Что-то ей не хорошо!

Сижу на уроке. Доска — серая, стены — серые, даже ручка в пальцах будто обесцветилась. Такуми-сенсей рисует стрелки, но я слышу только собственное сердце.

Аромат ванильного шампуня за моей спиной отсутствовал. Всё утро я следила за дверью, за окном, за лавочкой во дворе — ничего. Юдзу не опаздывает на десять минут, она просто… не пришла.

Вчера из окна библиотеки я видела: она дожидалась Горо, они ушли вместе в сторону парка. Без меня. Может, ей так спокойнее. Может, без меня действительно лучше. Урок тянется резиной. Набираю её номер — сбрасываю. Печатаю «приве…» — стираю до точки. Точка болит, как заноза под ногтем.

Только прозвенел звонок на перемену — я вылетаю первой. Обегаю все этажи, проверяю кабинет Горо — пусто. Крыша заперта. Спускаюсь к Такуми-сенсею. Он обещал, что я могу к нему приходить.

В учительской островок стабильности и спокойствия. Как мне кажется. Запах старых книг стал каким-то привычным. Я без стука захожу к нему, а он и не против. Такуми-сенсей сидел за столом, поднял взгляд на меня и одобрительно указал жестом на диванчик возле окна, тот на котором не так давно я высыхала после ссоры с ...

— Ты сегодня сама не своя, Сато, — начал он, вернув взгляд на свой журнал. — И кажется я догадываюсь по какому вопросу ты пришла...

— Простите, сенсей, что я снова пришла по какой-то причине, а не просто так...

— Ничего. У нас с тобой ещё всё впереди, я же говорил. — ровным голосом произнес он. — Она звонила утром. Температура, больное горло. Сидит дома.

Дома. Одна. Без лекарств, без еды, без моего «держись за ручку».

Паника накрывает второй волной, тошнотворной. Я оцепенела, долго молчала, настолько, что учитель даже оторвался от чтения и поднял взгляд на меня. Его глаза были добрыми и тёплыми. Нет, я не влюбилась, просто он мой краш.

— Ну и? Чего сидишь, Сато? Разве не долг супергероини бежать и спасать того, кто в беде? — с сарказмом и харизмой произнес он.

— Вы же помните, что мы с ней поссорились в дребезги?

— Помню, и что? — на его лице не дрогнула ни одна мышца.

Прячу лицо в ладони, но понимаю, чего я хочу прямо сейчас...

— Тогда вы не сильно рассердитесь, если я прогуляю остаток дня? — бубню себе в пальцы.

— Я даже не замечу твоего отсутствия. Хотя нет, замечу, головной боли станет меньше без остроумных вопросов выкрикиваемых по среди занятия.

— Спасибо, сенсей, с меня шоколадка. — Я подмигиваю и направляюсь к выходу из учительской.

Уже держась за ручку двери я обернулась, еще раз окинула взглядом это помещение, глубоко вдохнула этот запах, а потом поймала взгляд Такуми-сенсея, он как будто кивал еле заметно, одобряя моё решение.

Все таки я решилась уйти из школы раньше положенного. Несусь на третий этаж, обратно к кабинету выпускного класса. Ученики уже разбредаются по своим кабинетам перед началом следующего урока. Захожу к Горо. Он сидит за партой, рядом стоят Мако и Эмма, о чем-то болтают друг с другом, пока Горо что-то конспектирует.

— Пошли навестим Нэкогаву. — шепнула ему, наклонившись.

— Что, прости? — прозвучало с недопониманием.

— Она заболела. Ты кормил её вчера моложеным, признавайся? — с наигранным укором спрашиваю.

— Ну да, угощал. — как будто виновато ответил он.

Ого, точное попадание, а я ведь всего лишь предположила наугад!

— Ну вот и я позавчера ела с ней фруктовый лёд. Значит мы оба виноваты в том, что она заболела, да?

— Нэкогава заболела? — переспросил Горо.

— Ну ты тугой или как? Пошли! Поднимай задницу! — сорвалась я на более дерзкий тон. Вот, узнаю себя.

Смолчав он кивнул. Идеальное прикрытие: это он захотел, я — просто компания. Мако и Эмма шокировано проводили нас взглядом.

По дороге до меня доходит: Горо первый раз окажется у неё дома. Бардак, несъеденные чипсы, горы скетчей — она убьёт меня за то, что кто-то посторонний увидит её крепость. Но плевать. Главное — убедиться, что она живая, тёплая, что ей не страшно.

Мы останавливаемся у аптеки: белые полки, запах мяты и стерильных пакетов.

— Температура, наверное, мороженого наелась и переохладилась, наверное, больное горло, возможно... — бормочу продавщице, не поднимая глаз. Горо молча стоит за мной.

Фармацевт накидала в пакет всё что могло бы пригодится, кажется она поняла нашу ситуацию — не только лекарства, но и влажные салфетки, маленькая баночка мёда, пачка молочного шоколада.

— Спасибо за помощь!

Прячу чек в карман: пусть это будет тайным продолжением «всегда с тобой», которое я пока не решаюсь сказать вслух.

Мы идём молча. О чём с ним говорить? Я бы, может, расспросила его про Эмму, про их «шуры-муры», но сейчас мне не до светской болтовни.

Звонок. Скрип двери. Минуту — и она: одеяло до подбородка, эти карие глаза… большие, туманные — будто я смотрю в окно собственного прошлого. Сказать, что она была в шоке — ничего не сказать.

Юдзу тянет закрыть дверь, но я успеваю просунуть руку. Холодная маска на моём лице — спасательный круг для неё и щит для меня. Захлопнет — получу ушиб. На теле и так хватает синяков, ещё один... не страшно.

Она мешкает. В её взгляде — будто шестерёнки скрипят, пытаясь прожевать ситуацию. Потом робкий выдох. Сдаётся.

— Привет, Нэкогава… Ты выглядишь неважно.

Горо первым прерывает молчание и первым переступает порог.

— Проходите… Да, мне… немного нездоровится…

Юдзу оборачивается к лестнице, едва держась за перила. Одеяло тянется по полу, как хвост кометы. Она поднимает ногу — та дрожит и не попадает на ступеньку. Горо рвётся вперёд, но её ладонь в воздухе останавливает его:

— Я сама.

Гордая чтоль? А ведь раньше умела принимать помощь.

— Не хочу, чтобы ты видел... бардак в моей... комнате... — прошептала она.

А, только в этом причина. Ясно. В башке твоей бардак. Бестолочь.

— Миура, подожди минутку в гостиной, ладно? — киваю на диван. Он кивает в ответ.

Я поднимаюсь рядом, готовая подхватить. Мы ползём вверх, как две старые черепахи с треснувшими панцирями. Едва переступаем порог спальни — она без сил падает на кровать.

— Позволь... — произношу я. Не дожидаясь ответа, наклоняюсь над ней. Мой хвост щекотит её щёку, прикладываю губы ко лбу. Он обжигает.

Её глаза, которые секунды назад были похожи на две щёлочки, стали огромными, как большие монеты, а зрачки дрожат.

Ну, такова её реакция на мою наглость. Потерпит.

— У тебя жар. Лежи, не парься. Я приберусь и позову Горо; он посидит, пока я накормлю и лекарство дам. Держись, пупс.

Пупс?! Что за... Само вырвалось. Главное — она полусонная, может, и не расслышала.

— Угу... — шепчет она, глаза уже закрываются, почти вырубилась. Ну, так даже лучше. 

В спешке навожу порядок в её спальне, а щеки краснеют и краснеют. Наверно она меня заразила лбом. Да, так и было. Определенно. Скетчи, карандаши, горы черновиков. Всё это собираю в одну папку, карандаши в пенал. Одежду — в шкаф. Под кроватью сверкает легендарное бельё с единорогами. Хихикаю в кулак: надо было тогда всё-таки сфоткать. Аккуратно прячу в комод. Ну всё, комната выглядит — более-менее.

Быстро спустилась вниз, Горо с непонимающим видом сидел на диване и вопросительно смотрел на меня.

— Как она? — море волнуется раз.

— Плохо. — море волнуется два.

— Можно к ней? — море волнуется три.

— Иди, посиди. Зови, если что-то. — я разворачиваюсь к кухне.

Время замирает. Киото через пару дней; если она не встанет — поезд уйдёт без неё. Ей будет жалко, потом грустно. Никого, кроме меня, у неё нет. Да и меня-то уже нет, если честно.

Горо ушел наверх, пусть посидит, проследит за ней.

По-хозяйски взялась за кухонный стол. До мелочей знаю, где у неё что лежит: ножи, вилки, чистая посуда, продукты. Варю рис, нарезаю овощи — кубик, кубик, кубик. Всё в тарелку, ложку на борт. Поднос готов.

Поднимаюсь по лестнице. За дверью слышу перебранку шёпотом:

— Попей воды, пожалуйста.

— Зачем…

— Мы переживали за тебя, вот и пришли.

— Не хочу…

— Слушай. Скоро ты поправишься и будешь смеяться над этой ситуацией. Мы съездим в Киото, вернёмся, ты нарисуешь меня…

— Рисовать… хитрый взгляд… ехидная улыбка… красный… карандаш…

Ясно, она уже бредит. Вхожу.

— Так, вот, нужно поесть. Сколько сможешь, но желательно всю тарелочку! — командую сходу.

Горо заботливо от меня принял тарелку с подноса, размешал рис и поднес ложку к Юдзу.

— Он не горячий? — еле слышно спрашивает Юдзу приоткрыв один глаз.

— Миура то? Ещё какой горячий, ты бы видела, сидит такой на краю твоей кровати...

Горо бросил на меня взгляд. Юдзу вообще не отреагировала.

— Простите, ладно. Рис горячий, конечно, я только что его сварила. Но поесть нужно, перед принятием лекарств...

— Подуй...

Мы с Горо переглянулись. Пауза. Щёки начинают загораться. Теперь она заразила нас обоих? Кто должен? По моей легенде — это была его идея прийти, так что...

— Дуй, семпай. — продолжаю командовать.

Горо слегка смущаясь охлаждал каждую ложку риса и кормил Юдзу. Но не долго. Четыре ложки, и она клонится к подушке. Я распаковала нужные таблетки. Горо поставил тарелку на комод рядом с кроватью.

— Вот, Ю~. Проглоти, запей. Вторая — через четыре часа.

— Сп-Спасибо...

— Агась. Скоро тебе полегчает.

— Ммм...

— Слышишь?

— Угу.

— Таблетки — тут, еда — вот тут. Вода — здесь. Рис доешь. Следишь за мыслью? — говорю строго, мне не до сюсюканий, игры кончились.

— С-слышу я...

— Отлично. И если тебе не станет легче, берешь телефон и звонишь мне. В любое время. Поняла? Я поставила твой смартфон на зарядку, вот он у твоей подушки лежит.

— Ты — зарядка... Я — смартфон... Поняла...

— Не поняла, что ты там поняла, но надеюсь, что ты всё поняла. Отдыхай.

— Зачем ты пришла? — тихий шёпот раздался нам в спины.

Пауза. Взглядом пилю дверь перед носом. Выдыхаю.

— Тебе какое дело? Пришла и пришла! И вообще, это Миура, узнал, что ты заболела и попросил проводить его до тебя! Считай, что меня здесь нет! — выпалила я.

— Спасибо, семпай… Но не стоило. А ты, Сара… лучше бы ты… не приходила… — сквозь её полузакрытые глаза заметен огонёк ненависти.

Юдзу укрывается с головой и отворачивается на бок, чтобы не видеть нас совсем.

— Поправляйся, Нэкогава! — бодро выкрикнул Горо, как будто пытался поделиться своей энергией.

Выйдя, я тихо прикрыла дверь в её спальню. В прихожей быстро одеваемся. Еще раз окинула дом взглядом. Думаю, я сделала всё, что требовалось...

— Позвонит, если что, — бормочу, не отрываясь от лестницы. — Пошли?

— Пошли, Сато, — кивает он.

Дом замирает позади. Дверь щёлкнула. На руке ещё запах риса и лука. В кармане — чек из аптеки: я ещё могу заботиться, пока слова молчат.

Шаг. Ещё шаг. Телефон в кармане грузом пульсирует, будто сам просится вырваться и зазвонить. Проверяю: экран чист. Даже пиксель не дрогнул. Запираю взгляд на пустой строке — «Ю~ не в сети», — и убираю трубку обратно.

Дорога домой кажется длиннее обычного. Горо свернул направо. Его шаги затихли. Опять достаю телефон. Опять — тишина. Хорошо. Значит, просто спит. Или делает вид, что спит. Или я сама себе придумала, что ей нужна зарядка, а может, она и не вспомнит, кто ей сегодня «был кабелем».

Подхожу к своей двери. Из-за неё доносится ровный гул, мама и отец на втором круге ругани. Слов не разобрать, только ритм. Я замираю с ключом в руке. Внутри — мой собственный нулевой уровень заряда:

40 % — злость;

30 % — стыд, что ушла от Юдзу так быстро;

20 % — страх, что завтра снова не захочет меня видеть;

10 % — тепло от её лихорадочного лба, которое почему-то не рассеивается.

Вдыхаю, выдыхаю. Вхожу. Дверь щёлкает за спиной, как будто ставит жирную точку в чате.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject