Что-то мне не хорошо.

Наверное, это моё самое тёмное утро за последний год. Солнце — предатель. Льёт прямо в лицо, будто вчера ничего не было. А ведь было. Слова, что вонзились глубже, чем графит в точилку.

Как она посмела?

Лежу, вгрызаясь взглядом в потолок. Сосчитала все царапинки на нём — пять. Пять, как букв в «обида».

Иду в ванную, как робот. Голова гудит.

Подхожу к раковине. В зеркале — опухшее лицо и следы слёз на щеках, как будто я ночью грызла лимон с кожурой. Чищу зубы на автомате. Глаза сами опускаются на трусики с единорогами, надетые на мне. Те самые, над которыми Сара хохотала.

Блин.

Срываю их, и этот бра, швыряю в корзину. В таких в школу нельзя. Да и вообще — как теперь туда идти? Я не прощу её, я думала мы подруги на век, а мы...

Возвращаюсь в комнату, плюхаюсь на подушку у кровати. Ящик белья. Копаюсь, пока не нахожу простое серое, без единой вышивки. Серое, как туман. Медленно натягиваю: трусы, бюстгальтер, носки, юбка, рубашка… Каждый рывок — кадр чёрно-белой манги.

Кадр 1: резинка чулок царапает бёдра.

Кадр 2: застёжка лифчика щёлкает, будто закрывает вентиль чувств.

На цыпочках спускаюсь на кухню. В доме привычная тишина. Мама ещё не скоро вернется из командировки. Но сегодня эта тишина ощущается больнее. Как будто гробовая.

Да ну, даже завтракать не хочу. Хватаю свой пиджак и сразу в прихожую. Последние штрихи, поправила прическу, серебряную заколку, покрепче затянула вязанный браслетик на запястье. Выходить решила пораньше — лишь бы не пересечься с Сарой. Обещала всегда быть со мной, а в итоге...

Иду вдоль двора, где мы с ней катались на качелях до темноты, и делаю крюк — лишь бы не нарваться на её «привычный» маршрут.

Ого, добежала до школы за рекордное для ленивых моих ног время. Секрет прост: ноги сами стартанули, пока мозг ещё спорил со мной.

«Ты же не виновата! Она первая начала кидаться словами!», «Ага, а потом сама убежала…»

Спор оборвался у ворот. Там обычно кучкуются наши — Ахико, Горо, Мако, Эмма... Сегодня пусто. Я просочилась мимо охранника, едва кивнув, и свернула к крыльцу. Просто пришла пораньше.

Наш класс был почти пустой. Впереди громко раскладывал учебники Катаяма — любопытный, как енот.

— Утро, Нэкогава! — подмигнул он. — Сато где? Вы ж всегда вдвоём, как сиамские близнецы!

— Сиамские близнецы? — буркнула я, пятясь к окну. — Она ещё не пришла. Скоро будет.

Вроде прозвучала буднично. Катаяма пожал плечами и увалился за свою парту, достав смартфон.

Уронив рюкзак на стол, села рядом с окном — моё привычное место. Постепенно кабинет стали заполнять ученики. Появилась Ахико — робкая совушка. 

— У-утро, Нэкогава… — прошептала она, пристраиваясь справа.

Кивнула ей. От улыбки пока отказалась: эмоций не хватало. Царапаю что-то карандашом прям на парте...

Последней вошла Сара. Тишина внутри меня взорвалась, как будто в коридоре вдруг разбили стекло. Она молча проследовала к своей парте прямо передо мной. Плечи сутулились, глаза в пол. Ни сигнального взгляда, ни злого шёпота. 

Ладно, Сара. Спасибо за наглядное подтверждение: я на разборке в твоей голове объявлена вне закона.

Просто вот, как теперь существовать? Ни малейшей мысли. Понятия не имею. И от этого только больнее.

Дверь распахнулась и вошёл Такуми‑сенсей. В один миг класс утих. Он чуть коснулся взглядом моего ряда. На меня, затем на Сару, затем снова на меня. В его глазах промелькнул вопрос. Я подняла подбородок. Пусть думает, что у меня всё под контролем. А что, звучит почти правдиво.

〰〰〰〰〰〰〰

Первый звонок прозвучал, как стартовый выстрел в марафоне бегства от воспоминаний.

Тут же я выскочила, хлопнув дверью.

Сато, ты вообще можешь перестать тусоваться в моей голове?

Лестница вела наверх — туда, где воздух пахнет свежей краской и одеколоном старшеклассников. Цель — Горо: по совместительству наш репетитор. А правильно ли до сих пор говорить «наш»? Учитывая положение дел...

Если отвлечься, то хотя бы на кого-то высокого. Из 3‑А высыпала тройка: Горо первым, а за его спиной вечный хвост Мако и вечная претензия Эмма.

— Семпай! — пискнула я, подпрыгивая.

Горо обернулся: его синие глаза сразу стали теплее. Эмма, не теряя ни секунды, вцепилась ему в локоть:

— Горо-кун, пойдёшь со мной на…

— Эй, Эмма, а вон автомат с новой газировкой, — поспешно подал голос Мако, — пойдёшь?

Кивнул тактично, девчонка задумалась, отпустила рукав.

Благодарю, Мако, ты сегодня мой ангел-хранитель в салатовой ветровке.

Мы с Горо потихоньку потянулись к лестничному пролёту между последним этажом и дверью на крышу. Там всегда тихо.

Почти уединение. Кайф.

— Как дела? — спросила я, стараясь казаться непринуждённой.

— Всё чётко, а у вас? Ой, а где Сато?

— Все сегодня спрашивают, где Сато, — я пожала плечами. — Я не её нянька.

Горо присвистнул:

— Ого-ого! Извини, привык, что вы всегда вдвоём, как зарядка и смартфон.

Какое точное сравнение... Сара и правда всегда была для меня, как мощный аккумулятор...

— А вот и не всегда, кстати! — слова вырвались быстрее, чем я успела подумать. — Ты вчера не смог с нами погулять. А сегодня?.. А? Семпай!

Смелость? Откуда? Наверное, на голодный желудок тормоза отказывают. Хотя скорее всего это защитная реакция. Я так боюсь одиночества, что призрачный шанс провести время с Горо становится не таким уж призрачным.

Он улыбнулся. Это была та улыбка, что заставляет первокурсниц терять дар речи.

— Сегодня у меня занятие заканчивается в пять. Можем прогуляться в парке, погода хорошая сегодня, или…

— Или! — я чуть не подпрыгнула. — Парк —отличная идея! Я буду жду у входа.

Солнце коснулось окна и бросило на стену нашу тень: я чуть ниже его плеча. Может, сегодня получится забыть хоть на минуту, что где-то внизу сидит молчаливая Сара и не смотрит в мою сторону...

Горо кивнул:

— Договорились. Погоди... Будешь? Одна?

— Ну да, — улыбнулась я. — А ты против?

— Не против. — кивнул он.

〰〰〰〰〰〰〰

Урок сменялся уроком. Обеденный перерыв. Пока я складывала тетради в сумку и хотела достать бенто, я поняла две вещи.

Первое. Сегодня впервые за долгое время я не взяла из дома бенто. А ведь обычно я брала сразу два. Для себя и для Сары. И Сара всё равно любила забирать половину моих наггетсов.

Второе. Сары уже передо мной нет. Она испарилась. Незаметно ушла. Я даже не буду ее искать. Что за?..

Сара... Я не понимаю тебя... зачем ты так со мной? Снова и снова крутилось в голове... Наверное так чувствует себя девушка, которую внезапно бросает парень? Хотя у меня никогда не было парня, но я думаю, что примерно так они себя и чувствуют. Определенно. Преданными. Обиженными. С пустотой внутри.

Нужно извиниться. Хотя нет, бред какой-то. Разве я в чем-то не права? В чем же? В том что хотела как лучше? Волновалась за эту дуру? А! Невыносимо... Уйди из моей головы!

— Нэкогава, а т-ты... обедать не идешь? — рядом тихим пением раздался нежный голосок Ахико.

Принцесса нежности. Цветочек робости... Её выразительные и скромные глазки смотрели то в пол, то на меня. Как будто в её вопросе ещё пять подвопросов, которые она боится озвучить.

— Ну... видимо не иду. Дома забыла. — я смягчила голос, чтобы не спугнуть.

— М-может... вместе в столовую? — шепчет она.

— Да, давай. Кстати… — я делаю вид, что зеваю, — не видела Сару? Куда она…

Слова застряли, ведь оборвала себя на середине фразы, понимая, что не хочу услышать ответ.

— Не-а. Не видела, ушла сразу, как прозвенел звонок...

Я захлопнула сумку и улыбнулась:

— Тогда вперёд, Андо! Держим путь к столовым котлетам. Сегодня я голодная и злая — значит, возьму двойную порцию.

Ахико засмеялась еле слышно — как детский колокольчик.

В потоке школьников мы топает в столовую. Иногда я бросаю взгляд по сторонам, всё в тумане, а в тумане… ни одного красного отблеска от её высокого, небрежного хвостика. Сары нет. Нигде. Странное чувство... Рука машинально потянулась потеребить фиолетовый браслет на запястье...

— Андо, а у тебя получается есть младший братик, да? Ты вчера обмолвилась... — бросаю я спасательный вопрос.

— Да, Асано, мой младший братик, — ответила она. — Иногда маме приходится отлучаться, тогда я — сиделка в юбке.

— Здорово! Как-нибудь обязательно познакомимся с ним!

— Обязательно. — робко кивнула она.

Мы наполнили наши подносы и заняли свободный столик. Учеников сегодня не так много, повезло. Не вижу Горо и его друзей, наверное, опять обедают на крыше. Сару тоже не видно, ни в классе, ни в столовой её нет... Ну и ладно. Я начала неторопливо ковырять свой рис.

— В Киото скоро, готова? — спрашиваю, снова пытаясь отвлечься.

— Очень готова. — более уверенно произносит она, кладя в рот кусочек морковки. — А это п-правда, что Катаяма проведет нам какую-то экскурсию?

— Сара с ним всё устроила, — вырывается, и я чувствую, как имя это колет грудь острой палочкой. — Будет и экскурсия, и свободное время, и… много чего.

Успокаивающий голос Ахико мелодично напевал мне о её ожиданиях и переживаниях от предстоящей вылазки. Для меня это было как спасение. С каждой её фразой я хотя бы на секунду, но переставала думать об этой ссоре, о том, как мне обидно, больно и страшно.

Перестань думать. Перестань искать. Она сама придёт, если нужно. Но фиолетовый браслет всё крутится, как будто настроен на чужую волну, а не её.

〰〰〰〰〰〰〰

Вечерело. Уроки закончились. Стою возле ворот школы и жду Горо, будто забытая игрушка. Сегодня он будет моим спасательным кругом. А возможно и спасательным жилетом, в который можно поплакаться, но это вряд ли.

Я уже видела, когда только собирала вещи в классе, что Сара быстро встала и ушла, наверное, поспешила домой. Скорее всего ей сейчас тоже не легко... Не скорее всего, а так и есть. Но... я же сделала всё что могла? Она сама отказалась — прокручиваю, как старую пластинку.

О, а вот и он. Горо выходит из школы, как всегда, со своими спутниками в лице Мако и Эммы. Наблюдаю за ними со стороны. Мако машет руками, рассказывая, как «завалил химию, но зато спас жука», – смех громыхает, заражает Эмму. Она хватает Горо за плечо, будто это её личный костюмчик: пальцы вцепляются, ногти фиолетовые — оттенок моего браслета, замечаю злобно. Избитое сердце пропускает еще удар.

Потом они останавливаются, Горо кивает в мою сторону, видимо объясняет, что пойдет со мной. Приятно, что он додумался не звать их с нами. Мако понимающе кивнул, нашел меня взглядом и незаметно подмигнул. Эмма заметно расстроилась, но сразу же снова засияла, как модель на фотосессии, она игриво подошла ближе к Горо и что-то шепнула ему на ушко. Что именно?

Близко, слишком близко и я вижу, как он улыбается — не той улыбкой, которую дарит мне, когда я ...

Пока я задумалась об этом Горо уже стоял передо мной.

— Пойдем, Нэкогава. Парк тут прям рядом! — с еле заметной улыбкой произнес он, встав между мной и солнцем и махнул рукой.

— Миура-семпай, ну как прошел твой день? — стараясь быть уверенной начинаю с вопроса.

Ноги ведут нас по тротуару, через дорогу, на тропинку ведущую к парку. Солнце потихоньку начинает прятаться, но погода всё равно приятная.

— Всё норм, а твой как? — ловко спросил он в ответ. Не люблю, когда так делают.

— Прошел и хорошо! — ну, а что ещё я могла ответить.

Я старалась идти с ним рядом в ритм, но из-за того, что его ноги гораздо длиннее моих... И забыла, о чем думала, ведь теперь я думаю о том, что он должен быть моделью, а не Эмма. Или баскетболистом, а не репетитором. Да уж, нити судьбы неисповедимы. Или как там говорится...

Горо вдруг замедляется, и мы идём вровень. Он не говорит, но я чувствую:

«Слушай, я тут рядом. Плачь, если надо, или молчи, я выдержу». Но ведь я пока не плачу. Просто делаю ещё один короткий шаг, чтобы тень его накрыла меня посильнее.

Ларёк на входе в парк светится, как новогодняя ёлка: холодный белый свет, розовая вывеска и внутри — стеклянные круги с мороженым, похожие на планеты в маленькой галактике. Я замираю: вчера с Сарой мороженое поела не удачно. Сегодня… сегодня только Горо рядом. Он уже свернул. Вытягиваю шею — табличка висит высоко, буквы плывут, лезу в сумку.

— Эй, убери. Позволь я тебя угощу, Нэкогава. — остановил он меня одним жестом.

— Правда? Это приятно, я не против! — пролепетала я.

— Какой вкус? — чешет подбородок. — Я между бананом, фисташкой…

— Я... банановый.

— Тогда и я. Нам два банановых, пожалуйста. — протягивая деньги, делает заказ.

Я стою рядом и не понимаю, чем заслужила? Меня раньше никто не угощал. Точнее, никто из парней. Подруга одна угощала... Постоянно. Но ей я ничего не должна была в замен, никогда. А сейчас я буду что-то должна? Ученик выпускного класса, ему уже 18, или почти, наверное, у них там свои правила и законы... Божечки.

Мороженое протягивают. Вафельный рожок — тёплый от его пальцев. Завитки бело-желтые, как маленькие полумесяцы.

— Спасибо! — с милой и широкой улыбкой отвечаю, принимая угощение.

— Да, не за что... — тихо говорит Горо.

Мы отходим. Парк тёплый, воздух пахнет сыростью и скошенной травой. Шаги синхронные, но я всё равно делаю два, пока он делает один.

— Просто хотел отблагодарить. Не подумай ничего!

— За что именно? — Мороженое тает, капает на палец.

— За твой настрой, настырная, приставучая порой, в меру конечно! — он начал объяснять — Я просто хочу сказать, что твоя целеустремленность... она вдохновляет! Я сам стараюсь быть таким же. В плане учебы или прохождения игр, как затянет, потом не вытянешь!

— Понимаю... — шёпот, будто боюсь нарушить баланс во вселенной.

— И ты… — Он останавливается, опирается ладонью о ствол клёна. — ... Ты элемент хаоса. Врываешься в класс, находишь на крыше, в столовой… как будто у тебя есть карта, которой нет у других. Я привык, что всё структурировано, а ты… рандом.

— Миура-семпай, я не знаю, что сказать...

Мы идём дальше. Парк, как зелёный туннель, солнце просачивается сквозь листву, рисует на тротуаре золотые круги. Я лижу мороженое, банановый вкус такой сладкий, и он на языке остается дольше, чем обычно.

Интересно, я ему нравлюсь? Прямо не говорит, но слова его весят тяжелее обычных «привет-как-дела».

— Кстати, семпай! — хватаю смелость зубами, как конфету из фантика. — На школьный конкурс рисунков хочу тебя изобразить. Не против?

— Ого! Меня? — брови взлетают, точно на пружинках. — Неожиданно…

— Полный «нет» или полный «окей»?

— Думаю, что не против. А с чего вдруг такое решение?

— Понимаешь, я всегда рисовала в основном Сайку... то есть, Сару. Хочу, так скажем, проверить свои способности и усложнить задачу!

— Усложнить говоришь… — Он крутит рожок в руке, будто это микрофон.

Ветер тянет прохладой, я машинально убираю прядь за ухо. Замечаю: он отводит взгляд, щека слегка розовеет.

— Понимаешь ли. В жюри будут учителя кружка рисования, в который я ходила в средней школе, а они уже привыкли к тому, как я изображаю Сару, я хочу их удивить! — ловко придумываю адекватную причину.

— Хитро и логично! Что от меня? Позировать?

— Сеанс на пол часика. Набросаю основу, потом дома дорисую. Сдаём — и всё.

— Тогда рассчитывай на меня! — его улыбка: белые зубы, кадр из голливудского трейлера.

А это уже свидание? Или ещё нет? Холодное мороженое спустилось к запястью, капнуло на браслет. Порыв ветра — и я чихаю звонко, будто пустой стаканчик падает на кафель. С наступлением вечера становился всё прохладнее.

— Будь здорова! — тут же, будто ждал сигнала.

Закончив рожок до хрустящей последней вафельной «кнопки», мы свернули с главной аллеи в узенькую тропку. Кругом школьные пары в форме, дедушка с крошечной собачкой, девчонки с велосипедами. Взгляд цепляется за каждую «пару» на автомате, будто я вижу свою жизнь внешним наблюдателем.

Ветер усилился, проникает под воротник. Меня бросает в дрожь — короткая, но острая. Холод? Волнение? Или пустота там, где сегодня нет красного хвостика с ухмылкой? Не знаю... Но я завершила нашу прогулку раньше, чем рассчитывала. Нос начинает подозрительно чесаться — предвестник катастрофы. Эх, а я уж думала посидим под звездами, плечом к плечу... Ну ладно, ещё успею.

— До завтра, семпай! И спасибо за банановую сладость! — причмокиваю языком, чтобы подтвердить, что вкус остался.

— До завтра, Нэкогава! — он попытался спрятать улыбку, которую каждый раз вызывает у него слово «семпай» в моем произношении.

Он шагает задом наперёд, будто боится, что я исчезну, если отведёт взгляд. Наконец исчезает за поворотом.

Тяну к носу промокший платок и тихо вздыхаю. Главное — не заболеть.

〰〰〰〰〰〰〰

Вечер. Дом встретил давящей тишиной. Стоило переступить порог, как сердце разом вывернуло наизнанку: слёзы рванули сами, целый день державшиеся внутри. Класс…

Сняла туфли, но шаги всё равно эхом катились по пустому коридору. Я поднялась на второй этаж, закинула рюкзак в угол своей комнаты. В ванную вошла уже расстёгивая пуговицы. Одежда слетела: рубашка на кафель, юбка следом, бельё я стянула одним рывком и бросила туда же.

Осталась голая перед зеркалом и перед собой. Смуглая кожа покрылась мурашками, особенно это заметно на линиях от загара. Я села на край ванны, включила воду. Поток зашипел, заполнил тишину шумом, спасительным белым шумом.

Плеснула ароматическую пену. Такой же набор я дарила Саре. Пока вода набиралась в голове крутились мысли. Вчера во время нашей ссоры в кафе, когда мы взяли себе по мороженому, она вместо привычного «дай у тебя лизнуть», агрессивно спросила, почему я молчу... И понеслась. А сегодня, Горо когда угостил меня, напомнил мне, как мне не хватает её «лизнуть» ...

Слёзы бежали без остановки: по щекам, по ключице, на грудь — и дальше, тоненькими ручейками, до живота.

Всхлип... глубоко и болезненно. Из-за Сары плачу? Из-за усталости? Из-за того, что вечно одна?

Ванна наполовину заполнилась, облако пены поднялось выше края. Я опустилась внутрь, тёплая вода обняла плечи. Пена добралась до подбородка.

Откинулась на бортик, закрыла глаза. Всего лишь срыв. Всего лишь…

Но тело трясло, и каждый вдох говорил: «Нет. Это реально. И это больно».

Пар поднимается тонкими струнами, но жар внутри не уменьшается – будто кто-то плотно закрыл крышкой и забыл выключить огонь. Я выключаю воду, выбираюсь, хватаю полотенце: хлопковый квадрат, который пахнет сушёным ветром и моим шампунем. Браслет на запястье промок, побледнел.

Двигатель — «стоп», мозг — «пауза». Ноги — ватные, нос — фонтан совсем уж маленький и злой. Спина горит, идёт дрожь по коже волнами. Сажусь прямо на кафель, холодно, но хоть голова крутится медленнее. Подбородок касается коленей, ресницы трепещут.

Три метра до кровати превратились в бесконечную шахматную доску: кафель — холод, коврик — спасение. Ползу на четвереньках, как маленький броненосец с заложенным носом. И только дрожь, которая стучит по зубам.

Таблетки? Мысль пролетает и уходит вместе с остатками мозгов. У меня дома вообще есть лекарства? Или типа того...

Дотягиваюсь до края матраса, падаю животом вниз. Одеяло свёрнуто рулоном — тяну на себя. Укутываюсь с головой. Дрожь постепенно стихает, словно кто-то выкрутил ручку громкости. Последнее, что слышу — собственное дыхание: громкое, влажное, но уже без кафельного льда. Последнее, что я вижу — темнеет перед глазами. Полный мрак.

〰〰〰〰〰〰〰

Нравится? Юдзу и Сара ждут вас в ТГК: @TakefasaProject