Особенный человек

───── ♛ ─────

✦ ❖ ✦

Это было четыре года назад.

— Ах ты, дерзкий щенок! Я же велел тебе не допускать появления подобных статей! Из-за тебя я теперь даже в обществе показаться не могу!

Скомканная газета полетела прямо в лицо Зенону, который непоколебимо стоял перед отцом. Бумага, отскочив от его плеча, упала на пол, выставив напоказ кричащий заголовок: «Зенон Транциум: на этот раз его целью стала драгоценная дочь семейства Ретмер? Бывшая возлюбленная, мисс Бетен, слегла в изнеможении после отказа от еды из-за разбитого сердца...»

Зенон лишь слегка вздрогнул, когда комок бумаги задел его, но это длилось лишь миг. Он тут же снова посмотрел на отца безразличным взглядом. Маркиз Транциум, Лэнс, издал горький смешок, словно не веря своим глазам. Его раскрасневшееся лицо, казалось, вот-вот взорвется от гнева.

Однако, как и всегда, Зенон — его второй сын — даже бровью не повел. Напротив, с легкой усмешкой и ледяным спокойствием в глазах он намеренно спровоцировал его:

— В чем проблема? У меня и так никогда не было репутации. Тут нечего стыдиться.

— Т-ты!..

Этого было достаточно, чтобы Лэнс начал засучивать рукава. Он всегда болезненно относился к своему сомнительному статусу. Давно устав от клейма «простолюдина по рождению», он всеми правдами и неправдами пытался от него избавиться: расширял связи среди титулованной знати и даже заискивал перед праздно проводившим время Вторым принцем.

Буквально вчера этот проклятый герцог Дельзейер язвительно бросил ему: «Я вижу, вы так и не избавились от своего плебейского душка. Происхождение не спрячешь». Лэнс и без того кипел от этой обиды. И теперь, когда родной сын дерзит ему в лицо, как его кровь могла не закипеть? Хуже того, именно выходки Зенона отчасти давали герцогу повод для таких комментариев.

— Все твои позорные черты — от матери! — не сдержавшись, Лэнс ударил сына по лицу.

Раздался глухой звук удара, голова Зенона дернулась в сторону. Он поморщился и потер горящую щеку. Спустя мгновение он поднял голову и посмотрел на отца — не с раскаянием, а с ледяным вызовом, которого не было мгновение назад.

— …Не оскорбляйте мою мать. Она здесь ни при чем.

— Ха! Если не хочешь, чтобы её имя позорили, исправь свое поведение. Я как раз собирался это обсудить — учитывая все эти толки о твоей «безумной» матери, я подумываю отправить её в какую-нибудь глушь «восстанавливать здоровье».

— …Что вы сейчас сказали?

Лицо Зенона стало смертельно бледным. Его мать, вышедшая замуж за маркиза по расчету, заболела много лет назад. Даже живя здесь, она подвергалась ужасному пренебрежению. Если её отправят в другое место, неизвестно, как с ней будут обращаться. Видя растущую ярость сына, Лэнс торжествующе улыбнулся. Ничто не могло ранить Зенона сильнее, чем угроза единственному человеку, которого он любил.

— Ты же знаешь, если завалишь еще один семестр, тебя отчислят. Если ты действительно заботишься о матери, советую тебе немедленно взяться за ум и закончить академию.

Лэнс раньше колебался, боясь новых слухов в случае ссылки маркизы. Но теперь он гадал, почему не использовал этот рычаг раньше. У его проблемного сына не осталось выбора, кроме как подчиниться.

✦ ❖ ✦

— …… Зенон со сложным выражением лица смотрел на территорию академии Преливуд. Прислонившись к стене и закурив сигару, он тяжело вздохнул, выпустив облако дыма. Он хмурился, погруженный в свои мысли. «Пока я веду себя прилично и остаюсь студентом, с матерью ничего не случится».

Руководствуясь холодной логикой, Зенон решил вернуться к занятиям. На самом деле он никогда не ненавидел учебу. Когда-то он мог проводить целые дни, погрузившись в книги — он искренне любил читать и узнавать новое. Но даже радость познания была отброшена в сторону, когда он сделал своей миссией противостояние отцу.

«Какое право этот человек имеет чему-то учить?» Тот самый маркиз Транциум, который довел жену до болезни, бесконечно изменял и бил детей, когда те не вели себя так, как ему хотелось. Если кто и нуждался в исправлении, так это он сам. Именно поэтому Зенон так яростно бунтовал всё это время. Даже когда лживые сплетни рисовали его бабником, он не утруждал себя опровержениями — просто чтобы позлить отца.

С того момента, как начался его бунт, Зенон стал циничным и устал от жизни. Ну и что, если скандалов станет больше? Он затушил окурок о стену.

— Сегодня экзамен по галльскому языку.

Был день экзамена, и академия неоднократно присылала уведомления о необходимости его присутствия. С едва заметной улыбкой Зенон направился в кампус. Он прибыл как раз к обеду. Поскольку до экзамена оставалось время, он бесцельно бродил по территории, ловя на себе взгляды со всех сторон. «Я что, цирковой лев? Чего они все уставились?»

Те, кто узнавал его, расширяли глаза и перешептывались. Те, кто видел впервые, казались завороженными и пытались подойти, чтобы завязать разговор. В конце концов, устав от внимания, Зенон свернул к оранжерее, где, как ему казалось, было меньше людей. Но, по иронии судьбы, собравшиеся там леди обсуждали именно его.

Что-то о леди Бетен, которая отказывается от еды и впала в отчаяние... И что за человек этот Зенон Транциум, раз ведет себя так бесстыдно при такой-то внешности... Удивительно, но Зенон замер на месте, с некоторым интересом прислушиваясь к сплетням, которые порой граничили с восхвалением его красоты. «Значит, эта девица Бетен и здесь мутит воду, совсем как в газетах». Навязчивая преследовательница.

При мысли о девушке, которая когда-то цеплялась за него, умоляя просто взглянуть на неё, даже если он её ударит, у Зенона дернулось веко. И как же она умела лгать! С каких это пор они стали «любовниками»? При воспоминании об этой лживой особе настроение Зенона окончательно испортилось.

Он уже собирался уйти, решив, что слушать дальше нет смысла, как вдруг услышал знакомое имя.

— Леди Дельзейер, а что вы думаете о втором сыне маркиза Транциума?

…Дельзейер? Зенон замер и обернулся. Сквозь густые садовые кустарники, скрывавшие его, он разглядел девушку с черными волосами. Он узнал её мгновенно. Эмелина Дельзейер. Дочь герцога, которого его отец так ненавидел. Даже видя её только в профиль, он заметил, каким лучезарным в лучах солнца кажется её тихое, улыбающееся лицо — исполненное достоинства и грации.

Наблюдая за ней какое-то время, Зенон пришел к внезапному осознанию. Разве он не искал новый способ досадить отцу? Если использовать шпионов, которых отец наверняка подослал следить за ним, и саму Эмелину Дельзейер — это будет идеальный ход.

Уходя, Зенон вспомнил резкую критику, которую Эмелина однажды высказала в его адрес: «Его поведение поистине вульгарно. Он даже не пытается скрыть свой позор... в нем нет ни капли достоинства». Эта женщина. Неужели она посмеет сказать такое ему в лицо?

По его опыту, большинство дам сплетничали за его спиной, но тушевались перед ним — особенно когда оставались наедине. Именно тогда их истинные намерения обычно и вылезали наружу. Мир Зенона всегда был пропитан двойственностью и противоречиями, и он полагал, что дочь вражеского семейства ничем от других не отличается. Миру никогда не было дела до его внутренней сути. Отец, который, несмотря на собственную порочность, требовал от сына «благородства», сделал бунт неизбежным. А незнакомцы, ослепленные его внешностью, проецировали на него свои фантазии.

Поэтому, хотя Зенон на самом деле был довольно замкнутым и серьезным человеком, образ, созданный обществом, был бесконечно далек от истины. Именно из-за чужого лицемерия и непостоянства суждений его мир был таким искаженным. «Но... что это?»

Эмелина Дельзейер оказалась не такой, как он ожидал. Обычно люди носили маску скромности, скрывая истинные мысли. Но она искренне его недолюбливала. Её неприязнь была и на поверхности, и глубоко внутри. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — она бы с радостью огрела его чем-нибудь тяжелым раз двадцать, если бы могла. Это заинтриговало его. Сделало её интересной.

Когда он начал обращать на неё внимание, то заметил и другие странности. Она притворялась равнодушной, но явно страстно желала академических успехов, втайне усердно работая. В отличие от других юных леди, ей часто становилось скучно от пустых сплетен. А бросив в его сторону колкое замечание, она порой строила такую мину, будто сама об этом жалела.

По какой-то причине Зенон начал воспринимать Эмелину Дельзейер как особенного человека. Он не понимал, почему никто больше не видит, как она пленительна. Чем больше он наблюдал за ней, тем больше она казалась ему родной. Чем больше смотрел — тем сильнее становилось любопытство.

Это стало началом всего. Со временем он совершенно забыл о том, что хотел «использовать» её. Зенон оказался полностью во власти Эмелины Дельзейер. Если честно, почти всё между ними происходило случайно, поэтому он часто говорил, что между ними есть особая связь. Порой он даже втайне гадал, не предначертаны ли они друг другу судьбой.

Их объединял бунт против отцов, чувство, что никто не видит их настоящих, и даже схожие вкусы. И всё же в их отношениях были моменты, которые нельзя было списать на простое совпадение. Например, то, как их взгляды всегда встречались, а затем следовал робкий взмах руки.

— Привет. Это игривое движение губ издалека. Такие моменты почти никогда не были случайностью. Зенон всегда смотрел только на Эмелину Дельзейер. Потому что всё, что она делала, казалось ему прекрасным. И потому что она заставляла его сердце биться быстрее от любопытства.