Зал Десяти Тысяч Ядов (2)

Я уже собирался идти в Зал Десяти Тысяч Ядов вместе с дедом – Мастером Десяти Тысяч Ядов – прямо от своих покоев.

Чтобы выбраться куда угодно, нужно было пройти через внутренний задний двор. И там, в беседке, я увидел троих, спокойно беседующих между собой.

Семью главы клана.

Точнее – моего будущего тестя, тёщу и нуним.

Нуним – это вроде «нуны», только ещё уважительнее. Старшая сестра. Старшая девушка.

– Ты всё понял из того, чему отец учил тебя в первый день? – спросил тесть, улыбаясь так, будто проверял новобранца на построении.

Сегодняшнее занятие больше напоминало вводный урок, поэтому я ответил чинно и правильно:

– Да, ста… то есть, тесть.

И тут они втроём поднялись, словно только этого и ждали.

– Тогда пойдём вместе.

– Вместе? В Зал Десяти Тысяч Ядов?

– А как же. Ты ведь впервые войдёшь туда как член семьи Тан, – сказал тесть. – Мы тебя и ждали. Обычай такой – новый человек заходит в Зал Десяти Тысяч Ядов впервые не один. Его сопровождает семья.

Я моргнул. Не знал, что у простого «зайти посмотреть» тут вес как у ритуала.

Дед пошёл первым. За ним тесть и тёща. Мы с нуним держались позади – неловко, тихо, как два человека, которым пока не придумали удобной роли.

«И всё же… красивая».

Говорят, настоящая красота лучше всего видна в профиль. Я шёл позади и невольно ловил себя на том, что смотрю не на дорогу.

Линия щеки. Тонкая шея. Спокойная походка.

Я даже вздохнул про себя, мол, вот это да…

И, конечно же, именно в этот момент сзади не нужно, а спереди раздался смех:

– Ха-ха! Так ты моей дочери лицо взглядом протрёшь. Теперь она твоя – любуйся, сколько влезет. Но хоть под ноги смотри. Так и споткнёшься.

– Зять всего пару дней в клане, а уже по уши влюбился в Хва Ын, – подхватила тёща, сияя. – Молодые быстро привязываются.

– Зачем вы детей смущаете? – упрекнула тёща уже сама себя, но в голосе звучало удовольствие.

Тесть, похоже, видел то, что происходит у него за спиной, лучше меня.

Я вздрогнул, поспешно поклонился и выдавил:

– Простите, тесть…

Нуним покраснела и, не глядя на меня, тихо бросила:

– Смотри под ноги.

– Да… понял.

С лицами, которые будто обожгло, мы дошли до задней части внутреннего двора главной ветви.

Там горный хребет замыкал владения клана, и среди множества корпусов и залов показалась пещера, перекрытая гигантскими железными воротами. Вроде бы просто вход… но вид у него был такой, будто за ним держат не яды, а бедствие.

***

– Глава клана прибыл?

– Да, – ответил тесть. – Привёл зятя. Открывайте.

– Есть! Открыть ворота!

– Да!

Стражи рванули к воротам. Их было около десяти – и все разом навалились, будто поднимали не железо, а гору.

Железо застонало.

– Ку-гу-гу-гун…

Толщина – с ладонь, не меньше.

Я ожидал от этой эпохи условной охраны: пару копий для вида, пару грозных слов. Но тут всё было по-настоящему.

«Ничего себе. Вот это дисциплина…»

Когда ворота распахнулись, нас проводили внутрь.

Прохлада ударила в лицо, будто мы вошли в ледник.

– Тап… тап…

Пол – гладкий камень. Воздух – сухой, чистый, холодный.

Мы прошли метров двадцать, и проход внезапно раскрылся в огромный зал.

Ряды шкафов. Ящики. Бочки. Запечатанные фарфоровые сосуды. Печати. Крышки. Сотни одинаковых горлышек.

Запах травы и лекарств стлался в воздухе, как тонкий дым.

– Это Камера Десяти Тысяч Ядов, – сказал тесть. – Здесь хранятся готовые яды. Не трогай ничего без разрешения.

– Понял… Значит, это она.

– Здесь всё разделено по назначению. Парализующие, усыпляющие, разрушающие органы. Есть в жидком виде, в порошке, в пилюлях.

«Десять тысяч» было, конечно, красивым названием, но и «тысячи» хватало, чтобы у меня пересохло во рту.

Я ходил между рядами, разглядывал печати и подписи, и вдруг почувствовал на себе взгляд.

Обернулся – все старшие смотрели на меня.

«Что? Я что-то сделал?»

Я даже оглянулся за плечо – вдруг там что-то важное, а я не заметил.

И тут тесть спросил:

– Есть вопросы? Что-то интересует?

– Э… ну…

Я не знал, что спрашивать. И это, видимо, было неправильным ответом.

Лица старших заметно потухли.

Словно я провалил экзамен, о котором мне никто не сказал.

Я растерялся – и в этот миг у уха шевельнулся почти неслышный шёпот нуним:

[Спроси, какой здесь самый сильный яд.]

Вот оно.

Я тут же расправил плечи, будто «вспомнил», и сказал:

– Есть. Один вопрос.

– Конечно! – старшие ожили мгновенно. – Ну?

Я бросил короткий взгляд на нуним и спросил:

– Среди всего этого… какой яд самый сильный?

Старшие переглянулись и довольно кивнули.

Улыбки вернулись так, будто мне только что выдали печать «свой».

– Вот теперь видно – достойный зять.
– Разумеется. Впервые войти в Зал Десяти Тысяч Ядов и не спросить о сильнейшем – это всё равно что прийти в храм и забыть поклониться.
– Хороший у нас зять.

«Так вот что это было…»

Значит, это проверка на «правильный вопрос». Не на знание.

Тесть уже шагнул к шкафам, но остановился и улыбнулся, повернувшись к нуним:

– Хва Ын, объясни ты.

– Я?

– Думаю, Со Рён тебя послушает внимательнее, чем меня. Ха-ха.

Тесть у меня был… вредный. По-доброму вредный, но всё равно хотелось его ущипнуть.

Нуним смущённо кивнула:

– Хорошо, отец.

Она взяла тонкую гибкую палочку и легонько постучала по одному сосуду.

– Тинь!

– Слушай внимательно. Это важно.

Я кивнул. Да я бы и без просьбы слушал.

– Яд Рассеивания Ци. Достаточно вдохнуть – и ты теряешь способность пользоваться внутренней энергией. Для мастера это почти смертный приговор.

Я сразу вспомнил, как мне объясняли про цингуна и внутреннюю энергию. Без неё ты не взлетишь, не ускоришься, не выдержишь удар. Топливо выключили – и ты уже не мастер.

– Значит, это сильнейший?

Она покачала головой и постучала по другим сосудам один за другим.

– Тинь! Тинь! Тинь! Тинь!

– Кишкоразъедающий яд. Разъедает внутренности – смерть в муках. Яд Гашения Души – боль такая, что человека будто выжигает изнутри. Яд Отсечения Души в Семь Шагов – семь шагов, и всё. Яд Горящей Крови – кажется, будто кровь кипит огнём.

Я невольно сглотнул.

– И это… не самое страшное?

– Нет.

Она улыбнулась – и эта улыбка почему-то напугала сильнее перечисления.

Нуним подошла ближе и вложила мне в ладонь маленькое семечко. Тёплое. Почти мягкое.

– Если не считать ядов Десяти Великих Ядовитых Существ, это сильнейший из известных ядов. Плод клещевины. Символ клана Тан.

Я посмотрел на него. На вид – как фасоль. Съедобная. Даже аппетитная.

Именно это и было самым ужасным.

«Клещевина…»

Меня передёрнуло.

Я вдруг понял, что лист, вышитый на груди у людей клана Тан, вовсе не кленовый.

Это лист клещевины.

«Вы серьёзно… Вот это символ».

В прошлой жизни я неплохо знал яды – не только змеиные. Топы токсинов всегда всплывали на эфирах, потому что людям нравится меряться цифрами и смертельностью.

И клещевина была там не где-то в середине.

Рицин.

Тварь из мира растений, которая убивает так, что почти не оставляет следов.

Нуним говорила спокойно, словно рассказывала о чайной церемонии:

– Этот яд убивает малой дозой и почти не оставляет следов. Поэтому, если кто-то затаит на клан Тан обиду, он неизбежно встретится с клещевиной. Запомни – благодарность высекают в камне, а обиду вырезают в крови.

У неё была светлая улыбка.

У меня – ощущение, что я держу на ладони смерть.

– Этот яд ближе всего к идеалу, к которому стремится клан Тан – бесцветный, без запаха, без вкуса и без формы. Поэтому мы зовём его Золотым ядом. А убийство им называют Золотым убийством.

«Золотое убийство…»

Я мысленно записал это крупными буквами и жирным красным.

– Запомни, Со Рён, – тихо закончила она. – Самый сильный яд не убивает громко и мучительно. Он убивает тихо – и наверняка.

И именно к этому стремятся ядовитые искусства Сычуаньского клана Тан. Тихо и наверняка. Бесцветно, без запаха, без вкуса и без формы.

Старшие слушали с довольными лицами, будто это была не лекция о смерти, а семейная гордость.

– Со Рён, ты услышал? – сказал тесть. – Врежь это в кости. Ты теперь наш.

– Услышал, – ответил я и сам удивился, как ровно прозвучал голос. – Запомню.

– Как он нам подходит, – с улыбкой произнесла тёща.

А я смотрел на ангельское лицо нуним и на добрые улыбки семьи… и понимал одно.

Это опасные люди.

Очень.

«Чёрт. Если я вздумаю сбежать от роли зятя… меня ведь тоже могут “золотым” оформить, да?»

Я ругал себя до звона в ушах.

Вчера я утонул в красоте.

Сегодня я увидел, что вся эта семья – не «с шипами». Это минное поле.

Я сглотнул.

– Кх…