Картина Изольды
После уроков Годфри возвращался в общежитие, а Айзек шёл на пару шагов позади. После перемены о них гудело всё здание. Куда бы они ни направились — даже в туалет, — их провожали любопытные взгляды.
Но для Годфри всё это ощущалось странно. Пустой стул рядом с ним казался непривычным. Он почти видел, как там сидит Изольда — в белых наушниках, с ослепительной улыбкой. Погружённый в мысли, он заметил у входа в общежитие группу студентов.
Это была шайка Сэма и Дерека, с ними — несколько второкурсниц и первокурсниц. Всего около семи человек. Увидев его, они разом побледнели и тут же отвели глаза.
Годфри приподнял бровь, но просто прошёл мимо. Пока его не трогали, ему не было до них дела.
Айзек же заметил лёгкий румянец на щеках девушек после мимолётного зрительного контакта. Он закатил глаза. Эти же лица он помнил другими — когда они смотрели на него как на грушу для битья, на предмет, с помощью которого другие парни демонстрировали своё превосходство.
— Слышал, в столовой что-то произошло? Рассказывай, — потребовал Сэм, уставившись на сестру Люси. Та вздрогнула. Она одной из первых презирала Годфри и немало сплетничала за его спиной, а потом оказалась в неловком положении, когда он резко окреп после пробуждения.
— Годфри и Айзек избили десятерых, включая Дейла — того самого Бешеного Дейла — и Орвена. Орвен почти высокого уровня, а с его защитой его вообще считают непробиваемым. Но Годфри размазал их обоих! — выпалила первокурсница Джанет с чёрными волосами и чёлкой, не дав Люси и рта раскрыть.
Глаза Дерека сузились.
— Честно говоря, Дейл сам напросился, — добавила Люси. — Во время выезда Годфри убил двух песчаных червей и занял второе место вместе со Сноу. Конечно, те, кто подзуживал Дейла «проучить Годфри», об этом предпочли умолчать.
У Сэма и остальных старшекурсников глаза полезли на лоб.
— Этот призыватель гуманоидов убил песчаного червя?! Да как это вообще возможно? — ахнул кто-то.
— Наверняка тот был ранен, — презрительно сплюнул Дерек.
Люси покачала головой.
— Не думаю. Бой видели ученики другой школы, да и Сноу был там.
— Я читал в новостях, пока их быстро не удалили, про какого-то Теневого Короля. Вам не кажется, что это может быть Годфри? Его призывы выглядят как големы, но обычные големы не используют адаптивные навыки.
— Это просто разновидность голема, — жёстко возразил Дерек, его низкий голос почти заставил первокурсницу замолчать. Но Джанет продолжила с упрямой уверенностью:
— А может, настоящий гуманоид из плоти и крови? Как тот зомби-призыв фанатика Каина шестьдесят лет назад, который едва не стёр с лица земли Новый Москву.
— Не может быть, — фыркнула другая девушка, жуя жвачку. — Призывы Годфри не слабые, но до тех печально известных гуманоидов им далеко. Они только и могут, что принимать удары, махать мечом да стрелять гигантской стрелой.
— Их уровни мы уже знаем, а про Айзека — ничего. Никто даже не видел его призыв. Может, он всё это время притворялся, оправдывая титул «Теневого Короля». Вдруг именно он делает Годфри таким сильным?
— Точно. Его так били, а он почти не кровоточил. Удар Дейла лишь немного разбил ему нос — и он встал, будто ничего не было.
— Значит, настоящий — Айзек, всё время играл школой из тени, как истинный король. Надеюсь, он не придёт за мной, — Сэм нервно поёжился.
Дерек же задумчиво приподнял бровь. Кто бы это ни был — Айзек или Годфри, — он обязан сообщить верхушке Клуба Нексус. Но сначала нужны доказательства.
— Эй, Джанет. Твой отец ведь работает в управлении и ведёт уголовные дела? У него должен быть прибор измерения маны.
Джанет кивнула.
— Есть. — Её глаза расширились. — Хочешь проверить? Но разве это не значит раскрыть короля, который не желает быть известным?
Дерек мрачно усмехнулся.
— Какая разница? Если он и правда король, ему придётся иметь дело со всем Клубом Нексус.
Изольда вошла в просторную роскошную гостиную, и её золотисто-оранжевые глаза сразу остановились на изящной женщине за обеденным столом. Стол стоял у панорамного окна во всю стену, за которым раскинулся ухоженный сад.
Женщина спокойно ела аккуратно нарезанные фрукты с белой фарфоровой тарелки и поднялась, едва увидела дочь.
На её лице расцвела улыбка. Они тепло обнялись, и, когда отстранились, Кристина — мать Изольды — вновь опустилась на стул.
— Себастьян уже сообщил мне всё. Я распланировала твои дни дома. Знаю, что в школе ты почти не училась, — сказала она мягко, но твёрдо.
Изольда надула щёки, топнула ногой и резко развернулась, собираясь уйти.
Кристина критически оглядела дочь.
— И я говорила тебе перестать торчать в спортзале, будто у тебя других дел нет. С такой фигурой в твоём возрасте ты сама превращаешься в мишень для озабоченных школьников, которым нечего тебе предложить.
Изольда бросила на мать пылающий взгляд — смесь злости и смущения — и поспешила прочь, пока разговор не стал ещё хуже.
— О? А ты видела того мальчика, из-за которого вообще поступила в Манхэттенскую школу? — вопрос Кристины пригвоздил её у двери.
Изольда едва заметно кивнула и быстро ушла.
В своей комнате она рухнула на кровать и подняла взгляд на огромную картину на стене напротив. Она выглядела так, будто стоила десятки миллионов.
На полотне была изображена голова: половина — тёмно-золотой шлем, другая половина — лицо золотоволосого юноши с пронзительно-синими глазами. Вместе части складывались в единый образ.
На изысканной деревянной раме внизу была нацарапана дата: xxxx — три года назад, когда Изольде было тринадцать.
А на верхней части рамы было выгравировано имя:
Годфри Дэниелс!