Первое апреля.

За окном сияет оранжевый закат.

Сижу на краю кровати в своей комнате, погрузившись в собственные мысли. Не мысли — поток ощущений.

День казался таким долгим. Теперь я учусь в старшей школе, там, куда мечтала попасть долгие годы. Сегодня, наконец, свершилось.

Этот закат такой яркий. Скоро стемнеет.

Тьфу, опять я грызу карандаш, старшекласснице такое уже не по статусу! Да и на вкус ластики уже не такие прикольные, как в начальной школе.

— Нэкогава Юдзу! Прием, вызывает Земля!

Звонко позвала меня Сато Сара. Её голос отразился от стен моей комнаты, словно огромная фура со скрипом нажала на тормоза, возвращая меня в реальность.

Сара, или Сайка, как я её называю с детства — моя подруга. Я очень рада, что мы поступили с ней в один класс, так наша школьная жизнь будет приятнее и интереснее.

Всё-таки девичья дружба — это невидимая нить поддержки и добра, связывающая две души.

— Да, прости, Сара. Засмотрелась на…

— На закат? Нет уж, смотри на меня! Ты меня рисуешь, а не солнце.

Голос Сары превысил допустимый уровень децибел, больше похожий на раздражённый визг тюленя. Но я улыбнулась, вспомнив, как часто мы занимались этим вместе. Сара была первой, кто заметил мою страсть к рисованию, она поддерживала меня и вдохновляла.

— Рисую, рисую. Можешь повернуть голову чуть-чуть в сторону окна? Ага, вот так…

Целюсь в неё карандашом, словно собираюсь метнуть прямо ей в лоб.

Мой взгляд становится сосредоточенным, брови опускаются. На бумаге, под нажимом твёрдо-мягкого грифеля, постепенно появляются черты девушки. Глаза, хитрые, слегка острые, с лёгким прищуром. Наверное, она родилась с таким взглядом. Хотя наверняка я знать не могу, но звучит правдоподобно.

Косая чёлка отбрасывает тень на румяные щёки. Несколько прядей скрывают пирсинг в ухе. Каре собрано в высокий, растрепанный хвост, завязанный резинкой. Строгая белоснежная рубашка с поднятым воротником и расстёгнутыми двумя верхними пуговицами.

Это закат такой яркий…

Только я собралась сделать набросок губ на бумаге, как её мягкая и лёгкая улыбка приобрела коварный вид, уголки губ, с одной стороны, натянулись почти до самого уха. Жутковато.

— М-ха-ха! Юдзу! Знаешь, что я нашла… — хитрит Сара. — Я проголодалась, потом дорисуешь!

Её рука тянется к пончику, торчащему из моей школьной сумки. В мгновение ока половина пончика исчезает. Он пал смертью храбрых. Я никогда его не забуду… И всё-таки девичья дружба жестока.

— Угощайся, Сара. Но я тебя дорисую сегодня. Хотя бы лицо. Посиди ещё немного, твоя попа не отвалится. — говорю я, пытаясь не обращать внимания на крошки шоколада под её носом.

— Океюшки… Могу сидеть хоть до утра. Дома делать нечего, — пробормотала она с набитым ртом. В её голосе — небрежность. Но я замечаю, как она быстро отводит взгляд. Опять.

Мне нравится, как у меня получается. На столе лежали мои старые наброски. Сколько раз я уже рисовала Сару! Её образ менялся с каждым годом, а вместе с ним совершенствовалось и моё мастерство. Надо будет попробовать нарисовать ещё кого-нибудь.

— Твоя мама всё ещё в командировке? — поинтересовалась Сара.

— Да, и вернётся ещё не скоро. А когда вернётся, то потом почти сразу же снова уедет... Я даже завидую тебе, что ты дома не одна.

— А я завидую тебе. Что ты одна дома...

— Нечему тут завидовать, — возразила я.

— А, забей... — бросила Сара и принялась добивать остатки пончика.

Всякий раз, когда разговор грозил затронуть домашнюю обстановку Сайки, она умело меняла тему или же вовсе замыкалась в себе. Именно такая реакция произошла и теперь. Я не настаиваю, вновь сосредоточившись на передаче её красоты на своём полотне.

Я достала из пенала ярко-красный карандаш и подняла его так, чтобы видеть его на фоне заката. Отлично. Закат уже стал таким горячим и алым. Я, увлечённо прикусывая кончик языка, выглядывающего наружу, окрашиваю волосы на рисунке. Прямо сейчас, в этот самый миг, карандаш, закат и её волосы — одного цвета.

— Сара, ты не видела зелёный карандаш? — задумчиво интересуюсь, оглядывая стол. Затем поднимаю взгляд, а Сара уже пытается карандашом раскрасить себе ноготь на руке. Она в свою очередь медленно поднимает взгляд на меня…

— Э-э-эхехе! Этот? Ты всегда после красного берёшь зелёный, Юдзу. Может, попробуем изменить привычку?

Она размахивает карандашом в руке. Смеётся.

— Эй! А ну-ка дай сюда!

Потянулась за карандашом, но Сара ловко увернулась. И ещё раз. И снова она увильнула.

Приходится схватить её за запястье и отнять карандаш силой.

После волос я всегда окрашиваю её выразительные глаза. Если бы они у неё были красными или розовыми — я бы сейчас точно пририсовала луч лазера из её глаз, а если бы они были голубыми — то луч ледяного лазера. А если бы они были карие, как у меня, то…

— День выдался такой насыщенный и эмоциональный, я вряд ли смогу сегодня уснуть. Наш новый учитель очень строгий. Но одноклассники вроде милые, правда? Хотелось бы познакомиться с ними получше! Можно завтра, например, собраться большой компанией после уроков. Ба-а-алин, я точно не усну… — Выпалила Сара.

— Если не получится уснуть, можешь написать мне, поболтаем, обычно тебе это помогает.

— Пожалуй, я так и сделаю. Ну что, как успехи? Покажи! — заинтересовано спросила Сара и подошла, став у меня за спиной.

— Это пока лишь набросок...

— Красота! — восторженно произнесла она, поглаживая меня по спине. — Даже лучше, чем я на самом деле.

Я покраснела от удовольствия, осознавая, насколько значимо мнение подруги. Для меня важно было услышать похвалу именно от неё, потому что Сара всегда понимала меня лучше всех остальных.

Порисовав ещё пару минут, я отложила бумагу на стол рядом с остальными рисунками.

Сара встаёт со стула, вытягивая руки вверх, затем в стороны, кажется, у неё хрустят суставы. Хотя я могу ошибаться.

— Ю⁓, отнеси меня домой!

Нет, у неё хрустнуло что-то в голове. Так и было.

Почему-то несмотря на её периодическую наглость, я просто сложила голову на ладони и добродушно пялилась на неё. А если точнее, то на неё, то на свой набросок, пытаясь убедиться, что портрет получается похожим.

От этих раздумий меня отвлекла тихая вибрация смартфона у меня под ногой. Проморгавшись, я проверила дисплей — это мама звонит, наверное, она уже пришла с работы. Сара, заметив, что я собираюсь ответить на звонок, тихо покидает комнату на цыпочках. Это тактическое отступление?

— Мамочка! Привет!

— Привет, Юдзу. Я только вернулась с работы... Поздравляю с первым днём! Как всё прошло?

Немного усталым, но заинтересованным голосом спросила мама.

— Да? Отдохни и обязательно поужинай! У меня всё хорошо, мы сходили на общее собрание, познакомились с одноклассниками. Мне очень нравится. И, мам... скучаю, когда мы увидимся?

— Дочь, не скоро. Ты же понимаешь, после того как твоего отца не стало, работа на мне и... Я постараюсь приехать в следующем месяце, хорошо? Деньги переведу тебе завтра. Будь умницей! И пиши мне почаще. — Привычным спокойным тоном ответила она в завершение разговора.

— Пока, мам.

Гудки. Эх. Спустя несколько секунд промедления, убрав телефон от лица, я медленно опустилась на кровать. В памяти снова и снова прокручивались события сегодняшнего дня. Мне вдруг вспомнилось утреннее происшествие.

Я не рассказывала об этом Саре — она бы тут же полетела ругаться с обидчиком, и это испортило бы ей настроение на весь день. Маме тоже не стала говорить.

Это была перемена. Шумные коридоры школы наполнены голосами учеников. Я торопилась на урок, держа в руках сумку. Внезапно кто-то грубо толкнул меня в плечо.

— Эй, смотри куда прёшь, мелочь! — рявкнул старшеклассник, проходя мимо.

Сумка упала на пол. Я растерянно опустилась на колени, чтобы поднять её, и услышала голос:

— Эй, ты что себе позволяешь?

Миура — парень из выпускного класса, который говорил речь на собрании учеников. Он стоял перед тем самым старшеклассником, его взгляд был холодным и решительным.

— Чего? — задира попытался принять угрожающую позу.

— Извинись перед ней. Немедленно.

В коридоре воцарилась тишина. Все вокруг замерли, наблюдая за происходящим.

— Да ты… — начал задира, но Миура его прервал:

— Я не собираюсь повторять дважды.

После короткой паузы старшеклассник, бросив на меня презрительный взгляд, буркнул:

— Извини.

Когда я подняла глаза, Миура уже уходил, но на мгновение обернулся, словно проверяя, всё ли в порядке.

Сейчас я понимаю, что этот случай меня глубоко впечатлил. Он не просто популярный старшеклассник — он человек принципов, который не боится защищать тех, кто слабее. Я до сих пор слышу его спокойный голос, в котором не было ни капли страха.

Всё ещё витая в этих воспоминаниях я спустилась на первый этаж. Сара уже накинула свой мягкий бежевый свитер, обула обувь и ждёт меня в прихожей, протягивая мне мой пиджак с невинной улыбкой. Кажется, мне не оставили выбора.

Через несколько минут мы уже движемся по вечерней улице. Хотя какой вечерней? Уже практически ночной. Ага, она всё-таки уговорила меня проводить её. Мы идём, держась за руки, наверное, потому что мне так спокойнее, темно всё-таки. Навстречу нам проходила тётушка Каори, мамина знакомая, видимо спешит домой из магазина.

— Ох, девочки, вы всё еще ходите, держась за руки? Либо у вас скоро свадьба, либо вы еще не повзрослели? — пошутила она шепеляво, проходя мимо нас.

Сара смущенно отпустила мою руку, а я почувствовала какое-то странное покалывание внутри и машинально поправила плетеный браслет на запястье.

— Пха! Ну и шуточки у вас, тётушка! Не переживайте, вас мы пригласим в первую очередь! — язвительно ответила Сара.

Мы живём очень близко друг к другу. На одной улице. Дома почти одинаковые, и отделены несколькими такими же домиками и небольшой детской площадкой с горкой, качелями и песочницей.

Кажется, именно в этом песке я откопала Сару двенадцать лет назад. Мама рассказывала, что нашла меня в капусте. А я нашла Сару в песочнице. В обоих случаях ребёнок остался навсегда с тем, кто его нашёл. Забавно.

Огни фонарей движутся над нами, яркие настолько, что не видно звёздное ли сегодня небо. Проходя мимо площадки, я тихо посмеялась.

— Давай завтра после школы посидим тут, хорошо? — спросила Сара, наклоняя голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Она что, читает мысли?

— Агась! — черт, я автоматически согласилась. О чём она вообще спрашивала?

— Эй, ты сегодня какая-то задумчивая. Перевариваешь много информации? — вопрос Сары застал меня врасплох.

Да, что‑то изменилось. Раньше я болтала без умолку, а теперь слова будто застревают.

— Вообще, да. То есть… Я хотела тебя спросить. Помнишь того старшеклассника, который выступал перед учениками? Миура, кажется. Он же в третьем классе старшей школы?

— Наверное. Видела его с какой‑то блондинкой. Она точно в выпускном, — ответила Сара.

Мы уже подошли к её дому. Сара крутит в руках ключи и брелок в виде пушистого ушастого существа с торчащими зубками, которого я подарила ей год назад. Шаги замедляются, становятся мельче.

— Ясно.

— Понравился? — спросила она, заглядывая мне в глаза.

Я помедлила. Не специально. Просто щеки запылали розовым огнём, а мысли вернулись к утренним событиям...

— Ага. — коротко ответила я, робко кивнув головой.

— Хочешь завтра устрою так, чтобы вы с ним пообедали вместе? Пу-ха-ха!

Сердце начало стучать в ключицу.

Грохот. Треск. Хлопок. Нет, это не в моей голове.

Звук битой посуды. Кажется, эти звуки доносились со стороны дома Сары. На первом этаже, там, где кухня, в окнах горел свет, мельтешил силуэт. Как будто не придав этим звукам значения, Сара приобняла меня за плечо и поцеловала в щеку по традиции.

— Спасибо, что проводила, пупс. До завтра! — сказала она, выдавив из себя улыбку.

— Сайка...

— Всё хорошо, иди домой. И... напиши мне перед сном? — Челка Сары отбрасывала тень так, что её глаз не было видно. Она развернулась и направилась к себе домой.

Ещё какое-то время я постояла перед её домом, наблюдая, как она медленно вставляет ключ в дверной замок, ждёт несколько секунд, поворачивает ключ и уходит внутрь.

Грохот. Треск. Хлопок.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject