Гибридный призыв

Глава 7: Гибридный призыв

С дорожной сумкой в одной руке, в простом белом худи и чёрных штанах, Годфри шел по терминалу аэропорта. Среди сотен людей, спешащих по своим делам, он ничем не выделялся. Никто не обратил на него внимания — как он и предпочитал.

Лучше, чтобы его никто не узнал.

К сожалению, он заговорил слишком рано. Из угла глаза Годфри заметил группу парней и девушек, указывавших на него, будто он был какой-то знаменитостью.

Годфри закрыл глаза и вздохнул. Это был Амазон-Сити, его дом, и, конечно, место, где его репутация позора родителей была наиболее преувеличена. С таким пятном на имени, почему он не уехал в Манхэттен, подальше отсюда?

Ну, Манхэттен тоже был не лучше. Меньше надежды, больше проблем.

Подняв взгляд на экран над терминалом, он заметил слова ведущей новостей:

— В Амазон-Сити наблюдается резкий рост появления зелёных ворот подземелий, особенно в районах A, B, K и L. Гражданам рекомендуется быть осторожнее, особенно в заброшенных зонах. Поступали сообщения о пропавших без вести, будьте внимательны.

Годфри прищурился. Ворота подземелий были частью мира с момента их первого появления сто лет назад, но это не делало их менее опасными, особенно зелёные.

Существовало три известных типа ворот подземелий:

• Синие ворота, почти постоянные, которые можно было проходить многократно без закрытия; иногда они даже расширялись.
• Зелёные ворота, куда опаснее, без предупреждающих сигналов. Любой мог случайно войти, но выйти нельзя было до полного прохождения.
• Красные ворота, катастрофа на уровне всего города. Именно через такие ворота когда-то выпустилось сто тысяч орков — та же катастрофа, что случилась с его отцом.

С этими мыслями Годфри вышел из терминала и сел в такси, направлявшееся к его дому. Почти все в Амазон-Сити знали его улицу.

Через двадцать минут он остановился перед массивными чёрными воротами и высокими стенами, покрытыми густой искусственной травой.

Подняв взгляд, он увидел двухэтажный белый особняк с огромными стеклянными стенами и эстетикой, способной привлечь внимание любого прохожего.

С сигналом ворота разъехались, и он шагнул во двор. Перед ним раскинулся десятифутовый цветочный лабиринт, простиравшийся на всю ширину двора, а дом находился прямо за ним.

Для большинства это было устрашающее зрелище, но не для Годфри. Он знал этот лабиринт с тех пор, как научился ходить.

Публика, как обычно, была неправой.

Богатство семьи было не благодаря отцу с его золотопоглощающим призывом. Его отец владел Колоссом-Пожирателем Золота, существом, поглощавшим золото, чтобы стать сильнее.

Истинное богатство принесла мать. Её призыв мог лечить любые болезни и травмы. Даже потерявшие конечности могли обрести новые с помощью воды, которую он производил.

Пока мать жива, эта вода никогда не теряла силы. Призыв матери был официально высокоуровневым, но его польза и ценность делали его равным, а иногда и выше, чем призыв лорда. К ней стекались богатые со всего мира за помощью.

Отчаяние порождало безрассудство. Не раз пытались проникнуть в их владения. Лабиринт служил защитой. После того, как несколько людей потерялись в нём на несколько дней, большинство перестало пытаться.

Годфри легко прошёл через лабиринт и оказался по другую сторону.

Внутри его встретила огромная гостиная с чёрными диванами на фоне белых стен. У окна стояла женщина с каштановыми волосами, спиной к нему. На поясе у неё был фартук, в руках — телефон, в перчатках.

— Директор, это мой сын, — сказала она тепло. — Он идёт сюда, и я хочу сделать ему сюрприз. Ты знаешь, через что он прошёл.

— Валентина, уже прошёл целый день! — прозвучал строгий, низкий голос. — В больнице ждут важные люди, призыватели, чьи жизни спасают тысячи. Ты не можешь игнорировать их ради сына, который даже не болен!

Валентина нахмурилась. — Это мой сын.

— Я не говорю, что нет. Но неделю отпуска брать нельзя. Мэр уже послал человека, к которому ты должна явиться. Ожидаю тебя через несколько часов.

Звонок прервался.

Валентина обернулась и застыла. Годфри стоял в дверях, лицо искажено. Он слышал всё. Его обострённые чувства и динамик телефона сделали невозможное — он услышал каждое слово.

— Мне не нравится, как они используют тебя, — сказал он тяжело.

Валентина смягчилась, подошла, провела рукой по волосам и поцеловала его в лоб. — Я приготовила тебе обед, твой любимый.

Годфри фыркнул, но нехотя последовал за ней.

После обеда он проводил её с Викторией, высокой горничной в костюме, чьи длинные, мощные ноги невозможно было не заметить.

— Виктория, присмотри за ним, — сказала Валентина, садясь в машину. Лабиринт сдвинулся, открыв путь для её отъезда.

Когда она ушла, Годфри вернулся в столовую, Виктория следовала за ним молча.

— Ты ещё будешь есть? — спросила она, убирая остатки.

Годфри покачал головой, наблюдая, как она уносит еду. Он ненавидел, как мать использовалась, её призыв сведен к инструменту, а жизнь подчинялась чужой воле.

Чтобы восстановить конечность человеку, порой требовались дни её постоянного контроля, а ей назначали дела без отдыха, иногда месяцами подряд.

Его кулак сжал. Мать не раба. Однажды всё будет по её правилам. Но для этого он должен стать сильнее.

С этой мыслью он закрыл глаза.

В следующий момент он оказался в пространстве души. Перед глазами — знакомая белоснежная лестница, завораживающая, как в первый раз.

Он оказался в первой камере, широкой белой зале. Справа на каменной скамье покоился Гора, его щит прислонён к левому подлокотнику, меч к правому.

Увидев Годфри, Гора поднялся, доспехи заскрипели, он взял оружие и преклонил колено перед хозяином.

Годфри положил руку на массивное наплечье рыцаря. — Встань, Гора.

Рыцарь подчинился без колебаний.

Годфри перевёл взгляд на стены. По камню были вырезаны рисунки: рыцарь с мечом и щитом, рядом — создание, похожее на хамелеона, тело которого меняло цвет. Другие изображения показывали зверя, копирующего способности противников, превращаясь из добычи в хищника.

Древние тексты, непонятные Годфри, сопровождали мурал, но одних рисунков было достаточно.

Вот что это значит… алхимически изменённый.

Гора не был просто человеком, усиленным для охоты на чудовищ. Он был продуктом чего-то древнего, странного. Хамелеон — химера, Гора — первозданный, но вместе они были чем-то невозможным.

Гибрид.

Призыв, который не мог существовать естественно.

И перед ним стояла вторая дверь. Может быть, за ней ещё один гибрид?