнулся:

– Простите, что позвал вас так внезапно.

– Нет… Это мне жаль за вчерашнее.

– Вы просто были честны. Не за что извиняться.

Но всё равно…

Он был на пять лет младше, а говорил так, что она терялась.

– Зачем вы хотели меня видеть?

Ответ оказался неожиданным.

– После того как вы поглотили внутреннее ядро Синепятнистой Сороконожки… от вашего тела исходит странный запах?

– Откуда вы это знаете?!

Об этом знали лишь дед и несколько приближённых.

– Вы ведь хотите избавиться от этого?

– Есть способ?! Конечно, хочу!

– Он есть… но немного необычный.

– Какой?

Он замялся, выглядя виноватым.

– Вы хотите что-то взамен?

– Нет! – поспешно ответил он. – Я просто хочу помочь.

Это удивило её сильнее любого требования.

– Почему?

Он улыбнулся:

– Я не хочу становиться тем, кто пользуется чужой бедой.

Сердце Тан Хва Ын дрогнуло.

В третий раз.

– Прости меня… Со Рён. Я ошиблась в тебе.

– Нет, это я плохо объяснил. Просто способ лечения… своеобразный.

– Своеобразный?

Он заглянул за пазуху:

– Девочки?

– Цуруру…

Три длинных жёлтых существа выползли наружу.

– Это детёныши Синепятнистой Сороконожки. Они питаются энергией, текущей от внутреннего ядра. Если позволить им на время прикасаться к вам, проклятие ослабнет, и запах исчезнет.

– Мне… позволить им быть на мне?!

– Да. Не навсегда. Пока они не пройдут две линьки.

Она посмотрела на него.

Он утешал её, верил ей, помогал без условий.

– Я согласна, – тихо сказала она. – Но я не могу просто принимать вашу доброту.

Она сделала паузу и продолжила:

– Я серьёзно подумаю над словами отца. Возможно, есть вещи важнее таланта.

Даже если у вас нет выдающегося дара… сможете ли вы дать мне уверенность, чтобы я могла идти за вами?

Со Рён поднялся и шагнул к ней.

– Тогда дайте мне шанс. А я дам вам эту уверенность.

– Шанс?

– Да.

– Какой?

Он посмотрел вдаль, на горы.

– Если моё тело может принять лишь Десять Ядов… что, если заполнить их ядами Десяти Великих Ядовитых Существ Центральных равнин?

– Десяти Великих Ядовитых Существ?!

– Если я сделаю это, вы поверите в меня?

Это был безумный план.

Но именно поэтому сердце Тан Хва Ын забилось сильнее.

Абсурдный, глупый…
И её первый по-настоящему «личный» разговор.