Ошибка

───── ♛ ─────

Глаза Эмелины широко распахнулись. В состоянии полнейшего шока она инстинктивно уперлась руками в его плечи, пытаясь оттолкнуть.

Он разорвал поцелуй. Для человека, который только что целовал её с такой силой, Зенон вел себя так, будто затаил на неё глубокую обиду. Его ни капли не заботило, что зонт опасно накренился. Он просто закинул его на плечо и перекрыл собой путь к отступлению, прижав Эмелину к стене. Поняв, что зонт вот-вот упадет, Эмелина поспешно перехватила ручку. Если черный купол, укрывавший их, исчезнет, и Матис Ренье обернется в их сторону — их поймают в то же мгновение.

— Угх, ха-а…

Непрестанное трение, то, как он властно посасывал её губы и язык, туманило рассудок. Другой рукой Эмелина то и дело ударяла Зенона по плечу — не сильно, лишь бы привлечь внимание. Матис был совсем рядом, ситуация была смертельно опасной. Если он заметит неладное и подойдет — это будет катастрофа. Разве она пришла сюда не для того, чтобы просто поговорить?

Пока она всё еще пыталась оттолкнуть его, в отдалении послышался звук отъезжающей кареты. Даже сквозь шум ливня Эмелина, напряженная как струна, уловила этот звук. «Матис уехал?..» Скорее всего. Единственная карета поблизости принадлежала ему. С облегчением Эмелина перестала сопротивляться, и её руки бессильно опустились. К тому же этот упрямец, поцеловавший её без предупреждения, явно не собирался так просто отступать.

Когда она молча положила ладонь ему на грудь, Зенон постепенно успокоился. Их тела были прижаты друг к другу так плотно, что они чувствовали яростный стук сердец — громче, чем дробь дождя по зонту. Теперь, когда она могла полностью сосредоточиться на нем, Эмелина крепче сжала ручку зонта. Возможно, из-за того, что она так отчаянно жаждала этой встречи, ситуация, которая в другое время привела бы её в ужас, теперь не казалась такой уж плохой.

Когда их губы, ставшие влажными и горячими, наконец разошлись, между ними повисло тяжелое дыхание. Зенон смотрел на неё сверху вниз с расстояния в ладонь. Почему-то его лицо казалось опустошенным и бесконечно печальным. Впрочем, с тех пор как они воссоединились спустя четыре года, он всегда смотрел на неё именно так.

Окружающий мир утопал в серости, и это лишь углубляло тишину между ними. Прохлада пропитанной дождем земли постепенно проясняла её мысли. Встретив его взгляд, Эмелина наконец заговорила:

— …Зенон Транциум.

— ……

— Та статья, что ты опубликовал… что это было? Человек, которого ты там упомянул… это была я?

Взгляд Зенона стал еще глубже. То, как они стояли друг против друга, напоминало безмолвную битву за право прочесть чужое сердце. В ожидании ответа Эмелина сжимала зонт всё сильнее, пока костяшки пальцев не побелели от боли. Наконец Зенон издал тихий, бессильный смешок. — …Зачем спрашивать, если ты и так знаешь? Кто еще это мог быть, кроме тебя.

Глаза Эмелины дрогнули. С коротким вдохом она осознала нечто предельно ясное: их отношения, которые всегда казались «сломанными», были в корне исковерканы с самого начала.

Зенон, мучительно нахмурившись, продолжал:

— …Я знал, что тебе будет трудно прийти ко мне сразу. Но вот ты здесь — и ты снова пытаешься уйти? Неужели?.. Ты снова собираешься бросить меня?

Не отрывая от неё взгляда, он медленно опустил голову ей на плечо. Она почувствовала прикосновение его лба к своей промокшей одежде. Рука, подпиравшая стену, соскользнула вниз, и он крепко обнял её за талию. Он прильнул к ней, как человек, потерявший всё — и физически, и духовно. В его движениях сквозило отчаяние, глубину которого невозможно было измерить.

Затем раздался его голос, тихий и неуверенный, пробивающийся сквозь шум дождя:

— …Я люблю тебя.

Эмелина, которая только что пришла в себя и собиралась его утешить, замерла. Возможно, виной тому была сырость, пропитавшая всё вокруг, но на мгновение ей показалось, что его голос звучит так, будто он плачет.

— Я всё еще люблю тебя.

— …Зенон.

— Эмелина, сможешь ли ты быть счастлива… без меня?

Ей не показалось. Плечи, обнимавшие её, мелко дрожали. Она чувствовала, как Зенон раз за разом сглатывает подступившие слезы. «Я не могу жить без тебя». Эмелина поняла истинный смысл его слов. Поняла, что эти объятия — безмолвная мольба не уходить. Его тепло, в резком контрасте с холодной стеной за спиной, казалось почти нереальным. Каждый его судорожный вздох обжигал, как огонь.

— Эмелина Дельзейер, когда же ты наконец по-настоящему посмотришь на меня? Почему ты всегда позволяешь другим забирать тебя у меня?..

От дождя или от его слез, но всё её тело казалось насквозь пропитанным влагой. Даже если происходящее казалось нереальным, это не было сном. Медленно она подняла руку и нежно коснулась его головы. Мягкие волосы скользнули между пальцев. Почему? Что пошло не так между нами, раз всё закончилось вот так?

Прислушиваясь к бешеному ритму его сердца, вторящему её собственному, Эмелина наконец разомкнула дрожащие губы:

— Тогда… почему ты прислал мне то письмо? Ты говоришь, что любил меня, так зачем ты провел эту черту между нами?

— Что?..

В этот момент Зенон перестал дрожать. Помедлив, он поднял голову. Когда тяжесть исчезла с её плеча, Эмелина почувствовала внезапный холод. Когда их взгляды снова встретились, глаза Зенона были затуманены влагой. Слезы застыли на кончиках его длинных густых ресниц, а челка в беспорядке прилипла ко лбу. Из-за прилива чувств от него, казалось, исходил лихорадочный жар.

Зенон всматривался в лицо Эмелины, словно пытаясь разглядеть там правду, а затем произнес низким, хриплым голосом:

— О чем ты говоришь, Эмелина Дельзейер?

Его лицо мгновенно стало жестким. Чувствуя, что произошло нечто ужасное, Эмелина заговорила серьезно, хотя одни лишь воспоминания заставляли её невольно хмуриться:

— То письмо, которое ты оставил в нашем тайном месте перед отъездом на учебу. В нем ты написал… что наши отношения были лишь игрой. Что я тебе надоела, и всё в таком духе…

По мере того как она говорила, эмоции захлестывали её. В её затуманенных глазах скопились слезы, и Зенон выглядел совершенно растерянным. Словно забыв о собственном горе, он выпустил её из объятий и осторожно вытер слезы с её ресниц. Эмелина больше не могла вымолвить ни слова и лишь крепко прикусила губу.

Зенон долго молчал, погрузившись в раздумья, прежде чем медленно произнести:

— Я не знаю, о чем ты говоришь, Эмелина.

— Что значит — не знаешь? Ты написал, что близость со мной принесла тебе одни убытки. За последние четыре года… знаешь ли ты, через что я—

Внезапно слезы хлынули из её глаз. Стоило лишь моргнуть, как они потекли ручьем. Она понимала, что с тем письмом что-то не так, но говорить об этом человеку, который причинил ей столько боли, было невыносимо горько. Ей хотелось отбросить всё достоинство и разрыдаться, как ребенку.

Пока она беззвучно плакала, пытаясь унять дрожь в дыхании, Зенон снова коснулся её щеки. В его прищуренных глазах промелькнула искра пугающего осознания.

— Нет, Эмелина… это ты написала мне такие слова в письме. Как бы я мог сказать такое тебе?

— Что? О чем ты говоришь?..

Эмелина замерла, пораженная. Словно читая её замешательство, Зенон продолжил:

— Я… я думал, что тебя заставил написать это отец. Поэтому я терпел, думая только о тебе все четыре года. Но когда я вернулся и увидел, как сильно ты изменилась… я решил, что ты окончательно отвергла меня и подчинилась воле герцога.

— ……

— Пока меня не было, я думал — а вдруг ты действительно пожалела о нашей связи… вдруг твое сердце изменилось, как и было сказано в письме… Ты хочешь сказать, что то письмо было не от тебя?

Они смотрели друг на друга с полным непониманием. Эмелина, всё еще пребывая в шоке, попыталась прояснить последние сомнения: — Я продолжала посылать тебе письма. Но ты ни разу не ответил.

— …Кроме того самого, я не получал от тебя больше ни одного письма.

— А потом ты уехал за границу без единого слова. И пока я ждала тебя, ты даже умудрился обручиться.

— Уехать меня заставил отец, который узнал о нас. Он шантажировал меня матерью, у меня не было выбора. Перед отъездом я оставлял тебе письмо… А помолвка… Мне сообщили о ней, когда я уже был за океаном. Это всё, правда.

Какое-то время Эмелина лишь беззвучно шевелила губами, не в силах поверить. В конце концов из её груди вырвался лишь пустой вздох. Этого не может быть. Эмелина нашла письмо, написанное почерком Зенона, в их тайном месте. Опасаясь, что кто-то другой мог найти его и подменить, она намеренно написала в ответном письме кучу оскорблений в адрес Зенона, чтобы проверить безопасность тайника. Нет — она была уверена, что там безопасно.

Теперь стало ясно: как и она, Зенон получил письмо с чудовищным содержанием, но написанное её почерком.

— Как же так…

Охваченная эмоциями, которые невозможно описать, Эмелина не могла связать и двух слов. Зенон выглядел так же. Пока она стояла в оцепенении, он стер остатки её слез и прижал ладонь к её щеке. Когда она подняла взгляд, он посмотрел ей прямо в глаза — серьезно и с непоколебимой убежденностью:

— Не было ни единого мгновения, когда ты была бы для меня просто игрой. Как я мог?

Тяжелое молчание, последовавшее за его словами, было поглощено шумом ливня. Мир вокруг, блестящий под серым небом, наполнился терпким запахом мокрого камня. Глядя друг другу в глаза, они поняли без слов:

Кто-то намеренно подменил их письма. И эта роковая ошибка разлучила их на четыре долгих года.