Великий шок Эдвина
Глава 27: Великий шок Эдвина
Джулия потеряла самообладание, когда на экране телефона высветилось имя директора. Руки задрожали, когда она ответила — и в тот же миг услышала фразу, которой никак не ожидала.
— Передайте трубку Годфри.
— Д… Да, сэр.
Она повернулась к разъярённому юноше, сидевшему прямо на больничной койке, и протянула ему телефон. Годфри приподнял бровь, подозрение мелькнуло в его океански-голубых глазах.
— Что?
— Директор хочет поговорить с тобой.
Годфри колебался лишь секунду, после чего взял телефон.
— Я разговариваю с Годфри Дэниелсом, верно? — раздался из динамика глубокий, ровный голос Себастьяна.
— Да, — коротко ответил Годфри.
— Твоё дело только что попало ко мне на стол, — продолжил директор спокойным, но властным тоном. — Я принял решение: Дейл и его сообщники будут отстранены на две недели. Это лишит их доступа к предстоящей полевой практике. Устраивает ли тебя такой исход?
— Сделайте три недели.
От этого требования Джулия моргнула в изумлении, а Эдвин расхохотался в голос. По его мнению, этому наглецу только что преподнесли подарок на серебряном подносе, а он вместо благодарности осмелился торговаться? Да он сейчас всё потеряет.
— Разумеется.
Спокойный ответ Себастьяна мгновенно оборвал смех.
— Некоторые студенты потребовали бы отстранить их на месяцы. А ты добавил всего одну неделю. Ты хороший парень.
Мысли Эдвина встали колом, словно врезались друг в друга. Что…? Большинство студентов Манхэттена происходили из влиятельных, могущественных семей. Почему директор идёт на такой риск, провоцируя их ради одного мальчишки, который даже близко не стоил совокупного потенциала этих семей?
Боевой инструктор, который заступался за Годфри, не знал — смеяться ему или плакать. Три недели отстранения? Это означало, что Дейл, Зигфрид, Орвен и Молдред не просто пропустят практику — это пятно останется с ними и после возвращения.
Широко распахнутые глаза Джулии метнулись к Годфри. На его лице впервые за всё это время появилось светлое выражение.
В кабинете директора Эдвин нервно прочистил горло.
— Сэр, я не понимаю. Если эти студенты не поедут на практику, средний уровень элиты второго курса упадёт. У нас останутся только Изольда, Сноу и Сесил.
— Разве ты не видел нового призыва Годфри? — ответила Эванджелин прежде, чем заговорил Себастьян. Она стояла рядом с директором, её голос был тихим, но уверенным. — У него потенциал высшего Высшего ранга.
Эдвин фыркнул.
— Големы не имеют будущего. Другие призывы учатся и адаптируются с каждым боем. Големы же не обладают разумом. Они не извлекают уроков из сражений, а лишь повторяют одни и те же действия. Их темп роста ничтожен. После этой практики Сесил получит настоящий опыт подземелий, и её призыв наверняка превзойдёт призыв Годфри.
Боевой инструктор резко повернулся к Эдвину, хмурясь всё сильнее. Но прежде чем он успел заговорить, тихий кашель Себастьяна привлёк всеобщее внимание.
— Эдвин… — директор вперил в него строгий взгляд. — Призывы Годфри — не големы. Некоторые существа способны принимать человеческий облик, не находишь?
Он налил себе чаю и медленно поднял чашку, сделав размеренный глоток. Его взгляд потемнел.
— Самые опасные призывы, которые когда-либо знал мир, вовсе не были зверями. Они выглядели как мы.
Тяжёлая тишина наполнила комнату, когда Себастьян вздохнул.
— Я собирался скрыть это, но теперь мне нужны вы оба как мои руки и глаза. Так что вы услышите это один раз — и слушайте внимательно. Изольда — первый за многие годы студент с потенциалом Королевы. Она дуальный призыватель, наш самый ценный ученик. Но что, если я скажу вам, что в день пробуждения Годфри измерение показало ранг 12.1 и потенциал за пределами наших классификаций?
Его голос стал ниже, глаза блеснули сдержанной интенсивностью.
— Он неклассифицированный призыватель.
Эдвин застыл на месте, слова застряли в горле. Инструктор рядом с ним был не менее ошеломлён.
— Э… Это не имеет смысла, — запинаясь, выдавил Эдвин. — Если он Королевского ранга с самого начала, мир уже знал бы об этом! Появление нового Короля невозможно не заметить! Он даже не должен был начинать с Низкого ранга!
Себастьян мрачно кивнул.
— Вот что смущает меня больше всего. Мы имеем дело с тем, с чем никогда не сталкивались. Поэтому вы должны убедиться, что он остаётся под нашим наблюдением, пока мы не поймём, чем именно является Годфри Дэниелс.
— Он ведь не знает? — тихо спросил боевой инструктор.
Эванджелин покачала головой.
— Конечно нет. И мы намерены оставить всё как есть.
Годфри тяжело выдохнул, закрывая за собой дверь комнаты. Привычная тишина сомкнулась вокруг него. Его взгляд скользнул по просторному помещению: кровать в центре, стол у стены. Мысли невольно вернулись к светящемуся ядру в рюкзаке — награде за третье место.
Резкий сигнал телефона вырвал его из раздумий. Он достал его из кармана и разблокировал экран.
«Я слышала, что тебя выписали. У тебя есть остаток дня, чтобы отдохнуть, так что отдохни. Завтра я иду в зал. Ты пойдёшь со мной?.. Пожа-а-алуйста~»
Годфри тихо усмехнулся, прочитав сообщение Изольды, и набрал короткий ответ:
«Буду.»
«Спасибо! Встретимся завтра утром за пределами кампуса.»
Его глаза расширились.
Она ничего не сказала о том, что мы выйдем за территорию школы… а я уже согласился.
Для многих жаловаться после того, как молоко пролито, было бы бессмысленно. Но не для Годфри. Он потратил пятнадцать минут, яростно печатая возмущённые сообщения, на которые Изольда отвечала лишь плачущими эмодзи и сердечками.
Побеждённый, он с простоном бросил телефон на кровать.
Сев по-турецки, он открыл портал. Появился Гора. Его тяжёлые сапоги гулко ударили о пол, а исполинская фигура нависла над Годфри.
— Ты элита 4.1, всё ещё нижняя граница ранга, — вздохнул Годфри. — Так что держи.
Он достал из рюкзака светящееся ядро подземелья. Его пульсирующий свет отразился в глазах Годфри, когда он протянул руку.
Гора опустился на колено. Его огромный щит и длинный меч тихо звякнули, когда он перекинул их за спину. С почтением он принял сферу обеими латными руками.
В тот же миг сияние ядра вспыхнуло ярче. Потоки багровой энергии змеились по его бронированным предплечьям. Глаза Годфри расширились — он почувствовал прилив силы, как аура Горы раздувается, его присутствие расширяется. Массивное тело рыцаря начало расти, а мана внутри него поднималась всё выше.
Когда ядро окончательно исчезло, Гора поднялся во весь рост — теперь его высота достигала почти двух метров сорока сантиметров. Доспехи сияли более величественным золотым блеском, массивные наплечники источали подавляющую мощь. Его ранг поднялся до 4.6.
Комната вдруг показалась тесной, сдавленной одним лишь присутствием рыцаря со щитом и мечом. Гора поднял клинок, и его окутала волна белой энергии — настолько острой, что кожа Годфри покрылась мурашками от её жара.
Годфри сузил глаза.
Ещё один адаптивный навык.
Но на этот раз он не был удивлён. В отличие от других призывов, которым приходилось сражаться и страдать, чтобы получить такие навыки, Гора словно просто… вспоминал их.
С тех пор как Гора прочёл древние письмена, высеченные рядом с его троном, Годфри узнал правду. Его призыв жил и сражался целое столетие. Каждый адаптивный навык, который он демонстрировал, был тем, что он уже освоил в давно забытой жизни.
Почувствовав, как его собственные запасы маны слегка истощились, Годфри вернул Гору в пространство души. Он снова сел, скрестив ноги, и глубоко вдохнул.
Призыватель должен овладеть искусством медитации, — напомнил он себе. — Это единственный способ накапливать и хранить ману.
Они были батареями своих призывов. Когда мана иссякала, спутники насильно возвращались в пространство души. Элита его курса — Изольда, Сноу, Дейл — пробудились рано. Их резервы были глубоки, накоплены годами медитации. Они могли свободно использовать навыки своих призывов, не опасаясь последствий.
Но не он.
Даже сейчас он с трудом выдерживал после Чёрного режима Баллисты. Поддерживать Гору и Баллисту одновременно было невозможно. Даже если бы он смог, ни один из них не смог бы использовать навык, не будучи тут же выдёрнутым обратно в пустоту.
— Чёрт… Я видел, как мама делала это миллион раз, но это так неудобно, — пробормотал Годфри, цокнув языком и массируя колени, стараясь сосредоточиться на дыхании.
И всё же он заставил себя продолжить.
Медитация может обогатить пространство моей души. Она позволит моим призывам пассивно становиться сильнее. Мне нужно взяться за это всерьёз.