Совет Изабель

Каждую ночь герцогу снился один и тот же сон, без единого изменения. И каждую ночь он просыпался, не в силах отличить реальность от кошмара, и в голове мутилось.

Почему ему снится это? Что богиня Ашера пытается показать ему через эти сны?

Но он никому не мог рассказать об этом и мучился в одиночку.

Даниэль, наблюдавший за выражением лица отца, осторожно произнёс:

— Если что-то случится, пожалуйста, скажите мне, отец. В любое время.

— Хорошо. Спасибо за заботу.

Герцог Адриан разобрал лишь самые срочные бумаги, которые не успел закончить из-за дня рождения Джошуа, и вышел из кабинета. Даниэль уже ушёл к себе.

Герцог уже направился в свои покои, но вдруг свернул к комнате Розетты. Он немного поколебался перед закрытой дверью, затем тихонько приоткрыл её и вошёл.

Когда Розетта была маленькой, особенно в первые дни после удочерения, он частенько заглядывал к ней по ночам.

Всё боялся: вдруг его младшая дочь, в одночасье оказавшаяся в чужом месте, не спит и плачет по ночам.

Но после того как Розетта вошла в переходный возраст, он старался лишний раз не заходить к ней без спросу — из уважения. А после её возвращения из академии, когда она стала взрослой, он и вовсе ни разу не заходил вот так, без предупреждения.

Но сегодня ему почему-то отчаянно захотелось увидеть, как она спит.

Был уже поздний час, и Розетта, разумеется, спала.

Пи-и?

Когда герцог приблизился к кровати, Пипи, почуявший движение, открыл глаза.

Он уже собрался было пронзительно заверещать, поднимая тревогу, но, заметив, что это герцог, крепко сжал клюв. Вместо этого он вспорхнул и уселся герцогу на плечо.

— Молодец, Пипи. Хорошо охраняешь Розу.

Пи-и!

Герцог не понимал языка Пипи, но прекрасно чувствовал, как тот гордится собой.

— Вот именно. И впредь охраняй её.

Герцогу всегда было по душе присутствие этой маленькой птички, с самого первого дня.

Будучи рыцарем, он мало что знал о фамильярах, но слышал, что они разделяют чувства хозяев и дорожат ими больше всех на свете.

Эта кроха, которая ни за что не оставила бы Розетту. У неё не было такой силы, как у Сильвера, фамильяра Джошуа, но её любовь к Розетте была искреннее всех на свете.

Пи-пип.

Герцог, понятия не имевший, что Пипи бормочет: «Раз понял, какой я ценный, отблагодари печеньем», тихо усмехнулся и подошёл к Розетте.

Она была уже взрослой, хотя в её чертах ещё угадывались детские. Но в глазах герцога она всё ещё оставалась той крошечной, беззащитной девочкой, какой он увидел её впервые.

Девочкой, которую он должен защищать во что бы то ни стало.

Но когда-нибудь Розетта покинет его. От одной мысли о том, что ещё не случилось, у него защипало в носу.

Это было совсем не то чувство, когда он думал о том, как Даниэль, Лукас и даже Изабель покинут отчий дом.

Герцог осторожно погладил Розетту по голове.

— Ты всегда должна быть просто счастлива.

«Как и прежде, всю тяготу мира возьмёт на себя твой отец».

«А ты, как в детстве, живи без забот и печалься только о пустяках».

«Не надо ни за что бороться, не надо стараться кем-то стать».

«Просто будь собой, делай то, что хочешь. Остальное я улажу».

Герцог Адриан опустил Пипи на подушку и тихо вышел из комнаты.

Кошмары, мучившие его до встречи с Розеттой, были напрочь забыты.

***

После признания Джошуа Розетта думала и думала. Но так и не пришла ни к какому выводу.

Потому что, как она ни пыталась, она не могла отделить в своих мыслях принца от Джошуа.

Но и поговорить с кем-то, излить душу, она тоже не могла. Единственному, кому она доверяла безоговорочно, — Пипи — она осторожно намекнула на свою проблему, но толку от этого не было.

Пипи, как фамильяр, ничего не смыслил в человеческом обществе.

Он понятия не имел, каким влиянием обладает дом Адриан, и насколько ценна жизнь принца Джошуа.

Для Пипи его хозяйка Розетта была самым лучшим человеком на свете, а Джошуа — всего лишь хозяином Сильвера.

Поэтому он совершенно не понимал её терзаний: «Даже если я люблю принца, я не хочу быть императрицей».

К слову, на это Пипи ответил: «А чего тут думать? Становись императрицей! Офелия же императрица? Будешь есть много вкусного!»

Розетта всегда полагалась на Пипи, но в таких вопросах от этой птички было мало проку.

— У тебя какие-то проблемы?

Розетта, сидевшая в плетёном кресле-качалке в саду с раскрытой книгой, но погружённая в свои мысли, вздрогнула от голоса сверху и подняла голову.

Изабель, стянув волосы в хвост, стояла над ней, перекинув деревянный меч через плечо.

Сегодня был выходной, но она, видимо, только что с тренировки — на ней была лёгкая форма.

Розетта ответила рефлекторно:

— Нет, никаких проблем.

Пип!

Пипи тоже сделал вид, что ничего не происходит.

Изабель прищурилась, глядя на них двоих.

— С таким лицом обычно говорят как раз об обратном.

Она небрежно вытерла тыльной стороной ладони пот со лба и плюхнулась рядом с Розеттой.

Розетта внутренне напряглась. Изабель, то ли зная о её состоянии, то ли нет, протянула руку и взяла бутылку с водой, стоявшую рядом.

— И что за проблема?

— Да говорю же, ничего.

— Роза.

Изабель промочила горло и тихо позвала её.

— Я знаю, что я не самая ласковая сестра.

— ...?

— Я не такая добрая, как Даниэль, и не такая заботливая, как этот балбес Лукас.

— Что ты, сестра. Ты вполне... То есть у тебя свой способ проявлять заботу.

Изабель вскинула бровь: мол, я же говорила.

— Вот видишь, слово «ласковая» ты так и не сказала.

— Но...

Честно говоря, Изабель права: она не была ласковой сестрой. В отличие от Даниэля и Лукаса, которые сразу приняли Розетту, Изабель была не в восторге от её удочерения.

Она не осыпала её похвалами, как Даниэль, и не бегала вокруг неё, как угорелая, стараясь хоть чем-то угодить, как Лукас. В детстве Розетта частенько получала от неё нагоняи.

Но Розетта знала: это и есть её любовь.

Именно Изабель научила её быстрее адаптироваться в высшем обществе.

Именно благодаря Изабель, которая снова и снова напоминала ей, что она — Адриан, Розетта обрела уверенность в себе.

Конечно, даже из вежливости язык не поворачивался назвать Изабель ласковой, но сейчас Розетта могла сказать ей только одно:

— Но мне всегда нравилась такая сестра.

— Что за чушь.

Изабель буркнула и резко отвернулась. Розетта, поняв, что она смущается, фыркнула.

— Чему ты лыбишься?

— Просто так.

— Короче, я хочу сказать: я, конечно, не самая ласковая сестра, но выслушать твою проблему могу.

— ...Да?

— Ты же обычно не разлей вода с Лукасом, а если мучаешься в одиночку и не говоришь этому балбесу, значит, проблема не для него или для Даниэля. Тогда всё ясно. Любовные дела, не иначе.

Изабель в два счёта докопалась до сути.

Разумом Розетта понимала, что должна отрицать. Но от внезапного и прямого вопроса она только открывала и закрывала рот.

Изабель хмыкнула, как будто всё знала.

— Как догадалась? Я же сказала: всё ясно. И кто он?

— Да нет, ну...

— Ты который день уже маешься. Если сама не решишь, лучше выложи всё как на духу, легче станет.

— Да нет, ну, сестра...

— Я, может, и не сильно помогу, но уж получше этих двоих. Особенно Лукас — он не поможет, а только разнервничается и будет мешать.

Розетта смотрела на невозмутимую Изабель и чувствовала, что ей можно доверять.

Ей можно рассказать всё, даже если причина — Джошуа. Она не будет паниковать, а даст объективный совет.

Неважно, поможет она или нет, как сама сказала.

«Конечно, если выговориться сестре, на душе полегчает. Но можно ли рассказывать всё, что сказал принц? Всё-таки это его слова».

Поколебавшись, Розетта решила посоветоваться с Изабель, скрыв, что речь идёт о Джошуа.

— Сестра, то, что я сейчас скажу, нельзя никому рассказывать. Хорошо?

— Кому я пойду рассказывать?

— Всё равно нельзя.

— Ладно-ладно, говори.

Розетта глубоко вздохнула и начала.

— На самом деле... появился один человек, который меня волнует.

Как только она начала, мысли, которые мучили её в одиночестве, полились рекой.

— Я не знаю, с каких пор. Но в какой-то момент я начала о нём думать. И до сих пор точно не знаю, что это за чувство.

Изабель слушала серьёзно, не перебивая.

— А недавно я узнала, что он тоже мной интересуется.

— А как ты узнала?

— Ну... он признался.

— И в чём проблема?

— Я боялась, что мой выбор может навредить дому Адриан.

Розетта невольно покосилась на Изабель.

Из всех четверых детей именно Изабель больше всех дорожила домом Адриан. Розетта думала, что она поймёт её тревоги.

Но Изабель слегка нахмурилась и переспросила:

— И это проблема?