Цель

В академии Преливуд, где училась Эмелина, выпускной традиционно проходил летом. В отличие от спокойных дней прошлого, последний семестр, перегруженный событиями, пролетел мгновенно. Не успела она опомниться, как настал день прощания со школой.

«Теперь мне больше не придется видеть Зенона Транциума». Она думала об этом с облегчением, но в глубине души поселилось странное чувство пустоты. Она не понимала почему. Большинство эмоций, которые Эмелина испытывала в последнее время, сбивали её с толку.

«Соберись. Это только начало». Теперь ей предстояло готовиться к вступительным экзаменам в университет. Она не знала, как долго сможет обманывать отца; даже само появление её имени в списках кандидатов могло стать грандиозным скандалом, но она не собиралась отступать. Она училась не покладая рук, неся на себе груз вины за ложь отцу, только ради этой цели. Она не могла отказаться от своей мечты — первого в жизни дела, которое вызывало в ней такой трепет и страсть.

«Закон, запрещающий женщинам поступать в университет, был официально отменен еще покойным королем». Тем не менее, старые обычаи были живы, и ни одна женщина еще не решилась на зачисление. В обществе всё еще царило негласное табу на высшее образование для дам. Этот факт пугал её, но Эмелина оставалась непоколебимой в своих приготовлениях.

Прошло около десяти дней после выпускного. В поместье герцога прибыл неожиданный гость. Эмелина, лениво вышивавшая в своей комнате, была вызвана герцогом на первый этаж. «Зачем отец зовет меня?» Спускаясь, она заметила отца, стоявшего напротив двоих посетителей. Узнав одного из них, Эмелина замерла на полпути, не в силах сделать следующий шаг.

— Эмелина, иди скорее сюда. Только когда Бернард окликнул её снова, она смогла взять себя в руки. Скрыв замешательство, она с безупречным спокойствием подошла к отцу. После вежливого поклона Бернард улыбнулся и ободряюще коснулся её плеча. — Это моя дочь. Я слышал, она училась в одной школе с вашим вторым сыном. Эмелина, поприветствуй гостей.

Бернард не стал ничего объяснять, но она и так всё поняла. Дела, о которых говорил Зенон, стали реальностью прямо у неё на глазах. Эмелина вежливо поприветствовала маркиза Транциума и выпрямилась. Её взгляд встретился со взглядом молодого человека, стоявшего рядом с маркизом. Его ярко-зеленые глаза, похожие на солнечные блики в листве, смотрели на неё; он едва заметно улыбнулся.

— Дорогая, в будущем наша семья может стать очень близка с домом маркиза, так что я надеюсь, вы поладите с его вторым сыном. — Да, отец, конечно. Когда Эмелина послушно ответила, герцог довольно рассмеялся и начал вполголоса хвастаться маркизу своей дочерью, подчеркивая, как прилежно она его слушается.

Это была привычная сцена, которая обычно льстила её самолюбию, но сейчас Эмелина лишь натянуто улыбалась, стараясь не смотреть на Зенона. Зная, что он в курсе её тайны, она чувствовала, что похвалы отца выставляют её перед ним в еще более двусмысленном свете. — Что ж, почему бы вам двоим не побеседовать? Бернард и маркиз удалились в кабинет, сославшись на важные дела.

Теперь в гостиной остались только Эмелина и Зенон. Зенон, сидевший на диване напротив, расслабился и с тяжелым вздохом откинулся на спинку. — Я старался быть настолько вежливым, насколько это вообще возможно в присутствии твоего отца. Как я справился? Вместо светской беседы Зенон сразу перешел к делу. Эмелина спокойно подняла чашку чая и честно ответила: — Я бы хотела, чтобы ты вел себя так всегда. — Это высшая похвала, спасибо. — Это значит, что обычно ты не дотягиваешь даже до элементарных стандартов. — …Если подумать, ты права. Зенон сокрушенно вздохнул. Его поникший вид заставил Эмелину тихонько прыснуть.

Этот проницательный человек не мог так долго не понимать её слов. Скорее всего, он просто пытался разрядить неловкую обстановку. Вскоре Зенон выпрямился и лучезарно улыбнулся. — Это наша первая встреча после выпуска. Признаюсь, мне было трудно сдерживать радость. — …Правда? А я вот ничего подобного не чувствую. Эмелина слегка отвернулась. На самом деле она не была расстроена встречей. Просто не хотела этого показывать. Несмотря на её холодность, Зенон ловко сменил тему, не выказав ни капли обиды.

— Никогда не думал, что окажусь у тебя дома. У меня до сих пор щека горит от пощечины, которую отец отвесил мне за то, что я слишком сблизился с тобой. Он раздосадованно скривил губы. Эмелина в какой-то мере ему сочувствовала. До недавнего времени её отец тоже был на взводе, резко критикуя их семью.

«Когда на кону деньги, для гордости не остается места». Слова Зенона снова всплыли в памяти. Но неужели её отец действительно такой человек, который поступится принципами ради выгоды? Образ праведного и сурового родителя в её глазах начал трещать по швам. — Они не просто инвесторы. Похоже, они договорились стать полноценными партнерами. — …Ясно.

Чувствуя нарастающее беспокойство, Эмелина опустила взгляд. Её длинные ресницы отбрасывали тени на щеки. Зенон, молча наблюдавший за ней, вдруг спросил: — Кстати, я впервые вижу тебя не за учебниками. С привычной игривой улыбкой он подцепил вилкой ломтик персика с тарелки и откусил кусочек. Стук приборов заставил Эмелину невольно посмотреть на него. Их взгляды встретились, и его влажные розовые губы изогнулись в улыбке. По непонятной причине Эмелина засмотрелась на них. На его лице, блестящем от сока, губы казались еще ярче. Откуда-то повеяло сладким ароматом. Может, это жара так кружила голову?

Улыбка Зенона медленно угасла, и он с любопытством склонил голову. — На что ты смотришь? Ты смотришь на меня, но… В его глазах и уголках рта снова промелькнула озорная усмишка. Слишком поздно осознав неловкость момента, Эмелина поспешно нашлась: — Дома я должна заботиться о внешнем приличии. — О, значит, моя догадка о твоем секрете всё-таки была верна. Ты просто притворялась, что это не так.

Когда она замялась в замешательстве, Зенон громко рассмеялся. — Ты часто теряешься при мне. Эмелина резко вдохнула и сердито посмотрела на него. — Вовсе нет. — Да-да. Все знают, как идеальна и невозмутима леди Дельзейер в обычное время.

Эмелина промолчала. Зенон, продолжая улыбаться, спросил: — Твоего отца совсем не заботят твои высокие оценки? — …В данный момент — не особенно, — нехотя ответила она со вздохом. Раз уж он всё равно всё понял, скрывать правду не было смысла. К своему глубокому сожалению, ей пришлось признать проницательность Зенона Транциума. Тайна, которую она собиралась хранить вечно, теперь принадлежала ему — из всех людей именно ему. Утешало лишь то, что она тоже знала пару его секретов. По крайней мере, это был честный обмен.

Понизив голос, Эмелина поделилась сокровенным: — Если я с головой уйду в науку, меня сочтут обузой для семьи. Но если я просто блестяще учусь и веду себя как паинька — я идеальная юная леди. Пока я правильно разыгрываю карты, я выгляжу безупречно. Способность поддержать мужа, музыкальный талант, послушный нрав, внимательность — всё это. Она легко создавала образ совершенной женщины. И её отец верил в это. Благодаря её неустанным усилиям и убедительной игре он искренне считал её самой способной и покорной дочерью на свете.

Зенон, который внимательно слушал, взял чайник и наполнил её пустую чашку, словно предлагая успокоиться. Затем с серьезным видом он поставил чайник и произнес: — Твой отец, вероятно, не сразу стал таким. Зенон знал, что она учится тайно по ночам, удерживая первенство по всем предметам. Он посмотрел ей в глаза и спросил: — Какова твоя цель, ради которой ты заходишь так далеко?

Эмелина замялась. Могла ли она произнести это вслух? Почему она вообще должна доверять ему свою мечту? Он может поднять её на смех, сочтя несбыточной фантазией, как её отец. Или высмеять, как другие мальчишки, завидовавшие её оценкам. Правильнее было бы промолчать… — Я хочу… поступить в университет.

Слова вырвались сами собой, словно плотину прорвало. Хотя её голос был тихим, как шепот муравья, она была в ужасе. Ей захотелось прикусить язык. Зачем она это сказала? Но Зенон не переспросил. Вместо этого он долго и молча смотрел на неё, пока наконец не ответил. Короткий смешок сорвался с его губ. …Насмешка?

Увидев выражение его лица, Эмелина почувствовала, как земля уходит из-под ног, а сердце стремительно падает в бездну.