Я покидаю Манхэттен
Глава 26: Я покидаю Манхэттен
— Что это такое? Похоже на студента!
Первокурсница ахнула, увидев, как Зигфрид тащит то, что выглядело как мумифицированное человеческое тело. Только вместо бинтов оно было обмотано плотной паутиной. Орвен и Молдред шли рядом, их тени вытягивались под тусклым светом. Было уже поздно, за семь вечера, и солнце давно скрылось за горизонтом.
Уличные фонари заливали дорожку мягким, ярко-оранжевым светом. Но вид похищаемого студента прямо у неё на глазах вызывал леденящий ужас — ей невольно представилось, что на его месте могла оказаться она сама.
— Пойдём. Это не наше дело. Тот, кто оказался в этом мешке из паутины, сам виноват — не стоило нарываться на таких людей, — резко прошептала её подруга, дёргая её за руку и пытаясь утащить к женскому общежитию, прежде чем Зигфрид заметит их взгляды.
— Мы ведём его в обычное место? — спросил Молдред непринуждённым тоном, хотя в голове у него уже всплыл образ недостроенного здания на дальнем, изолированном краю кампуса.
— Конечно, — ухмыльнулся Зигфрид.
— Надо поторопиться, — зевнул Орвен… и вдруг его глаза распахнулись.
На другом конце дорожки появился высокий силуэт с обычным белым пакетом в руке. Под мягким оранжевым светом его черты стали отчётливы — это был Номер Три. Персиваль.
Все трое замерли, не в силах сдвинуться с места, наблюдая, как Персиваль спокойно идёт вперёд и на расстоянии поворачивает направо. Цветы, аккуратно высаженные вдоль дорожки и доходящие до пояса, закрывали ему обзор на Годфри, замотанного в кокон.
— Бросьте его.
Холодный голос Персиваля разрезал воздух, словно клинок. Атмосфера мгновенно утяжелилась. Давление его взгляда обрушилось на них, мана залила пространство удушающей волной. Никто из них не мог пошевелиться.
— Нас послал Дейл! — заорал Зигфрид, вены вздулись на его шее, будто он пытался противостоять сокрушающему присутствию.
Персиваль фыркнул, его губы слегка изогнулись.
— И я должен бояться второкурсника? — холодно сказал он. — Ваши действия могут привести к отстранению… или даже исключению.
Его глаза опасно блеснули.
— Проваливайте.
Зигфрид переглянулся с Молдредом и Орвеном. Ни один из них не осмелился остаться. Стиснув зубы и кулаки, они медленно попятились, затем развернулись и скрылись в ночи.
Персиваль подошёл к кокону. Его взгляд был суров, а мысли пылали.
Королевский ранг? Какая чушь. План Сесил лишь сделает твою жизнь невыносимой. Ты не Король. Настоящий Королевский ранг не потерял бы и волос—
Он разорвал плотную паутину… и слова застряли у него в горле.
Глаза Персиваля расширились, когда он увидел зияющее отверстие в груди Годфри — след от жала Алмазного Скорпиона.
— …Вот дерьмо.
Дверь медпункта распахнулась с грохотом, ударившись о стену, когда Изольда ворвалась внутрь. Её появление застало врасплох всех присутствующих: преподавателя Эдвина, школьную медсестру Джулию и самого Персиваля.
— Изольда, тебе нельзя здесь находиться. Уже поздно. Возвращайся завтра! — рявкнул Эдвин, но она полностью его проигнорировала.
Её шаги уверенно пронесли её мимо него. Она резко отдёрнула занавеску, открывая вид на Годфри, лежащего на койке.
Её глаза расширились при виде тугой повязки на его груди. Обычно школьная медсестра могла исцелить любую рану за считаные минуты, максимум за час. Даже сломанные кости заживали с пугающей скоростью. Но сейчас… она чувствовала это. Нестабильную ману в области груди. Рана всё ещё была там.
— Почему он не исцелён? — резко спросила она, обернувшись к Джулии.
Медсестра сохраняла спокойный голос, хотя её пальцы чуть сильнее сжали планшет.
— Его поразил яд пикового призыва Элитного ранга. Он достаточно силён, чтобы вывести из строя призывателей с рангом от 6.0 до 6.5. Моему призыву потребуется время, чтобы нейтрализовать яд и восстановить ткани.
Выражение лица Изольды стало жёстким — ответ её явно не устроил. Эдвин поспешно вмешался, его голос был твёрдым, но спокойным:
— Яд не смертелен. Он отключил все его чувства, но не убьёт при любой дозировке. Нужно лишь время. Годфри поправится. Однако…
Он тяжело вздохнул и опустил взгляд.
— …он, возможно, не сможет участвовать в полуфинале против Дейла завтра.
Лицо Изольды исказилось, ярость читалась в каждой черте. Мана хлынула из неё волнами — грубая, неотфильтрованная мощь, которой Джулия, женщина около тридцати с призывом 5.0, никогда прежде не ощущала. Воздух задрожал.
— Это сделал Дейл?! — прошипела она.
— Изольда, остановись— — начал Эдвин, но Персиваль вмешался, устало массируя виски. Его лоб прорезали жёсткие складки.
— Это были Зигфрид, Орвен и Молдред. Они хотели гарантировать, что Годфри не сможет участвовать. Зигфрид сам мне это сказал. И он утверждал, что действовал по приказу Дейла.
Изольда рванулась к выходу, но Эдвин схватил её за запястье. Его голос стал резким, почти умоляющим:
— Твоя мать дала чёткое распоряжение — подобные вопросы должны решать школьные власти. Эти приказы нельзя игнорировать.
Её глаза пылали непокорством. Она вырвала руку и ушла. Эдвин мог лишь надеяться, что она не возьмёт всё в свои руки. Она уже была сильнее многих четвёрокурсников, и в таком состоянии ярости один необдуманный шаг мог привести к катастрофе.
Океански-голубые глаза Годфри медленно открылись, уставившись в белый потолок. Солнечный свет лился через высокую стеклянную стену рядом с его койкой.
Он резко сел, поморщившись, и схватился за грудь. Но к его потрясению — ничего. Грудь была в полном порядке. Боль, Алмазный Скорпион, яд — всё исчезло. Почти как сон. Но слишком уж реальным он был.
— Ты очнулся.
Медсестра отодвинула занавеску с мягкой улыбкой, хотя её спокойный тон ничуть его не успокоил.
— Я уже начала волноваться.
— Турнир уже начался? — сразу спросил Годфри, голос был низким, но напряжённым.
Глаза медсестры на миг дрогнули, выдав скрываемую правду, прежде чем она ответила:
— Ты был без сознания сорок восемь часов. Поскольку ты не смог присутствовать, тебе присудили третье место.
Выражение лица Годфри потемнело, пальцы впились в простыни.
— Им известно, что это сделали мои одноклассники? Что их послал Дейл?
Она тихо кивнула.
— Им вынесли строгие предупреждения. Они больше не повторят этого.
— И всё?! — его голос взорвался, лицо исказилось яростью. — Они больше не повторят — вот и всё, что школа может мне предложить после всего этого?!
Его кулаки сжались ещё сильнее, глаза пылали.
— Передайте им: я ухожу из Манхэттена.
Медсестра опустила глаза. Внутренне она подумала: Так будет лучше. Вслух же лишь кивнула и вышла, чтобы позвонить Эдвину.
— Понятно… Я сообщу директору, прежде чем действовать, — пробормотал Эдвин, опуская телефон.
Напротив него сидел инструктор по боевой подготовке, хмуро скрестив руки.
— А ты чего ожидал? — резко сказал он. — Этот парень не из тех, кто склоняет голову. Никогда не был и не будет.
— Мы не можем отстранить Зигфрида, Молдреда, Орвена и Дейла, — устало ответил Эдвин. — Они перспективные студенты, истинные таланты второго курса. Школа этого не допустит. Это несправедливо по отношению к Годфри, но такова суровая реальность. Его упрямство далеко его не заведёт.
Эдвин поднялся, но инструктор последовал за ним, его голос был твёрдым:
— Я иду с тобой. Годфри тоже перспективный студент. И Дейл действительно нарушил правила школы. Его просто прикрыли, потому что мы не можем позволить себе его потерять.
— Их учебная экспедиция уже через несколько дней, — возразил Эдвин. — Это одна из лучших возможностей для второкурсников стать сильнее вместе со своими призывами. Большинство вернётся оттуда гораздо мощнее, чем прежде. Если наказать их сейчас, они потеряют ключевой шанс для роста. Именно поэтому директор даже не дрогнет, услышав угрозу Годфри уйти.
— Годфри сказал что?!
Эванджелин вскочила со своего места, её глаза расширились от паники, когда Эдвин донёс новость. Он и инструктор застыли, поражённые её реакцией. Почему она так взволнована?
Не раздумывая ни секунды, она бросилась к кабинету директора и распахнула дверь без стука — что окончательно сбило учителей с толку.
— Годфри хочет перевестись! — выпалила она.
— Что?! — взгляд Себастьяна стал ледяным, острые глаза впились в Эдвина и инструктора. — Где он?