Последнее предложение Майкла

— Ваше величество, его высочество второй принц просит аудиенции.

— Луи?

Император отреагировал довольно прохладно.

— По какому делу?

— Говорят, прибыл засвидетельствовать почтение.

— Сейчас у меня гость, так что передай, чтобы зашёл позже.

— Не нужно, ваше величество.

Джошуа поднялся.

— Я уже всё сказал, так что, пожалуй, пойду.

— Хорошо.

Когда Джошуа, поклонившись, уже собрался уходить, император тихо произнёс ему в спину:

— Офелия хорошо себя чувствует?

На мгновение замешкавшись, Джошуа с лёгким удивлением обернулся к императору. Тот смотрел на него с обычным, ничем не примечательным выражением лица.

— ...Да?

— Я спросил, хорошо ли себя чувствует императрица.

— Ну...

— Чему ты так удивляешься?

— Нет, ничего.

Джошуа, взяв себя в руки, снова повернулся к императору.

«Совершенно не понимаю, что у него на уме».

То, что отношения между императором и Офелией не самые лучшие, было известно всей империи. После рождения Джошуа, наследника, они стали довольно далеки друг от друга.

После того как Леони Лилис и Луи всплыли на поверхность, Офелия почти перестала появляться в императорском дворце, куда раньше захаживала довольно часто.

Как бы ни был брак по расчёту лишён любви, чувство предательства со стороны мужа было сильным.

К тому же Офелия, хоть и выглядела наивной, была принцессой и императрицей. Она наверняка поняла, что император закрывал глаза на покушения, направленные против неё и Джошуа.

Тогда почему император только сейчас делает вид, что беспокоится об Офелии?

Во рту появилась горечь. Он никак не мог понять намерения императора, который в такой ситуации вдруг упомянул Офелию.

Стараясь сохранять спокойствие, он открыл рот:

— Матушка, милостью вашего величества, чувствует себя хорошо.

— Я давно её не видел, так что беспокоюсь.

— Если вы так беспокоитесь... — Джошуа не сдержал лёгкого раздражения и добавил: — Не могли бы вы, ваше величество, как-нибудь навестить дворец императрицы?

Он сказал это, зная, что император всё равно не пойдёт. Но тот отреагировал несколько неожиданно.

— Я бы и сам хотел, да только сомневаюсь, что императрица будет рада.

Разве он когда-нибудь задумывался о таких вещах? Джошуа сжал кулаки.

— Разумеется, матушка будет рада вашему визиту.

— Хорошо, понял.

Когда Джошуа снова попытался поклониться на прощание, император опять спросил:

— Кстати, почему ты называешь меня «ваше величество»?

— Разве не естественно называть «ваше величество» величественное солнце империи?

— Я прежде всего твой отец, а уже потом правитель империи.

— ...

После того как в прошлом Офелия погибла, а император не стал расследовать её гибель, Джошуа перестал считать его отцом. С тех пор он неукоснительно называл его «ваше величество».

Император тоже ни разу не усомнился в изменившемся обращении.

Почему же только сейчас...!

— Слыша, как Луи называет меня отцом, моё сердце немного изменилось.

— ...

Поскольку Джошуа молчал, император больше не настаивал. Вместо этого он предложил другое:

— Ты тоже заходи почаще, составляй мне компанию в разговорах.

— Если это приказ, я так и сделаю.

— Зачем же сразу приказ? Когда становишься старше, начинают одолевать разные мысли. В моём возрасте начинаешь понимать, что самое главное — это семья.

— ...

— Тебе тоже не помешало бы поскорее найти супругу и создать свою семью. И внуков бы мне подарил.

— Я подумаю об этом. Но Луи, наверное, уже заждался. Позвольте мне идти.

— Хорошо.

Император больше не задерживал его и отпустил. Стиснув зубы, Джошуа вышел из кабинета и столкнулся взглядом с Луи, который явно ждал его.

— Я думал, с кем это там беседует отец, а это вы, брат.

— Да.

— По какому делу вы пожаловали во дворец?

— А разве для визита во дворец нужна какая-то особая причина?

— Ну да, но вы же, брат, совсем сюда не захаживаете.

— Не говори ерунды, проходи. Его величество ждёт.

Джошуа ответил небрежно и попытался пройти мимо Луи. Но тот вдруг положил руку ему на плечо и тихо прошептал на ухо:

— Тогда, брат, берегите себя.

В этих словах чувствовался какой-то странный подтекст. Джошуа хотел спросить, что он имеет в виду, но Луи уже скрылся за дверью.

Джошуа какое-то время смотрел на закрытую дверь, а затем вернулся в Сапфировый дворец. Сильвер, охранявший его спальню, завилял хвостом и подбежал к нему.

Гав!

— Да.

Сильвер, судя по его виду, рвался повидать Розетту.

— Потом. Сейчас слишком много глаз.

Он успокаивал скулящего Сильвера, но на самом деле его собственное сердце было немногим спокойнее. Ему тоже хотелось прямо сейчас бежать в особняк Адриан и увидеть Розетту.

Он скучал по Розетте.

Он тосковал по её светлому лицу, которое всегда, стоило ему появиться, застенчиво улыбалось и начинало щебетать.

Если бы Розетта была рядом, эта духота, казалось, исчезла бы совсем.

Джошуа за всю свою жизнь ни разу не испытывал чувства семейного покоя. Офелия была заботливой матерью, но рядом с ней Джошуа всегда чувствовал тревогу.

Тревогу от мысли, что он может снова её потерять.

Но с Розеттой всё было иначе.

Страх потерять её, необходимость защищать её остались, но рядом с ней ему было спокойно.

Это были отношения, построенные на долгих годах доверия и привязанности.

«Тебе тоже не помешало бы поскорее найти супругу и создать свою семью. И внуков бы мне подарил».

Было бы ложью сказать, что при этих словах императора, который, кажется, что-то заподозрил, он не вспомнил о Розетте. В тот момент, услышав их, Джошуа невольно представил себе будущее с ней.

Жизнь, в которой будут дети, похожие на них обоих.

Всё то, о чём он мог бы мечтать, будь он обычным аристократом.

Желание, однажды возникнув, не думало утихать.

«Но сейчас нужно сдерживаться. Есть вещи, требующие большего внимания».

Джошуа, обращаясь то ли к Сильверу, то ли к самому себе, пробормотал это, глядя в окно.

Вопреки его смятенным чувствам, небо было безоблачным.

***

— Ну, спи.

— Хорошо, папа.

Розетта, лёжа в кровати, проводила взглядом выходящего из комнаты герцога Адриана. С тех пор как она очнулась от долгого сна, это повторялось каждый вечер.

Герцог Адриан относился к ней с особой заботой, словно боялся, что она внезапно исчезнет.

Глядя на его неспокойное поведение, Розетта каждый раз чувствовала себя той самой восьмилетней девчушкой, которая только что попала в особняк.

«Это даже приятно».

Она уже взрослая, и неизвестно, сколько ещё ей доведётся прожить в этом доме с герцогом Адрианом и остальными членами семьи.

Даниэль, Изабель, Лукас и она сама — всем им уже пора потихоньку искать свой собственный путь.

Да, свой собственный путь.

Розетта с задумчивым лицом смотрела в потолок. Пипи, уже устроившийся на подушке, чтобы спать, почувствовав неладное, перебрался к ней на грудь.

Пи?

— Нет, Пипи. Ничего такого.

Пи-и?

— Просто...

Розетта, поглаживая Пипи по голове, погрузилась в раздумья.

— Я немного задумалась о своём будущем.

Пип?

— Да так, ничего особенного...

Пип!

Пипи торопил её рассказать, и Розетта собралась с мыслями.

Когда она признавалась Джошуа в любви, она сказала, что не хочет быть императрицей. То же самое она говорила и семье.

Джошуа понял её тревоги и не стал настаивать. Они решили быть честными друг с другом в своих нынешних чувствах.

Но чем дольше она была с Джошуа, тем больше задумывалась о реальности. Она поняла, насколько наивной была её идея жить только сегодняшним днём.

— Что будет, если я не выйду за Джошуа?

Пип?

— Мы будем жить своей жизнью. Может быть, каждый встретит кого-то другого и женится...

Пи-и...

— Правильно ли это?

Пипи, не понимавший сложных человеческих взаимоотношений, выглядел озадаченным.

Розетте было всё равно, понимает её Пипи или нет. Она продолжала бормотать, словно разговаривая сама с собой:

— Я не хочу провести всю жизнь с кем-то, кроме Джошуа. И не хочу, чтобы у Джошуа появилась другая женщина, кроме меня. Но я всё ещё не хочу быть императрицей.

Пи-и.

— Я ведь эгоистка, да? Какая же я плохая.

Пип!

Пипи яростно замотал головой, словно говоря: «Нет!» Он даже пообещал, что, если Розетта позволит, он полетит к Джошуа, который её так расстроил, и выщиплет ему все волосы.

— Нет. Джошуа ни в чём не виноват. Это всё я виновата...

В этот момент за окном послышался след маны. Розетта, успокаивавшая Пипи, невольно вскочила.

— Сильвер?

Но в окно вползал не серебристый волк, а белая змея. Розетта, увидев даже в темноте отчётливо видные красные глаза, тихо прошептала:

— Перито?

Белая змея кивнула и, плавно подползнув, положила перед Розеттой магический передатчик. Тут же из передатчика раздался голос Майкла.

«Давно не виделись, Роза».

— Майкл.

«Слышал, ты болела. Теперь тебе лучше?»

Розетта рефлекторно нахмурилась.

Если бы она не знала от Джошуа о том, что произошло, она могла бы попасться на эту непринуждённость в голосе Майкла.

Но зная, какое предложение он сделал герцогу Адриану, этот визит Перито сейчас не казался ей добрым знаком.

— Ну, можно и так сказать.

«Вот и славно».

То, что он, когда речь шла о её жизни, выдвинул такое нелепое условие, её особенно не разочаровало. Редко кто готов помогать без всяких условий.

Просто было нагло с его стороны, не ценя её по-настоящему, появляться вот так, делая вид, что беспокоится.

Пока Розетта молчала, Майкл заговорил снова.

«Честно говоря, мне многое хочется тебе сказать, но сначала я хотел спросить вот о чём и поэтому послал Перито».

— О чём?

Розетта взяла в руки передатчик и спросила, и Майкл тихо прошептал:

«Ты всё ещё не хочешь уехать со мной?»

В тот же миг Перито поднял голову и пристально посмотрел на Розетту. Зрачки в его красных глазах вертикально расширились.