Мы дали обещание

───── ♛ ─────

Он больше не мог свободно приходить к Эмелине. Их тайные встречи в её комнате были раскрыты не кем иным, как семьей Дельзейер.

Зенон ждал, что она как-то даст о себе знать. Он верил, что хотя бы их тайное место для обмена письмами осталось нераскрытым. Но прошло несколько дней, а вестей от Эмелины не было. Зенон, старавшийся сохранять терпение, в итоге отправился на вступительный экзамен в университет Робельк в одиночку. До последнего он высматривал Эмелину среди абитуриентов, но она так и не появилась.

Только тогда Зенон осознал страшную истину. «Эмелина никогда бы не пропустила экзамен по своей воле». Он знал, как много для неё значила эта мечта. Он наблюдал за ней так пристально, он так старался узнать о ней каждую мелочь. И тогда он вспомнил её слова: — Всякий раз, когда я иду наперекор правилам отца или совершаю ошибку, меня запирают одну в комнате, куда никто не заходит.

Она рассказывала, что в наказание её держат в заточении, пока она не раскается. При мысли об этом Зенону стало не по себе. «Значит, всё это время... Эмелина заперта дома?»

Придя к этому выводу, Зенон не раздумывал ни секунды. Если в его будущем не было Эмелины Дельзейер, то само это будущее теряло всякий смысл. Он всегда жил в бунте против отца, в разочаровании и скуке. Но Эмелина, ворвавшаяся в его мир, стала для него светом. Если она исчезнет, свет в его жизни погаснет навсегда. Только благодаря ей он понял ценность жизни — и что останется, если её заберут?

На следующий же день после того, как он осознал правду, Зенон бесстрашно отправился в особняк Дельзейер. С дрожью в руках он позвонил в дверь и потребовал встречи с герцогом. Сначала слуга ответил, что хозяина нет дома. Зенон сказал, что будет ждать. Позже вышел дворецкий и попытался его спровадить, но Зенон не сдвинулся с места.

Так, с раннего утра и до тех пор, пока солнце не начало клониться к закату, Зенон ждал, пока наконец герцог Дельзейер не соизволил явиться. «Ха, значит, он всё это время был дома». Герцог бесстыдно вышел к нему, и вид у него был крайне недоброжелательный. Он встал перед Зеноном, прожигая его полным неприязни взглядом.

— Таким, как ты, здесь не место. Что тебе нужно?

Пренебрежение и враждебность в его тоне были ожидаемы. Отношения между Транциумами и Дельзейерами всегда были натянутыми. Зенон глубоко вдохнул. В конце концов, перед ним стоял отец Эмелины — человек, чье согласие было необходимо для их брака. Несмотря на нервы, Зенон старался говорить как можно спокойнее:

— Мы впервые встречаемся вот так, Ваша Светлость. Раньше я часто бывал в вашем особняке и приветствовал вас...

— Я просил тебя меня приветствовать? Я спросил, зачем ты здесь.

Бернард Дельзейер оборвал его ледяным тоном, давая понять, что любезности не пройдут. Его тон требовал перейти к делу, и Зенону пришлось сменить тактику. Раз оппонент идет напролом, он ответит твердой решимостью.

Сделав серьезное лицо, Зенон произнес:

— По правде говоря, за последние месяцы я узнал и полюбил Эмелину. Я пришел сегодня, чтобы просить вашего позволения продолжать наши встречи. Мы уже пообещали друг другу стать мужем и женой.

Вероятно, именно за это Эмелину и заперли — за неодобренную связь. Лицо герцога исказилось от отвращения, но Зенон продолжал, не дрогнув:

— Я очень люблю вашу дочь.

— Какая нелепость.

— …Возможно, я вам не по нраву, но слухи обо мне — лишь беспочвенные выдумки. Я никогда не любил ни одну женщину, кроме Эмелины.

«Если бы вы дали мне хотя бы один шанс, я бы взял на себя всю ответственность и сделал её счастливой». «Я не такой, как мой отец. Прошу, не судите меня только по его тени». «Посмотрите на меня как на человека, которому ваша дочь отдала свое сердце». «Я люблю Эмелину сейчас, буду любить её в будущем и не перестану любить даже после смерти». «Настолько сильно…»

Его голос дрогнул. Переведя дыхание, Зенон закончил:

— Вот как сильно я люблю вашу дочь. Настолько, что ценю её жизнь выше собственной. Прошу вас... позвольте нам быть вместе.

В какой-то момент Зенон поймал себя на том, что его речь превратилась в отчаянную мольбу. Чем мрачнее становился герцог, тем сильнее росла тревога Зенона. Он понимал, что человек с его репутацией, погрязший в скандалах, вызывает лишь презрение. В тот миг Зенон больше всего на свете хотел убить своего «прошлого» себя, который не заботился об имени. Нет — он ненавидел сам факт того, что родился под фамилией Транциум.

Почему с самого начала всё было против их союза? То, что другим давалось легко, для него было непреодолимой стеной.

— И что же — ты просишь моего благословения на связь моей дочери с таким, как ты? — наконец заговорил герцог. Его лицо оставалось холодным, он издал короткий издевательский смешок.

Зенон хотел было возразить, сбитый с толку этой реакцией, но в следующее мгновение кулак герцога врезался ему в щеку. От неожиданности Зенон потерял равновесие и рухнул на землю. Ошеломленный, он поднял взгляд на Бернарда.

— Подобное ничтожество смеет претендовать на мою дочь?!

— Ваша Светлость, я знаю, что не нравлюсь вам. Но... — Зенон попытался заговорить, приходя в себя от громового голоса.

Договорить он не успел. Что-то тяжелое обрушилось на его руку. Герцог пустил в ход свою дорогую трость, которую до этого элегантно держал в руках. И он не остановился. Словно избивая грязную бродячую собаку или крысу, герцог безжалостно наносил удар за ударом. В ход пошли и кулаки, и ноги.

— Твоя паршивая семейка не производит ничего, кроме воров! Полукровка с низкой кровью в жилах смеет портить мою дочь!

Зенон поморщился, невольно застонав, но не сопротивлялся. Если он ответит сейчас, герцог никогда не позволит ему быть с Эмелиной. К тому же у Бернарда были причины для ярости: сотрудничество семей только что с треском провалилось, и убытки герцога были огромны. Для Зенона это не имело значения. Это не было унизительным. Это даже не было больно. Потерять её из-за такой мелочи — вот что было бы по-настоящему безумным. Наверняка Эмелина сейчас страдает под замком гораздо сильнее.

«Эмелина... я спасу тебя. Я добьюсь согласия твоего отца и приду за тобой». Лежа на земле, Зенон стиснул зубы и сносил каждый удар.

— Дерзкий ублюдок! Гадкий щенок!

Даже стражники у ворот начали переглядываться, чувствуя, что насилие заходит слишком далеко. Ослепленный яростью, герцог не останавливался, пока губы Зенона не оказались разбиты, а одежда не превратилась в лохмотья. Едва удерживаясь в сознании, Зенон терпел. Он не мог позволить себе отключиться и всё испортить.

Когда герцог наконец выместил гнев, Зенон протянул руку и схватил его за край брюк.

— Я действительно люблю Эмелину всем сердцем... Я никогда не опозорю ваше имя. Прошу вас... умоляю...

— Убери свои грязные руки! — герцог ударил его тростью по ладони.

Зенон сдавленно охнул и разжал пальцы. Бернард, брезгливо нахмурившись, повернулся, чтобы уйти.

— Тьфу. Пустая трата времени. Если покажешься здесь снова, я сделаю так, что ты больше никогда не сможешь поднять головы в Эльварто.

— П-подождите...! Я знаю, что Эмелина в доме.

Зенон снова вцепился в брючину герцога. В его голосе звучало отчаяние. Запястье, распухшее от удара, ныло тупой болью. Зенон поднялся на колени, не отпуская его. Бернард прищурился, глядя на это жалкое зрелище.

— Даже не думай о встрече с ней. У тебя совесть есть? — Я знаю, что Эмелину держат в доме против воли! Прошу, хотя бы один раз... дайте мне увидеть её... всего один раз...

— ……

— Нет — если нельзя увидеть, то хотя бы отпустите её. Эмелина давно мечтала об университете Робельк, а вступительные как раз прошли... Я слышал, скоро будет еще один шанс для тех, кто пропустил их по уважительной причине. Прошу вас...

Мечта, в которой ей не на кого было опереться — мечта Эмелины Дельзейер. Он обещал. Обещал помочь ей исполнить её, и что однажды они встретятся в стенах этого университета. Он должен был сдержать обещание, ведь с того момента, как он узнал об этой мечте, она стала и его мечтой тоже.

Но стоило Зенону замолчать, как герцог скривился в презрительной усмешке:

— Так это был ты. Это ты вбил ей в голову эти дурацкие идеи. Паршивый мальчишка. И с этими словами, словно разговор был окончательно окончен, он стряхнул руку Зенона и ушел прочь. Это был их последний разговор.