Пророк Бездны (1)

Солнце ярко сияло над Священным Градом, заливая древние своды храмов золотым светом. Воздух дрожал от тепла и ожидания. Все улицы, площади и мостовые были переполнены — тысячи, десятки тысяч абиссалов вышли из своих домов, или специально прибыли сюда, чтобы стать свидетелями легендарного события.

Сегодня над городом царила особая тишина — не гнетущая, а торжественная. Даже ветер, казалось, замедлился, не желая нарушать святость момента.

Все взгляды были устремлены вверх — к Храму Бездны, возвышающемуся над остальными зданиями, как небольшая гора. На его вершине, на огромной террасе-балконе, вырезанной из черного обсидиана, развевались знамена со спиралями.

Именно оттуда, в особые дни, Апостолы обращались к своему народу.

Но сегодня все было иначе. Сегодня ждали не проповеди, а явления.

— Пророк Бездны… он действительно вернулся? — раздался где-то внизу дрожащий голос.

— Это правда! Ты не местный, поэтому сомневаешься, — ответил другой абиссал, в котором слышался восторг. — Но мы воочию видели его. За последний год он не один десяток раз выходил на улицы Священного Града. Некоторым даже повезло лично с ним пообщаться.

— Да быть того не может, — засомневался кто-то третий. — Не верю...

Но даже он не смог скрыть, как дрожит его голос.

Толпа гудела — кто-то спорил, кто-то молился, кто-то просто стоял, не в силах отвести взгляд от вершины храма.

Некоторые абиссалы держали в руках пергаменты и чернила — художники, которые пришли запечатлеть момент возвращения Пророка Бездны, чтобы потом показать его своим кланам.

По улицам проходили караваны паломников. По одеждах можно было понять, что они прибыли из других городов.

— Мы ехали целый месяц, из Кхар’лиса, — с благоговением сказала пожилая абиссалка, прижимая к груди крошечный обсидиановый амулет. — Я не могла умереть, не увидев исполнение пророчества.

В толпе кто-то запел — тихо, с дрожью, древний гимн Пророку Бездны. И вскоре десятки голосов подхватили его. Священный Град наполнился низким гулом песнопений.

Сегодня — легенда должна была стать реальностью.

И в этот миг небеса пронзил оглушительный рык, словно само пространство взревело от мощи древнего зверя.

Песнопения стихли. Толпа замерла.

На мгновение показалось, будто время остановилось — а затем тысячи голов разом поднялись вверх.

С юга возникла тень — огромная, похожая на пятно, что искажалось в лучах солнца.

Поначалу никто не мог разобрать, что это, но когда фигура приблизилась, по площади прокатилась волна криков и изумленных возгласов.

Это был абиссал, гигантский, размером с небольшой дворец. Его тело напоминало черную рыбу, чьи плавники вытянулись в стороны, словно крылья. Они переливались зелено-фиолетовым светом, а на спине располагалась небольшая площадь, словно гигантское седло.

“Рыба” двигалась медленно, будто плавала в толще воды, но перемещался с ужасающей скоростью — один взмах его плавников переносил его на сотни шагов вперед.

Кто-то из толпы, не выдержав напряжения, указал вверх и выкрикнул:

— Смотрите! Это Королевский Левиафан! Короли наконец явились!

Толпа взорвалась.

Тысячи голосов слились в один единый рев, а многие почтительно стали на колени, приветствуя правителей.

И чем ближе Левиафан приближался, тем явственнее становились фигуры на его спине — высокие, величественные, закутанные в золотые плащи. Их лики были скрыты под капюшонами, но от каждого исходило чувство мощи, будто сама Бездна стояла за их спинами.

Но Левиафан не успел даже пересечь границы города, как небо вдруг разрезали шесть золотых вспышек.

Короли Абиссалов — шесть сияющих фигур — почти одновременно оттолкнулись от его спины и рванули вперед, оставляя за собой длинные следы света. Казалось, само небо вспыхнуло от их движения.

Толпа внизу ахнула — никто и никогда не видел Королей так близко, да еще почти в полном составе. Для простых абиссалов они были почти мифом, именами из древних текстов.

И вот теперь — шесть живых легенд спускались с небес, направляясь прямо к вершине Храма Бездны.

✦ ✦ ✦

С площадей и улиц города этого не было видно, но на террасе храма уже собрались встречающие: трое Апостолов, а вместе с ними седьмой Король — Бел’иар.

Лишь одна фигура отсутствовала — Аримэлла, занятая последними приготовлениями с Астаром.

Когда золотые силуэты приблизились, Кхор’тес шагнул вперед.

Он вскинул руку и громко произнес, так что его голос эхом отозвался даже внизу, у подножья храма:

— Священный Град приветствует Королей! Сегодня — воистину великий день, объединивший нас всех под взглядом Пророка Бездны!

Короли приземлились на террасу почти бесшумно — лишь мягкий ветер прошелестел их плащи. От них веяло древней, тяжелой мощью.

Из центра шестерки раздался хриплый старческий голос, но при этом наполненный мистической мощью:

— Как приятно видеть всех вас… — произнес он с добродушной теплотой. — Извините, что мы не смогли прибыть раньше.

Прежде чем кто-то успел ответить, в тишине послышался знакомый, насмешливый голос.

— Не переживай, Оробаэс, — отозвался Бел’иар, ухмыляясь и подбрасывая в ладони курительную трубку. — Я поработал за вас! Хе-хе.

Короли, не произнеся ни слова, разошлись в линию, выстраиваясь напротив стоящих Апостолов.

Воздух между двумя сторонами постепенно начинал звенеть — тихо, почти неуловимо, но ощущение силы было столь плотным, что сама терраса казалась готовой треснуть под давлением.

Бел’иар лениво посмотрел обе стороны, его взгляд скользнул по лицам Королей, затем по Апостолам. И внезапно он засмеялся, говоря:

— У вас здесь так хорошо, что я уже и забыл, что сам из Столицы.

В тот же миг его фигура размылась, и уже через мгновение он уже стоял среди Королей, заложив руки за спину и улыбаясь в сторону Апостолов — его поза прямо говорила: "Не забывайте, на чьей стороне я нахожусь."

Семь Королей против трех Апостолов.

Первой нарушила тишину Сел’мора.

Ее голос прозвучал неожиданно мягко — почти детски, но с интонацией, от которой даже Короли слегка напряглись:

— Выглядит так, словно вы желаете надавить на нас, — сказала она, ее глаза слегка сузились, а уголки губ изогнулись в холодной усмешке. — Разве так мы должны предстать перед Пророком Бездны?

Бел’иар тихо хмыкнул, поднимая взгляд к небу, где вдали все еще парил Левиафан.

— Я согласен, — произнес он, не теряя своей ленивой улыбки. — Ранее между нами было много недосказанности.

Он сделал шаг вперед, и на мгновение его глаза сверкнули хитрым светом.

— Но вскоре появится Пророк Бездны, — продолжил он спокойно. — И я предлагаю… оставить все наши конфликты позади.

Он чуть приподнял трубку, делая легкую затяжку дыма, и заключил с тем самым коварным обаянием:

— Пусть их разрешит Пророк Бездны, как того требует наша вера.

На террасе повисла тишина — ни один Король не возразил, ни один Апостол не ответил.

Услышав эти слова, Апостолы обменялись взглядами.

В их глазах еще теплилось напряжение, но они прекрасно понимали — сейчас не время для открытой конфронтации.

Первыми, хоть и нехотя, они сделали шаг в сторону.

Сел’мора с кривой усмешкой отступила на полшага, за ней — Кхор’тес и остальные, выстраиваясь в строгую линию вдоль стены террасы.

Их жест был не проявлением покорности — скорее, признанием важности момента. Они уступали место, чтобы встретить того, ради кого и был собран весь Священный Град.

Почти одновременно большая часть Королей тоже пришла в движение. Их золотые плащи скользнули, как волны света, когда они расступались, выстраиваясь напротив Апостолов.

С обеих сторон теперь образовались две величественные колонны, создавая проход, ведущий прямо к центру террасы, где должен был предстать Пророк.

Но единства в этом движении все же не было.

Несколько Королей задержались, не двигаясь сразу.

Из-под их капюшонов мелькнули красные отблески глаз, полные недовольства. Один из них — массивный, с двумя парами рук — едва заметно зыркнул в сторону Бел’иара.

Другой, более высокий и худощавый, с руками покрытыми шерстью, медленно повернул голову к Бел’иару и прошипел:

— Кто дал тебе право решать за всех?

Бел’иар, не обращая на них особого внимания, только ухмыльнулся и, не убирая трубку от губ, лениво выдохнул клуб фиолетового дыма.

Он явно наслаждался ситуацией, в которой все вокруг вынуждены были подыгрывать его темпу.

— Не стройте из себя мучеников, — произнес он негромко, глядя на Королей поверх дыма. — Если бы не я, дела Столицы были бы гораздо хуже. Так что, будь послушным мальчиком, Димирус, и стань на свое место.

Между ними на секунду пробежала искра недовольства, но Димирус только хмыкнул, и поправляя капюшон, двинулся к колонне Королей.

И как раз в этот момент врата Храма Бездны внезапно дрогнули, и из глубины донесся протяжный гул — низкий, мощный.

КРАААГХ…

Тишина на террасе оборвалась.

Все взгляды обернулись к массивным дверям, ведущим в Храм Бездны.

С каждой секундой врата раскрывались все шире, сопровождаемые гулом древних механизмов, и этот звук эхом расходился по всему Священному Граду.

А затем — удары колоколов.

— ДОНГ! ДОНГ!

Один, второй, третий… потом десятки.

Огромные храмы, башни и святилища загудели в унисон, наполняя город оглушительной симфонией.

Толпа на улицах взорвалась — возгласами, криками, рыданиями. Многие абиссалы пали ниц, другие воздевали руки к небу, кто-то терял сознание от переполняющего восторга. Город дрожал от религиозного экстаза — их вера, веками питавшаяся ожиданием, наконец получила воплощение.

Короли тотчас сняли капюшоны, и почти одновременно с Апостолами, приклонили колени. Хотя некоторые не желали этого делать, они понимали, что стратегически выгоднее подыграть.

И вот… во вратах показались две фигуры.

Первая — Аримэлла, облаченная в темную церемониальную мантию с узорами, символизирующими Бездну Абиссии. Ее лицо было спокойно, почти безэмоционально, но в глазах сверкала гордость.

Рядом с ней — он.

Астар.

Его шаги были медленными, но уверенными.

Его длинные черно-фиолетовые волосы были зачесаны назад, переливаясь в солнечных лучах, и спадали тяжелыми волнами по спине.

На нем — белая мантия, чистая, но украшенная черными элементами: наручи, пояс, и спиральный амулет на груди.

Каждый его шаг отзывался в сердцах собравшихся как удар колокола.

От него исходило не давление силы, а нечто иное — ощущение присутствия. Будто его аура сама по себе качалась душ абиссалов. И это почувствовали даже Короли.

И как только Астар вышел на террасу и взглянул перед собой, его тело невольно напряглось.

Его взгляд скользнул по обе стороны — семь Королей, сияющих золотом и безмолвной мощью, и трое Апостолов, стоящих напротив, чьи ауры дрожали в воздухе, будто живые.

Мысленно он произнес, сдерживая внутреннее напряжение:

“Итак… Я в окружении одиннадцати Золотых Абиссалов.”

Эта мысль прозвучала спокойно, но за ней скрывалось осознание — нигде в мире не было места опаснее, чем здесь и сейчас.

А впереди — гул города.

С каждой секундой он становился все громче, напоминая Астару, что за пределами Храма, внизу, десятки тысяч абиссалов ждали именно его. Ждали не просто зрелища, а знамения, обещанного в древних текстах.

Он понимал: впереди его ждет речь. И каждое слово, которое он скажет, будет очень важным, не только для абиссалов, но и для его жизни.

Не успел он сделать еще один шаг, как фигура Аримэллы внезапно размылась — и через миг она уже стояла среди других Апостолов, опустившись на одно колено.

Вслед за ней, почти синхронно, все Апостолы и Короли склонили головы. Их голоса слились в единый, торжественный хор, прокатившийся по всей террасе и дальше — к улицам, где этот крик подхватили тысячи глоток:

— Приветствуем вас, Пророк Бездны!

Гул толпы внизу вспыхнул с новой силой, будто сам город сошел с ума от восторга.

Астар глубоко вдохнул.

Его взгляд стал жестким и решительным, как у воина, идущего не на церемонию, а на битву, из которой он может не вернуться.

Он сделал шаг вперед — один, потом второй. И его походка становилась все увереннее.

Он не оборачивался. Не смотрел ни на Королей, ни на Апостолов — просто шел сквозь этот живой коридор силы и власти.

Мысленно он произнес:

“В переживаниях нет смысла. Я уже все обдумал. Если такова моя судьба — я должен принять ее. И взять на себя ответственность.”

С каждым шагом, по мере того как он приближался к краю террасы, перед его глазами открывалась грандиозная панорама — море абиссалов, что стояли на коленях, заполнив все до горизонта.

От этого вида по спине прошел холодок, но в душе родилось другое чувство — ясное, почти очищающее.

“Это не игра,” — подумал Астар, чувствуя, как в груди разгорается внутренний огонь. “Все, что я делал последний год — не игра. Сегодня я действительно стану Пророком Бездны. И если судьба даровала мне такую власть…”

Он поднял голову, и в его глазах мелькнул отблеск решительности и легкого азарта.

“...я ею воспользуюсь!”

Ветер взметнул полы его мантии, и в этот миг город замер — даже колокола стихли, словно весь мир затаил дыхание перед рождением новой эпохи.

И вдруг — в тот самый миг, когда он собирался сделать очередной шаг вперед, земля под ногами исчезла.

Астар ощутил, как ноги отрываются от камня террасы — мягко, без усилий, будто невидимая сила сама приподняла его в воздух.

Он не сопротивлялся, просто замер, чувствуя, как тело поднимается все выше, а мантия колышется от ветра.

Ауры одиннадцати Золотых Абиссалов окружили его, мягко превознося над Священным Градом. А народ внизу затаил дыхание.

И когда Астар завис в небесах — одиннадцать голосов загремели в унисон.

Голос каждого Короля и каждого Апостола слился в единый, грандиозный хор, который прокатился по всему Священному Граду и далеко за его пределы:

— Узрите возвращение Пророка Бездны!