Церемония пробуждения призыва
Глава 2. Церемония пробуждения призыва
— Ты в порядке? — голос Изольды звучал спокойно, почти отстранённо. Лицо её, как всегда, мало что выражало, но в самом тоне скрывалось куда больше, чем в мимике.
— Чёрт, я думал, он раньше вырвется, — усмехнулся Зигфрид, насмешливо указывая на Годфри. — А он реально мог навернуться. Тц. Жалкий.
Сноу тем временем нёс поднос к столику так, словно попытка сбросить человека с третьего этажа была не более чем досадной мелочью — вроде прихлопнуть назойливую муху.
— Ты… смеёшься? — челюсть Годфри напряглась. Его океанически-синие глаза сузились, когда он впился взглядом в Сноу. Сдерживаемая ярость вздымалась в груди, пока он проталкивался сквозь толпу в центр столовой.
Рядом с ним двигалась Изольда — как всегда, с холодной грацией. Шестнадцать лет, ровесница Годфри, с золотисто-белыми волосами и янтарными глазами, она казалась почти нереальной. Напряжение в столовой словно огибало её, не смея приблизиться.
— Всё ещё тявкаешь?! — рявкнул Зигфрид, делая шаг вперёд и выбрасывая прямой удар.
Сила в нём была, но удар оказался грубым и небрежным — сплошные бреши в защите.
Инстинкты Годфри вспыхнули. Он перехватил руку, вывернул локоть, развернулся корпусом и перебросил Зигфрида через плечо.
Грохот.
Тело второкурсника сотрясло пол столовой так, что звук отозвался в костях.
— Я тебя убью! — взревел Зигфрид, вскакивая на ноги.
На этот раз удар был другим — насыщенным настоящей силой, способной проламывать бетонные стены. Но Годфри поднял предплечье и принял его.
Удар, который должен был ломать кости, заставил его лишь слегка пошатнуться.
Зигфрид застыл.
Связь с его зверем исчезла.
А вместе с ней — и сила.
В этот миг он был не сильнее обычного человека.
Кулак Годфри врезался ему в лицо.
Второй удар — апперкот — оторвал Зигфрида от пола и швырнул его через половину столовой.
— Вы это видели?! — выдохнул кто-то, бросив нетронутый поднос.
— Он… он победил Зигфрида! Это… невозможно!
Сесил — девушка с ровным каре, сидевшая за столом Дейла, — нахмурилась.
А вот сам Дейл лишь усмехнулся, скрестив руки на груди, и бросил насмешливый взгляд на Сноу. Тот впервые выглядел… застывшим.
И тут вперёд рванул ещё один прихвостень.
Слишком быстро.
Даже подняв защиту, Годфри не успел — удары пробили её, один за другим врезаясь в тело. Последний — апперкот, точная копия удара, которым он сам отправил Зигфрида в полёт.
Мир перевернулся.
Годфри влетел в стену и рухнул на пол, не шевелясь.
Столовая погрузилась в оглушающую тишину.
Сноу поднялся. Его лицо исказилось презрением. Не сказав ни слова, он развернулся и ушёл. Остальные ученики поспешили за ним, рассыпаясь, словно вспугнутые птицы.
То, что Сноу потерял самообладание, пугало.
Если бы это был Дейл — ещё ладно.
Но Сноу?
Это было… неправильно.
Когда коридоры опустели, осталась лишь Изольда.
Она стояла перед распростёртым телом Годфри, её взгляд был холоден.
— Давать ему шанс на честный бой было глупо, — сказала она ровно. — Ты был обречён с самого начала.
— И всё же… — голос Годфри был тихим, но твёрдым.
Он заставил себя подняться и посмотрел ей в глаза.
— Он получил то, что заслужил.
Золотистые глаза Изольды сузились, но она промолчала.
— Спасибо, — продолжил Годфри, тяжело дыша. — Он почувствовал, каково это — звать свою душу и слышать в ответ пустоту. Пару минут он жил так, как я живу уже шестнадцать лет.
Он прижал ладонь к груди и поморщился.
— Кажется… что-то сломано, — пробормотал он, пошатываясь к выходу.
Спустя несколько минут Годфри лежал на больничной койке в лазарете академии.
«Медпункт» Манхэттенской академии был не для простуды. Здесь лечили избитых, искалеченных, тех, кто выжил в схватках на грани допустимого.
Рост рождался в конфликте.
Калечить и убивать — запрещено. На бумаге.
Годфри сомневался, что правила имели реальную ценность. Сноу едва не убил его.
Медсестра в безупречно белом халате поверх голубой формы протянула руку. За её спиной вспыхнул магический круг, из которого спустился сияющий голубь. Его клюв и когти отливали золотом, а размах крыльев вдвое превосходил стеллерову орлану — крупнейшую птицу, известную до катаклизма столетней давности.
Один взмах — и тепло разлилось по телу Годфри.
Рёбра срослись.
Синяки исчезли.
Веки отяжелели.
— Тебя серьёзно потрепали, — вздохнула медсестра с мягкой усталостью в голосе.
Прошёл всего день с его перевода — и он уже здесь.
Это место было не для обычных людей. Манхэттенская академия существовала для монстров и тех, кто им служит.
Либо ты правишь.
Либо служишь.
А Годфри выглядел слишком упрямым, чтобы служить, и слишком слабым, чтобы править.
В дверь постучали.
Через мгновение раздался голос Изольды — она говорила с медсестрой, открывшей дверь.
— Он не успел поесть. Я собрала ему обед. Пожалуйста, проследите, чтобы он поел.
Годфри нахмурился. В груди слабо шевельнулось тепло.
Почему… почему она добра ко мне?
Ответ пришёл, когда медсестра вернулась с подносом. Под тарелкой лежал сложенный листок белой бумаги.
Аккуратным почерком было написано:
Мне просто нравится твоё лицо. Не накручивай себя.
Щёки Годфри вспыхнули.
— Ты говоришь парню, что тебе нравится его лицо, и думаешь, что он не станет это обдумывать? — пробормотал он себе под нос. — Как это вообще должно работать…
Медсестра пролистала карту.
— Я советую вам отдохнуть. Вы ведь Годфри Дэниелс?
Он кивнул.
— Завтра у вас церемония пробуждения. Если вы пропустите её или подойдёте неподготовленным, шанс может быть упущен навсегда. Вы можете пробудить лишь низший ранг — так что, когда я говорю «отдыхать», я имею в виду именно это.
На следующее утро территория академии сияла под восходящим солнцем.
Толпы первокурсников заполнили двор, вместе с ними — множество посторонних, заплативших баснословные суммы за право использовать легендарную Платформу Пробуждения Манхэттена. Она славилась тем, что давала более высокие результаты, чем любая другая в мире.
Годфри стоял среди них, засунув руки в карманы и сжимая кулаки до боли.
Это был его шанс.
Единственный.
Он не пробудился естественным путём. Если провалится и здесь — истина станет неоспоримой: в его душе нет призыва.
А значит — нет будущего.
В этом мире призыв определял ценность человека. Не иметь ничего — значило быть ничем. Насекомым в королевстве хищников.
Хуже того, его зачисление в Манхэттенскую академию было условным. Чтобы остаться, он должен пробудить зверя как минимум элитного ранга.
Существовало пять рангов:
- Низший (1.0–3.4)
- Элитный (3.5–5.4)
- Высший (5.5–7.9)
- Лорд (8.0–10.0)
- Королевский (10.1–12.9)
Даже драконы, при всём своём величии, редко достигали королевского ранга — даже обладая потенциалом.
Из окон учебных корпусов ученики высовывались, наблюдая за происходящим. В центре площади возвышалась платформа, покрытая сияющими рунами и питаемая шестью ядрами подземелий.
Вперёд вышел директор — худощавый, строгий, в костюме в тонкую полоску. Его присутствие излучало железную дисциплину. Взгляд скользнул по толпе.
— Как вы знаете, — начал он голосом, идеально рассчитанным на публику, — сегодняшний день определит ваши жизни. Никаких лишних речей. Мы начинаем немедленно.
Он посмотрел на лист в руке.
— Первое имя…
Директор приподнял бровь, прочистил горло и поднял взгляд — точно на единственного подростка в куртке Манхэттенской академии.
— …Годфри Дэниелс.