Спасибо, что ты есть

Розетта сердито зыркнула на этих двух бестактных фамильяров, но Пипи и Сильвер, не обращая на неё никакого внимания, продолжали голосить.

И без того прекрасно сработавшаяся парочка в такие моменты действовала особенно слаженно.

Джошуа, услышав Сильвера, не стал торопить Розетту, но взгляд, которым он смотрел на конверт, был красноречивее всяких слов.

Розетта пробормотала, словно оправдываясь:

— Но ваше высочество всегда были равнодушны к письмам, разве нет?

— Я?

Джошуа ответил тоном человека, слышащего об этом впервые.

— Ну... Я же писала вам, а ответов толком не было, и ещё...

— Это потому что во дворце много глаз. Твои письма я всегда читал с большим вниманием.

Джошуа, чьи слова можно было принять и за оправдание, и за объяснение, тихо добавил:

— А если я скажу, что всегда ждал твоих писем, ты поверишь?

— Вы, ваше высочество, ждали моих писем?

— Да.

Джошуа украдкой покосился на Сильвера, и тот, виляя хвостом, гавкнул: мол, он может подтвердить, что хозяин каждый раз радовался, получая письма от Розетты.

«Он ждал моих писем...»

Несмотря на неловкость от того, что она постеснялась вручить ему такое личное послание, на душе стало легко и радостно.

— Так что, теперь отдашь мне письмо?

Розетта колебалась, но потом слегка разжала пальцы, сжимавшие конверт. Сильвер, мгновенно среагировав, ловко выхватил письмо и передал его Джошуа.

Джошуа бегло осмотрел конверт, сплошь покрытый отпечатками лапок Пипи, и осторожно сломал печать.

Содержание письма было, по сути, незамысловатым.

Искренние поздравления с днём рождения и пожелания, чтобы все мечты Джошуа сбылись, а он сам был счастлив. И всё. Письмо было совсем коротким.

В каком-то смысле оно мало чем отличалось от послания Пипи.

Но Джошуа перечитывал эти несколько строк снова и снова.

Тихо прошептав последние слова: «От Розетты, которая всегда желает вашему высочеству только счастья», он сложил письмо и убрал его во внутренний карман, слегка улыбнувшись.

Розетте стало неловко, и она пробормотала:

— Письмо, может, и короткое, но оно искреннее. Я правда хочу, чтобы ваше высочество были счастливы.

В отличие от прошлого.

Эти невысказанные слова застряли у неё в горле.

Чтобы ты, потерявший любимую мать, уважаемого наставника и близкого друга, сидевший на холодном каменном полу и рыдавший, как ребёнок, больше никогда не знал горя и был по-настоящему счастлив.

Пока Розетта мысленно проговаривала то, что не осмелилась написать, Джошуа сказал:

— Я тоже.

— Ваше высочество — тоже?

— Да.

Джошуа убрал выбившуюся прядь волос с её щеки и тихо прошептал:

— Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— ...Я?

Она не ожидала таких слов. Когда Джошуа сказал «я тоже», Розетта подумала, что он имел в виду, что желает счастья себе.

— Говорю это только сейчас, но в тот день ты выглядела очень печальной.

Он не объяснял, но она и так поняла, о каком «том дне» идёт речь. Джошуа говорил об их последней встрече до того, как Розетта повернула время вспять.

В этот миг, желая друг другу счастья, они оба вспоминали одно и то же прошлое.

После возвращения во времени, узнав, что они помнят одинаковое прошлое, Розетта и Джошуа много чем делились и о многом говорили.

Но была одна тема, которую они ни разу не затрагивали — их последняя встреча.

Возможно, они оба подсознательно избегали воспоминаний о том дне.

Поэтому Розетта понятия не имела, с какими чувствами Джошуа смотрел на неё той ночью, когда тяжёлая печаль накрыла её с головой, и какой он видел её.

Ящик Пандоры, не открывавшийся больше десяти лет, распахнулся в это самое мгновение.

— Честно говоря, это было отвратительно. Ты, убившая стольких людей, в конце концов отнявшая и моих близких, стояла передо мной с лицом, готовым расплакаться.

Розетта прекрасно понимала чувства Джошуа. Будь она на его месте, думала бы так же.

К примеру, если бы маркиз Даллас стоял перед ней, рыдал и каялся в своих грехах? От одной этой мысли мурашки бежали по коже.

Но Розетта ничего не сказала, молча слушая Джошуа.

— Я не мог простить тебя, но думал, что если ты будешь искупать свою вину, то наставник и Даниэль простят тебя. Они, в отличие от меня, добрые и великодушные.

«Твоя смерть не вернёт их, но ты могла бы почтить их память. Если в тебе осталась хоть капля совести, искупай свой грех до самой смерти».

«Вот оно что. Вот с какой мыслью он тогда это говорил». Розетта с щемящей грустью вспомнила его голос, который до сих пор не могла забыть.

— Как ни стыдно признавать, но и я тогда ничего не мог сделать. Всё, на что я был способен — выплеснуть на тебя свой гнев. А потом я уснул, а проснувшись, оказался в прошлом.

Джошуа расстегнул пуговицу на рубашке и, потянув, оборвал цепочку, на которой висел кулон. Он положил кулон себе на ладонь и протянул Розетте.

Это был кулон с камнем, напоминающим опал, но кое-где на нём виднелись чёрные точки.

— Что это...?

— Помнишь, ты спрашивала, почему я единственный, кто помнит прошлое? Я думаю, это благодаря этому магическому камню.

— Это магический камень?

Розетта снова серьёзно всмотрелась в кулон. И действительно, от него исходила едва уловимая мана.

— Да. Это фамильная реликвия королевской семьи Иверрин, которую мне передала матушка. Она сказала всегда носить его при себе, говоря, что однажды он меня спасёт. Когда мы вернулись в прошлое, этот всегда сиявший камень потускнел и почернел. Сейчас он понемногу восстанавливает цвет.

— Значит, поэтому только ваше высочество не подпали под действие моей магии. Но зачем вы рассказываете это мне? Думаю, кроме вас и императрицы, об этом никто не знает.

— Мне показалось, тебе можно сказать.

На этом история Джошуа не закончилась.

— Даже когда я узнал, что прошлое изменила ты, я не верил тебе. Я считал, что у твоего пребывания в доме Адриан есть скрытая цель. Хотя передо мной был всего лишь маленький, испуганный ребёнок, я не мог поверить ему сразу. Я слишком хорошо знал, что люди не меняются легко.

— Я понимаю.

— Тебе, наверное, было больно, но я не жалею, что сказал тогда тебе уйти из дома Адриан немедленно. В то время для меня это было лучшее решение.

Это она тоже понимала. Слова Джошуа, даже сейчас вспоминая их, были шокирующими, но, учитывая прошлые поступки Розетты, он имел полное право так сказать.

— Но сейчас я благодарен, что ты не ушла тогда и всё ещё живёшь в доме Адриан. Теперь я даже не могу представить дом Адриан без тебя. Если мои слова или поступки когда-либо ранили тебя, я хочу воспользоваться этим моментом, чтобы извиниться.

Щёки Розетты вспыхнули.

Она повернула время не для того, чтобы получить чью-то благодарность или извинения.

Она использовала древнюю магию, движимая лишь одним убеждением — исправить все свои ошибки.

Поэтому Джошуа не нужно было благодарить её, а уж извиняться — и подавно.

Но на душе было странно. Ей вдруг захотелось рассказать ему, только ему, то, что она скрывала до самого конца, в самую последнюю минуту.

Розетта несколько раз открывала и закрывала рот, наконец решившись:

— В тот день отец... тогда ещё герцог Адриан... велел мне возвращаться. Сказал, что я похожа на его дочь. Я не могла убить такого человека. Не хотела. Я собиралась уйти, но...

— ...

— Тело не слушалось меня. Что было потом, я почти не помню. Не помню, как встретила брата Даниэля. Очнулась я уже перед вашим высочеством.

Из опущенных глаз Розетты, без предупреждения, выкатилась слеза.

— В тот миг, когда я увидела, как плачете вы, ваше высочество, воздух вокруг меня стал невыносимо тяжёлым. Моя вина, которую я так старательно игнорировала, сдавила мне горло. Не было никакой грандиозной причины, чтобы повернуть время вспять. Я просто хотела вернуть этим людям жизни, которые я разрушила.

— ...

— Мне было всё равно, что станется со мной. Я готова была умереть, заплатив цену магии. Всё равно я была обречена, никчёмный человек, не стоящий жизни. Но, ваше высочество, знаете...

Розетта вытерла слёзы ладонью и улыбнулась.

— ...я всё же рада, что не умерла тогда. Хорошо, что смогла изменить жизнь отца, жизнь брата Даниэля, жизнь императрицы, но ещё лучше, что смогла изменить и свою собственную жизнь. И ещё.

Её покрасневшие глаза изогнулись, словно полумесяцы.

— Мне правда повезло, что человек, помнящий моё прошлое — это вы, ваше высочество. Нет, я так счастлива, что именно вы помните всё.

Было время, когда она боялась, что Джошуа знает всё. Боялась, что он расскажет всю правду её семье.

Но сейчас она благодарна, что рядом есть он.

Что она не одна в этой одинокой борьбе, что есть тот, кому можно вот так всё рассказать и искупать вину.

Иногда она думала: а что, если бы прошлое помнил кто-то другой, не Джошуа?

Но ответ всегда был один.

Она рада, что человек, знающий о ней всё — это Джошуа Эрнхардт.

Джошуа, словно заворожённый, смотрел на слёзы, стекающие по её ресницам, и медленно приблизился к ней. Его прохладные пальцы осторожно вытерли её слёзы.

— Розетта.

В низком шёпоте сквозила страсть, во взгляде, устремлённом на неё, горело желание. Настолько сильное чувство, что его невозможно было спутать ни с чем другим.

Поняв, что больше не может скрывать свою тягу к ней, Джошуа... Розетта медленно закрыла глаза.

И тут же его губы медленно и бережно опустились на её трепещущие веки.