Ты и представить не можешь

───── ♛ ─────

Даже после того дня Зенон продолжал приходить к особняку Дельзейер, но больше ни разу не встретил герцога. Разумеется, Эмелину он тоже не видел.

Слухи о его выходках в конце концов дошли до маркиза Транциума. В тот самый день, когда Зенон получил письмо о зачислении в университет Робельк, отец силой заставил его уехать на учебу за границу.

— Паршивец, если собираешься и дальше так себя вести, просто убирайся из страны и не смей больше здесь показываться!

Того факта, что Зенон уже был принят в престижный университет, маркизу было недостаточно. Он в одностороннем порядке организовал отъезд сына, снова использовав мать Зенона — свою вечную мишень — в качестве рычага давления. Это приводило в ярость, но у Зенона не было выбора. Он чувствовал себя бесконечно глупым и бессильным из-за того, что не мог ничего противопоставить человеку вроде своего отца.

Когда дата отъезда была утверждена и до него оставалось всего несколько дней, Зенон написал Эмелине письмо. Он хотел, чтобы она получила его, когда её наконец выпустят из заточения.

[Прости, что не смог сдержать обещание, Эмелина. Нам будет трудно видеться следующие четыре года, но если ты пришлешь хотя бы одно письмо по адресу ниже, я обязательно отвечу. Нет — даже если ты не напишешь первой, я буду присылать письма регулярно. Если представится шанс, возможно, мы сможем ненадолго встретиться. Хотя наше обещание пойти в университет вместе пока сорвалось, я верю, что когда-нибудь мы воплотим его в жизнь. Даже если тебе будет трудно, я сделаю так, чтобы это случилось. Потому что это обещание, которое я дал тебе. Я буду очень скучать. Я буду думать о тебе с момента пробуждения и до тех пор, пока снова не усну, но пусть с тобой всё будет иначе. Я сам вынесу тоску и одиночество за двоих. Не болей. Береги себя. Я люблю тебя.]

Закончив письмо, он замер. Он чувствовал себя совершенно раздавленным. Уезжать, зная, что Эмелина заперта и страдает под гнетом семьи, и при этом исчезать самому, не имея возможности помочь… Это была невыносимая боль. Глядя на написанные строки, Зенон наконец выронил перо из пальцев.

«Твой отец в чем-то прав. Кто-то вроде меня тебе совсем не подходит». В его сердце не было сомнений, что они созданы друг для друга, но фактом оставалось и то, что сейчас он её не достоин. «Жди меня, Эмелина». Я стану тем, кто вправе быть рядом с тобой, и вернусь. Жди меня. К тому времени он преодолеет этот душный мир и все стены, что стоят между ними.

В день отъезда Зенон сел в карету, сжимая в руке ответное письмо, которое ему передал слуга. Он вскрыл его уже в пути. Одной мысли о том, что он получил ответ перед отъездом, было достаточно для счастья. «Раз письмо дошло, значит, её выпустили или дали хоть немного свободы».

Но письмо, которое он открывал с таким волнением, оказалось… странным. После прочтения его мысли спутались. Спустя мгновение из его груди вырвался смешок, полный неверия. «Что это?» Письмо было полно проклятий и обиды. Больше половины текста занимали слова о том, что встреча с ним была досадной ошибкой и детской глупостью, которую она мечтает забыть. Разумеется, всё было написано почерком Эмелины Дельзейер. И всё же, перечитывая каждое слово, Зенон был уверен: «Эмелина не писала это по своей воле».

Он считал, что знает её как никто другой, ведь он так долго и пристально за ней наблюдал. Он начал гадать: может, герцог заставил её написать это под угрозой разрыва всех связей? «Не знаю, зачем она отправила это через наш тайник, но её наверняка принудили к этим словам». На миг он даже испугался, что их секретное место раскрыто. Но потом вспомнил слугу, который молча передал письмо. Если бы тайник обнаружили, этот слуга — один из верных людей Транциума, затаившийся в доме Дельзейер — точно бы пострадал. В таком случае он нашел бы способ предупредить Зенона, а не просто буднично вручил бы конверт.

Перечитывая строки, Зенон горько усмехнулся. Даже если он её отец — разве это не слишком жестоко? В то время Зенон и представить не мог, что герцог Дельзейер пошел еще дальше: он подделал письмо, идеально скопировав почерк дочери.

«Даже если она прислала такое письмо… я уверен, в глубине души Эмелина клянется ждать меня». С этой непоколебимой верой в её чувства Зенон покинул страну. Там он начал потихоньку строить собственный бизнес, чтобы стать достойным её. Чтобы по возвращении отобрать право наследования у своего непутевого старшего брата, занять законное место и с гордостью предстать перед ней.

На второй год учебы Зенон получил известие от отца о своей помолвке. «Лабора? Она любовница Аллена. Они очень близки… Они ни за что не позволят мне жениться на ней». Зная, что эта «невеста» никогда не станет его женой, он отправил Эмелине письмо с объяснениями. Но ответа не пришло. По правде говоря, ни на одно из его писем за эти годы не пришло ответа. Зенон верил, что либо их тайная переписка дает сбои, либо Эмелина просто не может писать. Он думал только об этом.

И вот, когда он вернулся, он наконец получил от неё письмо. Письмо, которое она написала сама, объявляя о своей помолвке. «Она сказала, что обручена, и пришло время мне быть забытым». Эти слова звучали так, будто Эмелина сдалась и предпочла подчиниться воле отца. Зенон чувствовал разочарование, но ни разу не обвинил её. В конце концов, это он отсутствовал четыре года. Возможно, она ждала его всё это время, но в итоге не смогла противостоять отцу.

«Прости, что заставил ждать. Я уже иду к тебе». Зенон быстро закончил дела и немедленно отправился в Эльварто. «Интересно, насколько красивее ты стала за эти четыре года». Насколько чище стал её голос, какими безмятежными будут её голубые глаза, когда она посмотрит на него… Он не мог перестать воображать эту встречу. Что бы он ни ожидал, Эмелина наверняка превзойдет все его фантазии.

И вот, на яхтенной вечеринке, устроенной его отцом — мероприятии, которого он не мог избежать — он неожиданно увидел её. Стоя рядом со своим женихом, Эмелина отвернулась в тот самый миг, когда их взгляды встретились, словно намеренно избегая его.

— О боже, посмотрите на лорда Ренье и леди Дельзейер. Как романтично…

Зенон наблюдал за этим издалека. Эмелина, нежно улыбаясь партнеру, потянулась и поцеловала его. В этот момент её глаза приоткрылись, и она посмотрела прямо на Зенона. Как и всегда, словно это было неизбежно, их взгляды встретились. Но затем Эмелина слабо, издевательски улыбнулась, растоптав всю надежду, которую Зенон хранил в себе. Он не мог не понять — этот поцелуй был предназначен лишь для того, чтобы показать его ему.

— Ха… Сухой смешок вырвался из его груди. В его глазах не было веселья — лишь горечь и неверие. На него обрушилась волна осознания. «Что, черт возьми, ты творишь?» Предательство и ярость вспыхнули в нем неудержимым пожаром. Неужели она действительно полностью подчинилась воле герцога? Неужели она правда решила покончить с ними навсегда?

Хорошо. Четыре года могли показаться долгими. «Но тебе это надоело?» Он наблюдал за ней достаточно долго, чтобы замечать малейшие привычки и жесты. Это не был взгляд влюбленной женщины. Она выглядела как человек, которого ведут на поводу чужой воли — то, к чему она привыкла всю свою жизнь. Эмелина Дельзейер делала вид, что ей всё равно, но её глаза всегда выдавали жажду чего-то иного. Поэтому вместе с гневом пришло и огромное разочарование.

«Почему ты до сих пор позволяешь другим выбирать за тебя?» Даже в тот день, когда он потерял контроль и она дала ему пощечину на яхте — Зенон ни на миг не усомнился, что Эмелина всё еще любит его. Он просто верил, что она настолько истощена, что начала сдаваться обстоятельствам.

Но узнает ли она когда-нибудь? Что каждый миг его непоколебимой веры в течение этих четырех лет, когда он не получал ни единого ответа, начал давать трещину в момент их новой встречи. «Что ты на самом деле чувствуешь?»

В отличие от первой встречи, когда он чувствовал лишь разочарование, видя её покорность, чем чаще Зенон видел её теперь, тем сильнее становился его страх. Страх, что то письмо, полученное перед отъездом, действительно отражало её честные чувства. Несмотря на то, что он так долго готовился встать рядом с ней и знал, что он куда достойнее её жениха, Зенон всегда чувствовал себя ничтожным, видя их вдвоем.

— О чем нам говорить? Разве в твоем письме не было сказано всего, что нужно?

— …Не будь смешным. Зачем мне делать что-то столь бессмысленное? О каких воспоминаниях нам вообще стоит предаваться?

Любовь, в которую он верил четыре года, медленно рассыпалась в прах. Каждый раз, когда она хвалила жениха, смотрела на него с восхищением и дарила улыбки, которых больше не доставалось Зенону… Каждый раз Зенон чувствовал себя кем-то совершенно незначительным. Казалось, без неё он потерял всё. Ему чудилось, что он наконец начинает понимать её истинные чувства — но он больше не хотел их знать. В тот миг, когда он узнает правду, его мир окончательно рухнет.

Её безупречное поведение рядом с женихом заставляло его злиться на неё еще сильнее.

— …Я не знаю, что ты там себе вообразил, но не делай поспешных выводов. У меня прекрасные отношения с моим женихом, так же как и ты живешь своей жизнью.

Поэтому он срывался — с каждым днем становился всё более раздражительным. В одиночестве он пытался склеить осколки своих эмоций. Он до смерти боялся, что Эмелина его больше не любит. Это было близко к отчаянию. И всё же, как дурак, он не смог отказаться, когда она пригласила его на выставку герцога. Разумом он понимал, что должен принять это — признать, что она ушла, и возненавидеть её. Но он просто не мог.

И в тот день Зенон бросился под падающую статую, спасая её жизнь. …Ты и правда не знаешь, верно, Эмелина Дельзейер? Насколько особенной ты была в моей жизни. И что я ни на мгновение не переставал тебя любить. Когда я увидел, что та громадина падает, я подумал: лучше я умру под ней, чем позволю тебе пострадать.

И я уверен, ты даже не догадываешься об этом.