Первый поцелуй (1)

То, что пчёлы влетели в дупло старого дерева, ещё ничего не решало.

На этом всё только начиналось.

Оставить их как есть и спокойно уйти было нельзя.

Теперь предстояло сделать самое важное.

Итак… что дальше?

Этот рой несколько дней летел сюда, наевшись нектара с ядовитых растений среднего ранга. А обычные пчёлы, как известно, выносливостью не отличаются – стоит им хотя бы день остаться без нектара, и многие просто погибают.

Пусть даже Златошёрстные королевские пчёлы и были ядовитыми тварями среднего ранга, сейчас они всё равно были голодны и вымотаны.

Я заметил это сразу.

У тех, что дежурили у входа, брюшки заметно опали.

А ещё их тела часто и резко сжимались и разжимались – верный признак усталости.

Как говорится, путь к сердцу лежит через желудок.

Если в таком состоянии предложить им еду…

Они не то чтобы сразу признают меня хозяином, но хотя бы перестанут шарахаться от людей.

А этого уже достаточно.

«Вот он, великий замысел Острого Фабра. Пока они носятся как безумные, голодные и измученные, я даю им убежище… и еду».

Я тут же подбежал к тестю.

– Тесть, мне срочно нужно кое-что достать. Это возможно?

– Что именно?

– Им нужна кормёжка. Я хочу дать уставшим пчёлам еду. Нужен мёд… хотя нет, тут ведь это, наверное, по-другому называется? То сладкое, что делают из сока большой травы…

Я не был уверен, как здесь называют сахар и есть ли он вообще, поэтому лихорадочно подбирал слова.

И тут дед, стоявший рядом, спокойно спросил:

– Ты про белый сахар или бурый?

«Белый сахар… бурый сахар…»

– А что это?

– Белый – тот, что белый как снег. Бурый – тот, что красноватый, как песок.

– А, понял. Тогда нужен белый.

Белый сахар – отлично.

Бурый использовать нельзя.

Люди обычно думают, что бурый сахар лучше – мол, в нём больше полезных веществ. Но для пчёл это совсем не так.

В патоке и буром сахаре слишком много декстрина – плохо усваиваемого углевода. Если пчёлы его едят, у них начинается понос, а для обессиленного роя это почти смертный приговор.

Пчела, у которой начался понос, часто погибает просто от истощения.

Так что нужен был именно белый сахар.

Мёд, конечно, подошёл бы ещё лучше, но мёд – вещь дорогая, да и в таком количестве его никто бы не дал.

– Откройте склад клана Тан и принесите весь белый сахар!

– Слушаемся, глава клана!

Воины тут же сорвались с места, а я приказал подготовить вёдра и воду.

И только когда образовалась короткая пауза, в голове всплыла Хва Ын.

Точнее – картина, как она падает от изнеможения.

– Ах! А где госпожа Хва Ын?

Тесть посмотрел на меня с таким выражением, будто я только что вспомнил о чём-то, о чём стоило подумать гораздо раньше.

– Только сейчас до неё дошёл? Я велел твоей тёще уложить её отдыхать. Почему она вообще довела себя до такого состояния? Нет… постой. Это ведь потому, что она на одном цингуне тащила тебя от самого Мокли, пока за вами гнался рой. Я прав?

Я слегка кивнул.

– Ночью она спала от силы два шичэня… а остальное время бежала…

– Ха…

Одно короткое слово, в котором почему-то уместилось всё – и упрёк, и усталость, и неверие.

Тут дед вдруг спохватился:

– Кстати. А где командир Отряда Ядовитой Крови, заместитель и остальные? Они же шли с вами. Неужели… не говори мне, что всех сожрали эти Златошёрстные пчёлы?!

Чем дальше он говорил, тем выше поднимался голос.

«Ой».

Про Хва Ын я хотя бы вспомнил.

Про остальных – вообще нет.

Я почесал затылок и неловко ответил:

– Эм… они, наверное, где-то по дороге лежат. Может… стоит их подобрать?

– Ха.

– Ха-ха-ха!

Тесть и дед уставились на меня так, будто не знали, плакать им или смеяться.

А потом тесть всё же отдал приказ:

– Отряд Ядовитого Тумана! Немедленно прочешите дорогу до Мокли и найдите бойцов Отряда Ядовитой Крови, которых мы потеряли!

– Есть! Командир Отряда Ядовитого Тумана Пан Вэй Су принимает приказ! Вперёд!

– Да, командир!

Воины сорвались вниз по склону, а вскоре стали прибывать вёдра, вода и мешки с сахаром.

Я быстро объяснил, как готовить сироп.

– На два доу воды – шестнадцать гуаней белого сахара.

– Понял, молодой господин Со Рён! Все слышали?!

– Да!

Воины принялись размешивать воду с сахаром.

В прошлой жизни такой сироп давали пчёлам в сезон дождей или после последней осенней откачки мёда, чтобы семья пережила зиму. Когда пчёлы перерабатывали этот сироп, получался так называемый искусственный мёд.

Кто-то называл его подделкой, но, если честно, это не совсем справедливо.

Состав у него почти такой же.

Настоящий мёд – это ведь тоже просто нектар, который пчела проглатывает, обрабатывает ферментами в желудке, а потом возвращает обратно в соты.

Если вместо нектара она перерабатывает сахарный сироп, результат получается почти тем же.

Разница лишь в том, что в натуральном мёде почти нет сахарозы и мальтозы, а в искусственном их может быть около пяти процентов. Плюс в настоящем мёде обычно больше свободных аминокислот, витаминов и минералов.

Но если пчёлы подержат сироп в своём желудке подольше, даже эти различия становятся куда менее заметными.

– Молодой господин Со Рён, всё почти готово. Что дальше?

– Несите всё к тренировочной площадке. Быстрее.

С сиропом в руках я направился на тренировочную площадку прямой ветви.

У входа я сначала осторожно остановился и заглянул внутрь.

Всё-таки эти пчёлы недавно были дикими. Осторожность не помешает.

У старого дерева, где они устроились, несколько особей вяло двигались у входа. Остальные прятались глубже.

«Да, они всё ещё очень слабы».

Убедившись в этом, я зачерпнул половину ведра сиропа и прижал его к груди.

Шагнул внутрь.

– Бзз…

Тихий гул донёсся из дупла.

Похоже, стены и ограда тренировочной площадки немного гасили чувство тревоги, поэтому наружу пока никто не вылетал. Только три пчелы высунули головы из входа.

Наверное, охрана.

– Всё будет в порядке? – послышался за спиной голос деда.

Я ответил, не оборачиваясь:

– Они слишком вымотаны, чтобы сейчас броситься в атаку. Если бы были в форме, уже налетели бы.

– Хорошо. Я прикрою, если что. Иди.

– Да, дедушка.

Если бы стало по-настоящему опасно, дед засыпал бы всё вокруг скрытым оружием.

Я медленно подошёл к дереву.

Три сторожевые пчелы настороженно следили за мной, но дальше входа не вылезали.

Я заговорил как можно мягче:

– Вот. Это еда. Поешьте.

И осторожно поставил ведро с сиропом прямо перед входом.

Усики Златошёрстных пчёл дёрнулись почти одновременно.

Они всё ещё не доверяли мне.

Но, как и везде, нашлась одна особенно жадная.

Одна пчела не выдержала и поползла к ведру – но её тут же схватили за задние лапы и втащили обратно.

Я невольно улыбнулся.

– Всё в порядке. Это вам. Видите? Безопасно. Сладко.

Чтобы показать, что сироп не отравлен, я обмакнул палец и лизнул.

И в тот же миг понял одну ужасную вещь.

Это было первое сладкое, что попало мне в рот после перерождения.

На Хэнаме я не рисковал есть дикие плоды – не знал, какие из них съедобны.

После прихода в клан Тан мне тоже не попадалось ничего по-настоящему сладкого.

И теперь…

– Сладко…

Нет.

Это было не просто сладко.

Это было так, будто мне прямо в мозг выстрелили сахарной пушкой.

Как первый шоколадный пирожок на КМБ.

Как тарелка чачжанмёна на первой увольнительной.

Как если бы небо вдруг решило капнуть мне в душу сиропом.

«Почему это так вкусно… Да это же шоколадный рай!»

Глаза чуть не заслезились.

Дух будто воспарил.

О пчёлах я на секунду вообще забыл и начал машинально снова макать в ведро пальцы и облизывать сироп.

Хлюп.

В ведро внезапно опустился длинный хоботок.

Я вздрогнул и обернулся.

Оказалось, три пчелы уже подползли ко мне вплотную. Та самая жадная первой сунула хоботок в сироп.

Я прищурился, пытаясь понять, не сохраняют ли они настороженность.

Но отражение в их фасеточных глазах ясно показывало – сейчас их интересовало только ведро.

Не я.

Я аккуратно подвинул сироп ближе.

– Ешьте. Ешьте, сколько хотите. Ха-ха…

Поначалу они ещё колебались. Но уже в следующий миг все трое буквально нырнули в ведро и начали жадно втягивать сироп.

«Есть!»

Осторожность исчезла.

Пчёлы полностью переключились на еду.

Я тут же сорвался наружу за следующим ведром.

Пришлось лично таскать сироп, один за другим. Я не хотел, чтобы они испугались кого-то ещё и сорвались.

Тяжело, конечно.

Но стоило увидеть, как из дупла вылезает всё больше и больше пчёл, усталость сразу уходила на второй план.

Трое превратились в десятерых.

Десять – в тридцать.

Потом их стало больше сотни.

Вскоре наружу выбрался весь рой, и зрелище получилось поистине великолепное – десятки Златошёрстных королевских пчёл, облепивших вёдра с сиропом.

– Вот так. Ешьте досыта. А потом делайте много мёда.

«А что, если потом ещё и мёд продавать?..»

Если это пчеловодство действительно получится, то как подработка идея вовсе не плохая.

***

Силы к пчёлам вернулись довольно быстро.

Уже на следующий день их видели на склонах горы клана Тан – они перелетали с цветка на цветок, собирая нектар с бесчисленных ядовитых растений.

И, что особенно радовало, эти пчёлы по природе своей всё-таки оставались скорее пчёлами, чем чудовищами. Если их не провоцировать, на людей они не бросались.

Так что Златошёрстные королевские пчёлы, летающие над горой клана Тан, вскоре стали почти привычным зрелищем.

– Значит, по дороге вы встретили людей из Эмэй? – спросил я.

Отдельно от истории с пчёлами Хва Ын пришла в себя только на третий день. Но, похоже, из того безумного забега помнила не всё.

– Из Эмэй?..

Она моргнула, явно не сразу понимая, о чём я.

– Да. Там была одна монахиня. Кажется, её звали Ляньшуй. Она сразу узнала вас.

– Монахиня Ляньшуй?

– Да. Когда вы попросили воды, она дала вам свою флягу. Совсем не помните?

Хва Ын смотрела на меня с таким выражением, будто я рассказываю ей чужой сон.

Пока я пытался освежить её память, снаружи раздался голос одного из воинов клана Тан:

– Молодой господин Со Рён! Вам нужно немедленно выйти! Со Златошёрстными королевскими пчёлами что-то не так!

– Что-то не так?

Раз уж Хва Ын уже пришла в себя, я вернул ей Чо, Хян и Бин и поспешил наружу.

Нужно было самому посмотреть, что случилось.

Как только я вышел, один из воинов сразу показал вверх.

Я поднял голову и увидел, что в небе кружит немало пчёл – словно что-то ищут.

– Что за…

Чтобы понять причину их странного поведения, я быстро направился к тренировочной площадке, где стояло их новое дерево.

И тут вдруг за спиной раздалось близкое:

– Бууууззз…

Я резко обернулся.

Одна Златошёрстная королевская пчела летела прямо ко мне.

И зависла в воздухе почти перед самым лицом.

А за ней потянулись другие.

– Бззз…

– Бууузз…

«Ч-что происходит?..»

Меньше чем за мгновение вокруг меня уже вились с десяток пчёл.

Я растерянно поднял руки.

– Эй-эй. Всё нормально. Это я. Я не враг.

Но, похоже, меня они как раз и искали.

Одна за другой пчёлы начали цепляться мне на одежду и руки.

А потом…

Они подняли меня в воздух.

– А? А-а-а?!

– Молодой господин Со Рён! Срочно позовите старшего старейшину! Сообщите главе клана!

Последнее, что я увидел снизу – ошарашенные лица воинов, бегущих к дому главы клана.

А потом меня аккуратно перенесли прямо к улью – ко входу в полое дерево.

Там пчёлы мягко столкнули меня к дуплу, будто подталкивая внутрь.

– Ладно-ладно, понял. Иду.

Я шагнул в дерево.

Внутри уже висели недостроенные соты.

А передо мной парила одна пчела – чуть крупнее остальных.

Матка.

– Буууузз… Бзззз…

Она зависла напротив, внимательно разглядывая меня.

Потом чуть шевельнулась – и остальные пчёлы, словно получив сигнал, тут же облепили мне руки и ноги. Одна даже уселась на затылок.

Я оказался полностью обездвижен.

А матка, не спеша, перелезла мне на грудь и поползла выше.

– Э-эй… ребята, спокойно… Что вы вообще делаете?..

Матка остановилась прямо у моего лица.

А потом её рот медленно приблизился к моим губам.

– П-подождите… а? А-а?!

Фасеточные глаза заняли весь мой обзор.

В их крошечных линзах я видел собственное ошарашенное лицо.

И в следующий миг матка прижалась ко мне ртом, полностью накрыв губы.

А потом её длинный язык скользнул мне в рот.

И сразу же что-то кислое потекло вниз, в горло, в желудок.

Глоток.

Ещё один.

Так произошёл мой первый поцелуй.