Наша ночь с Ахико.

Золотая неделя растянулась за окном ленивым, тёплым маревом. Мы вернулись с шоппинга. Ноги приятно гудели, в пальцах застыло ощущение пластиковых ручек пакетов.

Сара бросила свою ношу на кровать — чёрный худи, алая водолазка, джинсы в плотной упаковке, и ещё по мелочи. Она стояла посреди комнаты, руки на бёдрах, и окидывала взглядом наши сегодняшние трофеи. И я поймала себя на мысли: она другая. Не в смысле новой футболки или другого взгляда. Она… без тяжести.

И, чёрт побери, как же приятно видеть её не в полной боевой готовности. Сегодня вся её мощь и готовность была направлена лишь на то, чтобы смущать меня и радоваться обычному выходному. И от этого у меня внутри распускалось что-то тёплое и тихое. Настоящее.

Мы даже не успели переодеться. Я — в кремовых бриджах и своей разболтавшейся «художественной» рубашке, она — в облегающих чёрных джинсах и простой футболке, купленной сегодня же. Вещи из пакетов мы просто раскидали по стулу и комоду, создав уютный хаос. Из кухни доносился лёгкий звон посуды и мамин голос, напевающий что-то под нос. Она уже была готова к своему вечернему выходу — строгое платье зелёного оттенка, собранные волосы. Ждала только нашего гостя, чтобы поприветствовать и уехать.

Звонок в дверь прозвучал так робко, словно его извлекала не рука, а взволнованная бабочка, случайно задевшая крылом кнопку.

Ровно в назначенное время — Ахико никогда не опаздывала.

Я уже металась между кухней и гостиной, поправляя салфетки и проверяя, не прилипла ли Сара к дивану намертво. Она, конечно, прилипла. Раскинувшись на нём в позе усталого самурая после битвы, одной рукой обнимая нашего нового розового единорога (которого она нарекла «Генерал Единорог»), а другой листая мангу.

— Сайка, вставай, она уже здесь!

— Я встаю. Мысленно. — её голос донёсся из-под страницы, ленивый и довольный.

С улыбкой кинувшись открывать, я предвкушала вид нашей «ниндзя-куколки» с очередным кулинарным шедевром. И не ошиблась. На пороге стояла Ахико, но не просто Ахико. Это был шедевр милоты под напряжением.

Она напоминала солдатика на параде: красно-чёрная платье-рубашка идеально отглажена, две чёрные косички с бантиками — точная геометрия, но сегодня бантики были особенно упругими, будто тоже старались изо всех сил. А глаза — два огромных, серо-голубых озера, полных священного ужаса перед «встречей с родителями подруги».

В её руках, аккуратно завёрнутый в клетчатую салфетку, покоился внушительных размеров ягодный пирог, от которого тут же потянулся волнующий, сладковато-кислый аромат лета. И на плече сумка-котомка для ночёвки.

— П-приветики-пистолетики… — прошептала она, и её голосок дрогнул. — Это… для вашей мамы и… для вас.

— Привет, проходи, Ахико! — защебетала я, отступая в сторону и ловя взгляд Сары, которая уже лениво вывалилась из-за угла, как кошка, наблюдающая за прибытием мышки.

— О, чемпионка королевской битвы почтила нас визитом! — прохрипела Сара, прислоняясь к косяку. — И с трофеем. Умничка.

Ахико залилась таким румянцем, что, казалось, её бантики вот-вот задымятся. Она аккуратно, с церемонной точностью, разулась, поставила туфельки в безупречный ряд. Поднимая голову, её взгляд скользнул по прихожей и… застыл. На тумбочке у зеркала лежали два ключа на одном кольце. И на этом кольце болтался тот самый чёрный манэки-нэко с золотым колокольчиком. Тот, что я купила при ней в сувенирной лавке в Киото. Для Сары.

Она промолчала. Просто последовала за мной на кухню, но её глаза, острые и пугливые, как у птички, уже начали свою работу.

Мама уже ждала, и атмосфера была настолько тёплой и безопасной, что, казалось, могла растопить даже лёд самой стеснительной души.

— Ой, какая прелесть! Проходи, родная, не стой на пороге! — мамин голос, тёплый и расслабленный, растворил часть напряжения. Она взяла пирог и её глаза радостно округлились. — Боже мой, да ты настоящая волшебница!

Ахико замерла, осматриваясь. Её взгляд вернулся к прихожей, по знакомой уже куче обуви (где мои кроссовки мирно соседствовали с Сариными кедами), по худи, брошенному на вешалку. И тут её глаза зацепились за две пары домашних тапочек у порога. Одни — мои, розовые, с помпонами. Вторые — чёрные, стоптанные, с изображением зубастого монстрика. Пауза. Её бровь, тоненькая и аккуратная, дрогнула.

И тут, как по злому умыслу судьбы, на кухню выкатилась Сара. Выкатилась в прямом смысле — с разбегу на носочках (да, она специально отошла в глубь гостиной, чтобы взять разбег), скользя по паркету в моих толстых носках. Ахико повернула голову за ней и увидела, как Сара, не спрашивая, одним движением открывает дверцу шкафа и достаёт 4 кружки для чая.

— Андо-тан, какая же ты красавица! Садись, чувствуй себя как дома, — пригласила мама, подвигая ей стул.

— С-спасибо... Ваш дом такой уютный, Нэкогава-сан, — прошептала она, и её глаза упёрлись в стену напротив. Туда, где на книжной полке, между мамиными детективами и моими альбомами по искусству, стояла стопка манги Сары.

— Спасибо, — улыбнулась мама. — У нас тут полный дом. Живой, шумный. И я очень этому рада! У тебя тоже дома живо и шумно, да? Девочки рассказывали мне.

— Да, у меня младший и старший братик есть. Папа почти весь день на работе и если маме надо по делам, то я выполняю роль няньки... — откровенно ответила наша ниндзя.

— Какая ты помощница! — мамины глаза смягчились. — А сегодня, как я поняла, у вас… свидание на носу? Будете готовиться?

Ахико поперхнулась чаем и бросила на меня взгляд, полный немого укора и мольбы одновременно.

— Угу… — выдавила она, едва слышно.

— Мамуль, «почти-свидание»! — вступилась я. — Не сгущай!

— Ладно, ладно, салаги! — засмеялась мама, подмигивая нам.

Чай был заварен, пирог разрезан. Ахико сидела на краешке стула, держа чашку двумя руками. Её взгляд, острый и наблюдательный, как у пугливой птички, скользил по кухне. И я видела, как он задерживается на деталях.

Лицо Ахико выражало чистую, неподдельную научную заинтересованность, смешанную с легким шоком. Она выглядела так, будто разгадывала самую сложную головоломку в своей жизни, и ответ оказывался одновременно и очевидным, и немыслимым.

Когда мама спросила, не хочет ли кто ещё чаю, Сара, не отрываясь от своего телефона, просто протянула свою чашку через весь стол, даже не глядя. Мама, усмехнувшись, долила ей.

Ахико наблюдала за этим обменом, и в её глазах читался немой вопрос: «Это… нормально? Так можно?»

А потом Сара сделала то, что добило Ахико окончательно. Она, не глядя, потянулась рукой к моей тарелке с недоеденным куском пирога, отломила от него половину и сунула себе в рот. Я автоматически щёлкнула её по пальцам вилкой.

— Ручки прочь от чужого пирога, ворюга!

— Твой пирог — это мой пирог, — парировала она, не проронив ни крошки. — Мы же одна команда. Общий бюджет, общие пироги. Ты сама говорила.

Я фыркнула, но отодвинула тарелку так, чтобы ей было удобнее. Мама прикрыла рот ладонью, скрывая улыбку.

Щелчки пазла в голове Ахико стали звучать почти материально. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Потом взгляд Ахико тихо направился правее, на дверцу холодильника и конечно же уловил ту, зацепленную магнитиком, записку от моей мамы: «Девочки, кухня ваша. В холодильнике есть всё необходимое. Вечером вернусь к пяти, хочу успеть на пирог от Ахико. Целую. Оми».

Ахико сидела, застыв с чашкой в руках. Её взгляд метался от Сары, жующей мой пирог, к маме, которая выглядела абсолютно спокойной, ко мне, которая не возмущалась, а лишь делала вид. В её голове явно происходил системный сбой. Она видела доказательства полнейшей, почти семейной интеграции, но не могла этого доказать и объяснить самой себе. Её тихий, вежливый мир сталкивался с нашей шумной, бесцеремонной реальностью, и она пыталась найти в этом какую-то логику, этикет, правило. И не находила.

— С-Сара… — Ахико моргнула, её взгляд поскакал от спокойно разливающей чай мамы к Саре. — Ты… ты тоже в гости?

Я пнула Сару под столом ногой, но она только хихикнула.

— В гости? — переспросила Сара, хрустнув шеей так громко, что Ахико вздрогнула. — Нет, я тут… по хозяйству. Как персональная... горничная! — И она многозначительно подмигнула мне.

Мама сохраняла спокойствие.

— Сара у нас частый гость. Настолько частый, что у неё даже свой зубной стаканчик в ванной есть, — невозмутимо заметила она, и Ахико, кажется, перестала дышать.

— И своя полка в холодильнике, — мрачно добавила Сара, указывая на него вилкой. — И диван, который принимает форму моего тела. И сосиска-кот плюшевый, который ревнует. В общем, я как домашний дух, домовой, я же говорила тебе вчера. Безвредный. Пока меня не трогают и кормят.

Ахико медленно, как робот, повернула голову ко мне. В её глазах читался немой вопрос: «Она… она живёт здесь?». Я лишь улыбнулась.

— Мама права, Сара у нас почти член семьи. Особенно когда надо что-то тяжёлое донести или кого-то напугать, — пошутила я.

— Или съесть последний йогурт, — философски заметила мама, доливая себе чай.

— Это священный долг, мама Оми! Чтобы не пропадало! — парировала Сара.

И тогда Сара сделала финальный, сокрушительный ход. Закончив с пирогом, она потянулась и небрежно обняла меня за плечи, притянув к себе. Не для чего-то. Просто потому что могла. Из Ахико вырвался тихий, едва слышный вздох озарения.

Кажется, она решила, что это какой-то особый, очень продвинутый уровень дружбы, до которого ей ещё расти и расти.

И, судя по её растерянно-восхищённому взгляду, она была полна решимости этот уровень когда-нибудь постичь.

Ахико сидела, осторожно отрезая кусочек пирога, но её мысли были далеко.

— Он очень вкусный, Ахико, — нарушила молчание мама возвращая Ахико в реальность. — Прям тает во рту. Ты большая молодец.

Ахико покраснела, просияла и, кажется, на секунду забыла про свою детективную работу.

Мама встала, поправляя платье.

— Ну, я пожалуй, побегу. Девочки, не сильно шумите. Ахико-тян, ещё раз огромное спасибо за пирог. И удачи завтра! — она обняла Ахико, та застыла, как окаменевшая, потом робко похлопала маму по спине. — Юдзу, Сара, вы за главных.

— Так точно, командир Оми, — козырнула Сара уже с дивана.

Дверь за мамой закрылась. В доме воцарилась внезапная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.

Ахико сидела, осторожно доедая свой кусочек пирога, но её мысли были далеко. Вопрос уже поселился в её голове, пустил корни.

И это было только начало. Начало вечера, который мы посвятим тому, чтобы подготовить нашу ниндзя-куколку к завтрашнему «почти-свиданию». А заодно — ненавязчиво продемонстрировать ей, что в этом мире есть дружба, которая выглядит как семья. И в этом нет ничего страшного. Просто нужно время, чтобы к этому привыкнуть.

〰〰〰〰〰〰〰

Мама пообещала вернуться только через 48 часов.

За окном темнело. Дом, наполненный вечерним уютом, теперь полностью принадлежал нам троим.

Мы поочерёдно поднялись наверх, чтобы переодеться в пижамы. Я — в свою тёмную с котиками. Сара — в нашу чёрную оверсайз-футболку и свои серые шортики. Ахико тоже исчезла наверху, чтобы оставить сумку и переодеться.

Когда я спустилась обратно в гостиную, наш тихий ниндзя уже сидела на краю пуфика рядом с диваном. В пижаме с кроликами.

Она наблюдала за нами с таким вниманием, будто мы были экспонатами в музее диковинных бытовых обычаев.

— Андо, ты чего там на периферии? — спросила Сара, уже устроившись на диване. — Перебирайся к нам.

— Я… мне и тут хорошо… — прошептала Ахико.

— Не хорошо. Одиноко, — Сара высвободила руку, на которой я лежала, и потянулась, чтобы схватить Ахико за запястье. — Давай-давай, не стесняйся.

Ахико застыла от ужаса и восторга, когда Сара, с непривычной для той нежностью, потянула её с пуфика на диван, усадив рядом с нами.

— Вот, — Сара кивнула, как будто завершила важную операцию. — Теперь ты в эпицентре. Центр вселенной «Диван». Чувствуй себя как дома. Можешь на Юдзу облокотиться, она мягкая.

Ахико сидела прямая как палочка, будто боялась пошевелиться, чтобы не нарушить хрупкое равновесие этого странного ритуала. Она смотрела на экран телевизора, но я видела, как её боковое зрение фиксировало каждую мелочь: как Сара ткнулась лбом мне в плечо, хихикая; как я, не глядя, поправила ей сползающий воротник футболки; как мы, не договариваясь, одновременно потянулись за пультом.

— Ну чё, пупс, включаем тот ужастик с ползающими куклами, — заявила Сара, тыча длинным пальцем в сторону экрана.

— Нет уж, после прошлого раза ты потом всю ночь в меня впивалась! — возразила я. — Лучше комедию.

— Комедии — для слабаков. Нам нужна закалка! — она уже пыталась вырвать пульт.

И тут её взгляд упал на Ахико, которая смотрела на нашу возню с тихим ужасом.

— Знаешь что, новобранец? — Сара внезапно развернулась к ней. — Твоё первое практическое задание. Выбери за нас! Но учти: если выберешь скучное — будешь всю ночь чистить нам апельсины.

Ахико замерла, будто ей предложили разминировать бомбу. Она медленно придвинулась, взяла пульт дрожащими руками. Её взгляд метался между постером ужастика и обложкой ромкома.

— Я… я не знаю…

— Давай, Андо, не бойся, — подбодрила я. — Выбери то, что тебе хочется посмотреть. Мы не укусим. Ну, я — точно. Не могу поручиться за дикое животное рядом.

Сара в ответ щипнула меня за бок, отчего я взвизгнула. Ахико хмыкнула от неожиданного смешка, и напряжение чуть спало. Она ткнула в романтическую комедию.

— Отлично! — провозгласила Сара. — Значит, тактику меняем. Теперь это не киносеанс, а учебное пособие «Типичные ошибки на свидании». Буду комментировать каждый идиотский поступок главного героя. Готовься делать пометки, Андо.

Я сидела по середине дивана, Ахико — с его правой стороны. Сара, скинув носки, устроилась слева от меня, закинув ноги мне на колени. Я, не глядя, одной рукой настраивала громкость, а другой машинально гладила её холодную ступню. Для нас это было так же естественно, как дышать. Для Ахико — ритуал из параллельной вселенной, где физический контакт не регулируется строгим протоколом.

— Ты… ты не мёрзнешь? — робко спросила Ахико, глядя на босые ноги Сары.

— Юдзу — моя личная грелка, — буркнула Сара. — Зачем носки, когда есть живой источник тепла с функцией массажа?

Ахико заморгала. Казалось, она пыталась понять, не пропустила ли какие-то важные титры в начале вечера.

— Этот фильм... Помнишь его, Сара? — я тыкнула её локтём.

— Ещё бы. Мы в кинотеатре смотрели. Тупой офисный работник, не замечающий классную соседку и влюбленный в свою странную коллегу любящую мангу. Как такое забыть.

— Угу. Кстати, помоги мне принести стаканчики и газировку.

Мы с Сарой синхронно отошли на кухню, Ахико осталась сидеть в самом краю дивана, тихо вглядываясь в заставку.

Когда вернулись, я несла три миски с попкорном, а Сара — два литра газировки и стаканчики. Расставляя запасы на столик, Сара решила, что Ахико недостаточно погружена в процесс.

— Так, куколка, — заявила она, опускаясь на колени прямо перед Ахико. — Первый урок выживания в нашем логове: расслабление. Ты сидишь, как будто у тебя позвоночник из арматуры. Разваливайся. Падай. Вот так.

И она привстала, чтобы с размаху плюхнуться на диван боком, закинув голову мне на колени.

— Сайка! — взвизгнула я, едва не рассыпав попкорн. — Я же не пуфик!

— Ты удобнее пуфика, — невозмутимо заявила она, устроившись поудобнее. — Ахико, твой ход. Выбирай объект для падения. Юдзу или я. Юдзу мягче, но я интереснее в плане тактильных ощущений.

Ахико смотрела на нас, словно мы предлагали ей прыгнуть с парашютом. Её лицо выражало чистый, немой ужас.

— Я… я так не умею… — выдавила она.

— Никто не умеет, пока не попробует, — философски заметила Сара, хватая горсть попкорна. — Это как езда на велосипеде. Только падаешь не на асфальт, а на лучшую подругу. Меньше травм. Ну, физических.

— Ахи. Для начала, — мягко вмешалась я, видя, что Ахико вот-вот сгорит от смущения. — Можешь просто снять носочки, если хочешь. Или увереннее занять этот угол дивана.

— Или можешь потрогать мой бицепс, — не унималась Сара, сгибая руку. — Для вдохновения. Мако, я слышала, ценит в девушках знание анатомии!

Ахико залилась таким румянцем, что стала похожа на светофор в аварийном режиме. Но что-то в её глазах изменилось. Страх начал смешиваться с любопытством. Осторожно она сняла носки. Потом, после минуты колебаний, медленно-медленно откинулась на спинку дивана, уже не так скованно.

— Вот видишь! Прогресс! — провозгласила Сара. — Ещё пара вечеров таких — и ты сама будешь валяться на нас, требуя чипсов и массажа спины.

— Этого не произойдёт, — поспешно заверила я Ахико, но она уже тихо хихикала, прикрывая рот ладонью.

Мы включили фильм.

Сара, как и обещала, использовала меня как живую подушку. Ахико, постепенно оттаивая, съёжилась в своём углу дивана, но уже не как посторонняя, а как часть этого странного, тёплого круга. Она наблюдала, как Сара тычет меня в бок, требуя передать ей газировку, как я в ответ бросаю в неё попкорном.

И я видела, как в её глазах, отражавших мерцание экрана, росло не только смущение, но и какое-то новое понимание. Она видела не хаос, а язык. Язык, на котором можно было говорить без слов: тыканьем, объятиями. Язык, на котором «мой» и «твой» часто становились «нашим». И, кажется, ей начинало нравиться, как он звучит.

Сара, воспользовавшись скучным моментом в фильме, хищно ухмыльнулась.

— Андо. Ты всё ещё слишком напряжена. Это вредно для подготовки к завтрашнему историческому событию. Нужно расслабиться. — она вытянула руку и потянулась к Ахико, явно собираясь или пощекотать её, или притянуть к нам.

Ахико вскрикнула и съежилась в комочек, как ёжик:

— Н-не надо! Я… я и так расслаблена! Очень!

— Сайка, — мягко, но твёрдо сказала я, хватая её за запястье до того, как та дотянулась до нашей гостьи. — Она не привыкла к твоим методам релаксации через боевые искусства. Давай постепенно.

Я повернулась к Ахико, которая смотрела на нас, как на инопланетян, и постаралась говорить максимально спокойно.

— Ахи, не пугайся. Это у нас… такая система. Она не означает ровным счётом ничего. Ну, кроме того, что ей лень сидеть отдельно, а мне — лень бороться. Это просто… привычка.

— Привычка, — скептически протянула Сара, но отпустила меня и швырнула в Ахико подушку. Та поймала её на автомате, совершенно ошарашенная. — Вот. Держи свой щит. Личное пространство. Броня. Если я полезу к тебе с щекоткой — отбивайся. Правила простые.

Ахико прижала подушку к груди, как реальный щит. Её глаза понемногу начали терять панический блеск, сменяясь на осторожное любопытство. Кнопка «PLAY» нажата. Во всех смыслах. Мы хрустели чипсами и попкорном, баловались газировкой, наслаждались. Сара комментировала, мы с Ахико хихикали.

К концу фильма Ахико немного расслабилась. Она даже осторожно придвинулась ко мне, и когда Сара, уже почти спящая, невзначай перебросила ногу через нас обеих, Ахико не вздрогнула, а лишь тихо хихикнула.

— Кажется, — прошептала она мне на ухо со смесью изумления и уважения, — у вас тут… свои законы физики.

— И свои законы притяжения, — так же тихо ответила я, тыкнув пальчиком в её носик и глядя на уже прикемарившую Сару. — Привыкнешь.

Ахико кивнула.

〰〰〰〰〰〰〰

После фильма мы всей троицей перебрались наверх, в мою комнату, которая мгновенно превратилась в штаб операции «Свидание с Мако: миссия выполнима». Я растянула гирлянду по стене для антуража и включила ночник и бра, выключив основной свет. Комната залилась мягким, тёплым сиянием. Воздух пах чипсами, сладкой газировкой и нашим общим, чуть потным от смеха возбуждением — идеальная атмосфера для предстоящего безумия.

Мы расстелили огромный футон-матрас на полу, рядом с кроватью, и завалили всё пространство вокруг подушками. Они должны были изображать всё на свете: и сиденья в кинотеатре, и скамейку в зоопарке, и даже тот самый диван в квартире Мако.

Первой ведущей была я.

Ахико, наше воплощение тихой паники в милой пижамке, сидела на одной из подушек, поджав колени к груди, с лицом человека, которого готовят к полёту в открытый космос без скафандра. Я ходила перед ней взад-вперёд, как лектор, а Сара лежала на кровати, подперев голову рукой, и наблюдала за нами с ленивым интересом.

— Итак, повторяем основные положения, — начала я, сложив руки на груди. — Ситуация первая: он предлагает тебе мороженое. Твои действия?

— Э-э-э… Взять? — пискнула Ахико, сжимая в руках плюшевого дакимакуру-кота.

— Неверно! — я хлопнула в ладоши. — Ты говоришь: «Ой, какое милое! Какое ты выбрал?» И смотришь ему в глаза. На секунду. Потом опускаешь взгляд. Это создаёт эффект.

— Какой эффект? Эффект того, что у неё нервный тик? — Сара ехидно подняла бровь.

— Эффект заинтересованности! — парировала я. — Дальше. Ситуация вторая: он начинает без умолку говорить о какой-нибудь игре. Твои действия?

— Слушать… кивать… — прошептала Ахико.

— Верно! — поддержала Сара, не меняя позы. — А ещё можно задать уточняющий вопрос. Типа: «И что, этот босс действительно такой сложный?» Он увлечётся, будет объяснять, а ты сможешь просто слушать его голос и не париться, что тебе нечего сказать.

Ахико кивала, её глаза становились всё круглее, будто она запоминала чит-коды для секретной миссии.

— А теперь минутка практики, — объявила Сара, чуть приподнявшись на локте. — Я — Мако. — Она надула щёки, изобразила сумасшедшую улыбку и заговорила сломанным, громким шёпотом: — «АХИКО, СМОТРИ, ВОН ТАМ ГОЛУБЬ! ОН, КАЖЕТСЯ, ХОЧЕТ УКРАСТЬ МОЙ… БУТЕРБРОД! КАК ТЫ ДУМАЕШЬ, МОЯ МОЩЬ МОЖЕТ ЕГО ПРОГНАТЬ?»

— Э-э… мы можем… поделиться? — едва слышно выдавила Ахико.

— Браво! — рассмеялась я. — Ответ миротворца! Засчитывается!

— У-ура... наверное... — тихо отреагировала Ахико, и мы все трое не сдержали улыбок.

— Итак, следующий модуль: «Взгляд», — объявила я, вставая в позу полководца. — Не надо пялиться в пол, как в пропасть! И не надо смотреть сквозь человека, как привидение! Нужно… — Я искала вдохновение и нашла его в зелёных глазах, лениво наблюдавших за мной с кровати. — Нужно смотреть так, будто видишь в нём что-то очень интересное, но не до конца понятное. Как на сложную, но красивую картину.

Чтобы продемонстрировать, я повернулась к Саре. Она лежала, подперев голову рукой, и её взгляд был привычно отстранённым. Я присела перед ней на корточки, поймала этот взгляд и попыталась сделать «заинтересованно-недоумевающее» выражение. Слегка приподняла бровь, чуть скосила голову, позволила губам расслабиться в полуулыбке. Делала я это, конечно, только для демонстрации. Только чтобы показать.

Но Сара… замерла. Её ленивая, насмешливая маска на секунду сползла. Зелёные глаза, обычно такие острые и защищённые, стали чуть шире, потеряв фокус. Она смотрела на меня не как на дурочку, разыгрывающую сценку, а… будто впервые увидела. Увидела эту самую «сложную, красивую картину» в моём лице. Её взгляд скользнул по моей приподнятой брови, по полуоткрытым губам, задержался на моих глазах. И в её собственном взгляде что-то дрогнуло — что-то удивлённое и нежное.

Она буквально выключилась. Замерла. Потом резко кашлянула, отведя глаза, и потянулась за банкой колы с преувеличенной небрежностью.

— Да, вот так, в общем-то, — прохрипела она, но голос подвёл её, сорвавшись на хрипоту. — Только… э-э… без этого всего. Просто смотри. Нормально. Не как психопатка.

Ахико, внимательно наблюдающая, тихо спросила:

— А… а что это было? У Сары лицо стало какое-то странное… Она что, плохо себя чувствует?

— Нет, всё отлично! — я поспешно вскочила, чувствуя, как по щекам разливается знакомый жар. — Это… это был продвинутый уровень! Тебе пока рано! Давай лучше отработаем «случайное прикосновение к руке»!

Сара тем временем отхлёбывала колу, упорно глядя в стену. Я поняла: только что, совершенно нечаянно, я нажала на какую-то её секретную, хрупкую кнопку. И эффект был мощнее, чем я могла представить.

Вскоре роль инструктора плавно перехватила Сара. Она уселась на краю кровати, и её лицо приняло сосредоточенно-деловой вид.

— Итак, рекрут. Сценарий номер три. Слушай. Вы в зоопарке. Он пытается взять тебя за руку, чтобы не потеряться в толпе у вольера с сурикатами. Твои действия?

— Э-э-э… Позволить? — пискнула Ахико.

— Неверно! — Сара хлопнула в ладоши. — Ты делаешь вид, что не замечаешь, пять секунд смотришь на сурикатов, а потом сама небрежно хватаешь его за рукав. Инициатива, Андо! Контроль над ситуацией!

Я, наблюдающая со стороны с блокнотом (я уже вела «полевые заметки»), фыркнула.

— Сай, ты превращаешь это не в тренировку, а в спецоперацию. Ахико, не слушай её. Просто будь собой.

— «Будь собой» — это худший совет в истории советов, — парировала Сара, вставая и подходя к Ахико. — Себя надо уметь правильно подать. Дай сюда свою руку.

Ахико робко протянула руку. Сара взяла её, повертела, изучая с видом знатока.

— Кисть маленькая. Значит, упор на психологию и…

— Сайка, — мягко, но настойчиво перебила я, подходя к ним. — Может, хватит её пугать? Ты же взрослая, веди себя соответственно.

Сара замолчала, отпустила руку Ахико и медленно повернулась ко мне. На её лице расцвела опасная, медленная ухмылка.

— Ой, простите, простите, — сказала она с преувеличенным почтением, делая шутливый поклон. — Совсем забыла. Здесь же есть кто-то ещё взрослее. На целых… сколько там, четыре месяца? Да, Юдзу-тян?

— Тя-тян?! — возмущённо фыркнула я, чувствуя, как щёки наливаются жаром. — И не смей так меня называть!

— А как же? — Сара широко раскрыла глаза, изображая невинность. — Старшая же. Мудрая, опытная. Должна подавать пример. Ну-ка, покажи нам, о мудрейшая, как правильно брать за руку на свидании. На мне потренируйся. Для наглядности.

Ахико наблюдала за этой перепалкой, окончательно перестав понимать, кто кого тренирует. Я скрестила руки на груди.

— Ладно, забей. Продолжай своё «командование», младшенькая.

Сара хихикнула, довольная, и сменила тактику на более мягкую, но не менее эффективную. Вскоре мы перешли к самому шокирующему для Ахико этапу — «экипировке».

— Завтра у тебя важная миссия. Ты должна быть во всеоружии, — объявила я, а Сара уже тянула ящик комода.

— В в-во всеоружии? — переспросила Ахико, чуя недоброе.

Оттуда посыпались обрывки кружева, ленты.

— Бельё! — заявила Сара. — В твоих белых хлопковых трусиках с рюшами дух авантюризма не возбудить! То есть, не пробудить!

Ахико попыталась возразить, но ей в руки полетело что-то тёмно-бордовое, шёлковое.

После недолгой борьбы и наших уговоров («ради нас!») она, красная как рак, удалилась в ванную.

Вернулась она… не так, как мы ожидали. Она не напялила это на пижаму. Она одела его прямо на тело. И стояла перед нами в чём-то воздушном, холодном на ощупь и невероятно откровенном по её меркам, скрестив руки на груди.

— Руки опусти! — скомандовала Сара, кружа вокруг неё, как строгий стилист. — Хм… Неплохо. Фигура-то у тебя классная, ниндзя. Но нужно научиться этим пользоваться.

— Погодите! Я переоденусь обратно! — выпалила Ахико, потирая покрывающиеся мурашками руки.

— Ахи! Положи этот комплект белья в свою сумочку, пусть останется у тебя! — выкрикнула я ей в след.

Когда она вернулась в пижамке, Сара подошла ко мне.

— Ю⁓, покажи ей «случайный» наклон за упавшим карандашом, когда на тебе юбка. Эффект «нечаянной привлекательности».

— Опять я? — вздохнула я, но встала.

Я сделала шаг, «уронила» воображаемый карандаш и наклонилась. Движение было плавным, естественным. Лёгкий изгиб спины, чуть отставленная нога для баланса.

— Видишь? — сказала Сара. — Никаких резких движений. Всё мягко, будто не…

Она не закончила. Её взгляд снова завис на мне. В комнате вдруг стало очень тихо. В её зелёных глазах промелькнуло что-то знакомое и тёплое. Я поспешно выпрямилась.

— Я... я так не... — забормотала Ахико, переводя взгляд с меня на Сару.

— Ахико, тебе просто нужно не терять дар речи, — сказала я, садясь обратно на край кровати, стараясь звучать уверенно.

Сара, неожиданно взяв на себя роль активного тренера, встала передо мной, пристально посмотрела мне в глаза (я знала этот взгляд — полный озорства) и положила мне обе руки на плечи.

— Представь, что я — Мако, — сказала она Ахико, не отрывая от меня взгляда. — И я говорю: «Андо, у тебя сегодня очень красивая заколка!» Что ты отвечаешь?

Ахико открыла рот, но не издала ни звука. Она смотрела на нас, на то, как пальцы Сары лежат на моих плечах.

— Я… я бы сказала «спасибо» и… убежала, — прошептала она.

— Неверно! — Сара качнула головой. — Смотри, — Она повернулась ко мне лицом, её лицо в сантиметре от моего. — Ю⁓, у тебя сегодня очень красивая… э-э-э… пижама с котиками.

Я, подыгрывая, прищурилась.

— Спасибо, Сай. Твоя футболка тоже ничего, очень… чёрная. И пахнет тобой. Как всегда.

— Видишь? — Сара обернулась к Ахико, отпуская меня. — Никакого побега. Есть контакт. Есть ответ. Пусть идиотский. Главное — не замолчать в панике. А теперь твоя очередь. Подойди к Юдзу и скажи ей что-нибудь… ну, не глупое. Про заколку.

Ахико посмотрела на меня, как на скалу. Встала, сделала крошечный, дрожащий шаг. Потом ещё один.

— Юдзу… у тебя… у тебя очень… тёплые глаза, — выдавила она, глядя куда-то в район моего подбородка.

— О! — воскликнула Сара. — Прогресс! Правда, звучало так, будто ты диагностируешь у неё лихорадку, но начало положено! А теперь потрогай её за плечо. Для закрепления. Как я.

Ахико осторожно, кончиками пальцев, как будто боясь обжечься, коснулась моего плеча.

— Сильнее! — скомандовала Сара. — Ты же не призрака ловишь! Представь, что это Мако!

— Сайка, прекрати её мучить, — засмеялась я, видя, как Ахико вот-вот испарится. — Она и так молодец. Для первого раза с дикарями, как мы, она держится героически.

— Да, согласна. Ты герой, Ахи! — подтвердила Сара.

Ахико, наконец, убрала руку и отпрыгнула назад, словно выполнила смертельный трюк. Но на её лице, помимо паники, появилась тень гордости. Она пережила это.

— С-спасибо... наверное, — прошептала она и сделала последний глоток газировки.

Я зевнула, глянула на часы и ахнула — было уже около трёх ночи!

— Все молодцы, так что давайте потихоньку собираться спать, а то глазки уже тю-тю... — прошептала я.

— Угу-угу! — впервые за вечер бодро ответила Ахико, перемещаясь на свой футон.

И тут случилось то, что, кажется, шокировало Ахико больше всего за весь вечер. Сара, потянувшись, не стесняясь, сняла с себя футболку прямо в комнате, оставаясь в одних шортах и лифчике.

— Жарко, — просто прокомментировала она, заметив остолбеневший взгляд Ахико.

Та застыла, глядя то на обнажённые плечи и спину Сары, то на меня, будто ждала, что я вызову полицию нравов. Я лишь пожала плечи.

— Не обращай внимания. У неё личный терморегулятор сломан. И чувство стыда атрофировалось в ходе эволюции.

— Стыд — это социальный конструкт, созданный для подавления индивидуальности, — философски изрекла Сара, проходя мимо Ахико и небрежно потрепав её за косичку. — Кстати, а у тебя пижама что, на пуговицах? Это неэффективно.

Дальше последовал ускоренный курс «раскрепощения» от Сары, который закончился тем, что я расплела Ахико её идеальные косички и собрала волосы в один небрежный, мягкий хвост.

— Видишь? Уже лучше. Теперь ты выглядишь как человек, который может случайно заснуть на чьём-то плече, а не как кукла из витрины, — одобрительно кивнула Сара.

— Да, кстати, Ахи, тебе очень идёт! Ты красавица у нас! — сказала я.

Ахико провела пальчиками по новой причёске и очень мягко улыбнулась мне, так что аж сердце растаяло. Эх, милота.

— Ю⁓, а где моя серая майка? — раздался голос Сары (анти-милота) из угла комнаты.

— В стирке. Бери синюю, — отозвалась я, раскладывая одеяло для Ахико.

— Синяя пахнет твоим шампунем. Навязчиво, — заявила Сара, подходя.

— Ну и ходи голой, — фыркнула я. — Главное — не пугай Ахико.

Ахико, услышав своё имя, подпрыгнула и прошептала: «Я-я не напугаюсь!», что звучало как полная и безнадёжная ложь.

Сара, вместо того чтобы идти за футболкой, подошла ко мне сзади, обхватила за талию и уткнулась носом в шею.

— Нет, голой холодно. Буду греться об тебя. Ты же моя персональная дакимакура с функцией подогрева, — проворчала она, и её дыхание вызвало у меня мурашки.

Я от неё отпихнулась, но без особого энтузиазма.

— Прекрати, Сайка. Ахико пугаешь же!

— А что Ахико? — Сара подняла голову и устремила на нашу гостью свой самый невинный, хищный взгляд. — Ахико, тебе не холодно? Может, и тебя погреть?

Ахико издала звук, похожий на писк мышки, попавшей в мышеловку, и прижала к груди подушку, как щит.

— Н-н-не надо… мне хорошо…

— Видишь? Пугаешь! Иди настрой воду в душе, — я наконец освободилась и направила её в сторону ванной.

После душа Ахико вышла, застёгивая пуговицы на пижаме.

Проходя мимо, я вдруг остановилась, художнический интерес взял верх.

— Ого, Ахико, — сказала я с неподдельным любопытством. — У тебя же на самом деле очень красивая линия живота. Идеальный изгиб. Натурщица бы из тебя вышла отличная.

Рука Ахико замерла на пуговице.

Комплимент был настолько неожиданным, конкретным и… телесным, что у неё в голове, казалось, щёлкнул предохранитель.

— Да ладно, не зависай, — Сара, уже в футболке, лениво подошла сзади и, не глядя, обхватила Ахико за талию одной рукой, чтобы пройти мимо к кровати. Её прикосновение было быстрым, безразличным, но для Ахико — электрическим.

— Вы… вы всегда так… — выдохнула она.

— Так что? — уставилась на неё я.

— Так… много… касаетесь.

— Ну да, — пожала плечами Сара, падая на кровать. — Она тёплая. Ты тоже тёплая, кстати. Не такая мягкая, но тёплая.

Ахико издала звук, похожий на писк резиновой уточки, завалилась в свой футон и уткнулась лицом в подушку.

— Прям всегда-всегда? — с тихой улыбкой переспросила она уже из-под одеяла.

— Только по праздникам, — так же тихо ответила Сара. — А в будни — ещё хуже. Спи, ниндзя. Завтра тебе предстоит самое сложное: выглядеть естественно, когда рядом будет тот, из-за кого хочется снова превратиться в куклу из витрины.

В тишине я услышала, как Ахико тихо-тихо фыркнула. Не от страха. А от смешка. Наша дикая, тактильная вселенная только что приняла нового, робкого жителя.

— Ну что, Ахико. Ты готова к... завтра? — поинтересовалась я у неё, укладываясь под одеяло.

— Даже не знаю... Но ваши тренировки... это бомба... — констатировала она.

Я выключила свет. В темноте стало ещё уютнее. И тут Сара сказала уже своим обычным, хрипловатым голосом:

— Главное правило, Ахи. Если всё становится совсем страшно — просто вспомни, как ты тогда победила на турнире. Ты уже побеждала его один раз. Так что просто… будь той самой, тихой ниндзей с полным рюкзаком взрывчатки.

В темноте я увидела, как Ахико кивнула в её сторону. Её дыхание стало ровным и спокойным.

— Ну, в теории она готова, — философски изрекла я. — Осталось только не впасть в ступор при виде Мако в его естественной среде обитания.

— Агась, — ответила Сара, укрываясь.

— Ну если что, Ахико всегда может изобразить невинные глазки щеночка.

— Ой, — беззвучно прошептала Сара. Потом повернулась на бок лицом ко мне. — Кстати, о щенках. А помнишь, как ты в средней школе пыталась подобрать бездомного котёнка, а он тебя за палец цапнул, и ты ревела полдня, пока я тебе йодом всю руку не обработала?

Я насупилась в темноте.

— При чём тут это? И зачем ты это вспомнила?

— А при том, что ты всегда такая… опекунша. Всем хочешь помочь, всех пригреть. Даже колючих и кусачих. — Она прищурилась, я почувствовала это по её голосу. — Это, наверное, возрастное. Старшая, всё-таки.

Переваривая сказанное, я замерла. Потом моё лицо озарила хитрая, понимающая улыбка.

— Ага. Именно. Старшая. На целых… сколько там, четыре месяца? Да, да. — я торжествующе подняла палец. — Угу-угу, я не забыла. Ты, Сара Сато, официально младше меня. Так что все эти намёки на мою инфантильность смотрятся особенно смешно из уст младшенькой.

— Возраст — понятие относительное, пупс, — парировала Сара, её голос звучал умиротворённо. — Есть, например, психологический возраст. И по нему я — древняя, уставшая от мира саламандра. А ты — вечный, жизнерадостный котёнок. Так что моральное право поучать у меня есть.

— «Древняя саламандра» вчера съела полкило мармеладных мишек за один присест и потом полчаса жаловалась на живот, — безжалостно констатировала я. — Очень «взросло».

— Это было тактическое поглощение углеводов! Для мозговой активности!

— Для активности своего кишечника, — фыркнула я и, победительно улыбнувшись, уткнулась ей в плечо. — Спи, младшенькая. Завтра тебе ещё последние наставления нашей Ахико передавать.

Тихое сопение Ахико было единственным звуком, нарушавшим тишину.

Иногда лучшая стратегия — это вообще никакой стратегии. Просто быть рядом.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject