Признание

Губы Джошуа медленно и бережно опустились на её трепещущие веки.

Ресницы Розетты дрогнули. Место, которого коснулись его губы, горело огнём.

Джошуа поцеловал и другой глаз, затем чуть склонил голову ниже.

Его губы медленно приблизились к её губам. Она чувствовала его дыхание на своих губах — ещё мгновение, и...

И в этот момент, когда поцелуй должен был свершиться...

Пип!

Пипи, до этого сидевший с широко раскрытым клювом, спохватился и закрыл глаза крыльями.

Пи-и, пи-и-ип!

Розетта, нельзя! Я такого не разрешал!

Сильвер, наблюдавший за происходящим, мигом сгрёб Пипи, сидевшего на спинке стула, прямо в пасть и исчез с быстротой ветра. Крик Пипи: «Пип! Этот дикий волк!» — затих вдали.

Резкий голос Пипи привёл Джошуа в чувство. Он поднял голову. Вместо поцелуя он большим пальцем осторожно провёл по её мягким губам.

Розетта медленно открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх. Его золотистые глаза всё ещё горели жаром.

Джошуа задержал на ней взгляд и прошептал:

— Розетта, я стану императором.

— ...

— Не потому что стремлюсь к трону. Но как принц, чтобы защитить своих людей, у меня нет другого выбора.

Она понимала. Он был принцем, и, чтобы защитить себя и близких, должен был стать сильнее всех.

Поэтому Розетта давно решила помочь ему стать императором. Чтобы защитить дом Адриан, который дорог Джошуа.

— Ты говорила, что не хочешь быть императрицей. Я искренне понимаю твои чувства. Честно говоря, если бы я мог выбирать своё положение, я бы тоже не стал принцем.

Розетта уловила в его словах едва уловимый оттенок. Не «вы», а «ты».

Всего одно слово. Но ей показалось, что расстояние между ними внезапно сократилось.

Розетта молча ждала продолжения. Джошуа взял её руки в свои и поцеловал пальцы.

— Но, Розетта, не могла бы ты выбрать не первого принца Империи Эрнхардт, а просто Джошуа Эрнхардта?

— ...Что?

— Можешь ли ты смотреть на меня просто как на меня? Не как на императорского принца, а как на мужчину?

Розетта, кажется, поняла, что он хочет сказать.

У неё никогда не было романов, но ей уже исполнилось двадцать, и она не была настолько наивна в отношениях между мужчиной и женщиной, чтобы не понять смысл его слов.

Однако, если задуматься, в словах Джошуа была очевидная нестыковка. Пока Джошуа не откажется от всего, что имеет, и не покинет императорский дворец, он остаётся принцем.

Даже если Розетта будет относиться к нему просто как к «Джошуа», окружающие вряд ли оставят это без внимания.

Правильнее было бы твёрдо отказать, сказав, что это невозможно. Она думала, что так будет лучше для всех.

Но вместо этого она спросила совсем не то, что подсказывал рассудок:

— Могу я спросить, почему вы говорите мне это?

Ей хотелось услышать его истинные чувства более определённо.

— Я...

Джошуа прошептал, не отрывая губ от её пальцев:

— Ты мне нравишься. Возможно, уже довольно давно.

Джошуа больше не мог игнорировать чувства, проросшие в его сердце. Сильвер сам был свидетелем, а главное — чувства стали слишком сильны, чтобы их прятать.

Когда именно это началось, он не знал. Но, должно быть, довольно давно.

Осознав свои чувства, он понял, как сильно они выросли. Они больше не прятались, а сами собой просачивались наружу.

Он не ждал, что Розетта ответит взаимностью. Для этого он совершил слишком много ошибок.

Тогда он поступил наилучшим образом, как мог, но для Розетты это было далеко не лучшим решением.

— Знаю, ты растеряна. Я не прошу ответить мне прямо сейчас. Я лишь прошу дать мне шанс.

— Я...

Розетта плотно сжала губы.

«Что же делать?»

Когда она начала осознавать свои чувства к Джошуа, она не могла не думать о реальных преградах.

Она — Адриан, а он — принц.

Поэтому сейчас у неё мог быть только один ответ.

— Можно мне подумать немного и ответить потом?

Джошуа улыбнулся, ничуть не разочарованный.

— Я подожду. Сколько потребуется.

***

Пип! Пи-ип!

Пипи, забравшись в таз с водой, который принесла Джоан, яростно отмывался. Он нырял в воду в приступе гнева уже в третий раз.

Пи-и-ип!

Сильвер, этот дикий волк! Я этого так не оставлю! Как ты посмел меня съесть!

Услышь его Сильвер, он бы оправдался: «Я не ел, я просто подержал тебя во рту», но, к счастью или несчастью, Сильвера здесь не было. Впрочем, даже если бы он оправдывался, Пипи бы и бровью не повёл.

Пи-и-ип!

При следующей встрече я выдерну ему всю шерсть!

Выбравшись на полотенце и отряхнувшись, Пипи заметил Розетту, которая рассеянно смотрела в окно, и удивлённо склонил голову набок.

Пи-и?

Затем, что-то заподозрив, он вспорхнул и уселся к ней на плечо.

Пип!

Точно, Розетта! Что у вас с хозяином Сильвера было?

При этих словах лицо Розетты вспыхнуло.

— Ничего не было!

Пи...!

Но хозяин Сильвера точно к тебе...!

Договорить Пипи не смог. Розетта быстро зажала ему клюв. Пипи возмущённо захлопал крыльями, и в воздух полетели мелкие брызги.

— У нас с принцем ничего не было. Честно. Совсем ничего! Так что не говори о нём больше. Понял?

Розетта отпустила его клюв, только когда Пипи кивнул.

Пип!

Ну нет так нет, чего злиться? Ты сама на себя не похожа, честное слово.

Розетта пропустила ворчание Пипи мимо ушей, доковыляла до кровати и легла.

Она закрыла глаза, пытаясь уснуть, но перед мысленным взором то и дело вставало лицо Джошуа. Как он смотрел на неё своими золотистыми глазами, горячими, словно само солнце.

«Что же делать?»

Розетта уткнулась лицом в подушку и принялась болтать ногами. Но сколько ни думала, лёгкого решения не находилось.

В конце концов она так и не пришла ни к какому решению и попыталась заснуть.

***

— Отец, вы не устали?

Даниэль, внимательно наблюдавший за цветом лица герцога Адриана, разбиравшего бумаги, наконец решился спросить.

После того как герцог стал Мастером Меча и обрёл силу, превосходящую всех остальных, он почти не знал усталости. Спал он меньше других, и даже несколько бессонных ночей не оставляли на нём следа.

Но сейчас цвет лица герцога Адриана был неважным. Глаза не были красными, но кожа выглядела грубоватой, а на лице лежала тень тревоги. Даниэль никогда раньше не видел отца таким.

— Почему ты спрашиваешь?

— На севере сейчас неспокойно из-за монстров, и вы, наверное, очень заняты. Дел накопилось много, вы, должно быть, не высыпаетесь. Если позволите, я мог бы разобрать срочные бумаги, а вы бы пошли отдохнули...

— Спасибо за заботу, Даниэль. Но всё в порядке.

Голос герцога, как всегда, звучал мягко, но выражение лица по-прежнему оставалось тревожным.

— Тогда, может, вас что-то беспокоит? Хотя, учитывая ситуацию на севере, было бы странно, если бы вас ничего не тревожило.

— И это не то. Прости, что заставляю тебя волноваться.

Герцог улыбнулся и снова сосредоточился на бумагах.

Он сказал Даниэлю, что его ничего не тревожит, но на самом деле у герцога Адриана в последнее время появилась одна тайная забота, о которой он не мог рассказать.

«Понятия не имею, почему мне снятся такие сны».

Раньше герцогу редко снились сны. Почему — он не знал, но считал это особенностью Мастера Меча. Иногда ему снилась покойная жена — и всё.

Но несколько дней назад ему начал сниться повторяющийся сон с Розеттой. Впервые это случилось в тот день, когда она упала в обморок на турнире.

Розетта во сне была меньше ростом и тоньше, чем сейчас. Из-под старого потрёпанного капюшона виднелись запястья и лодыжки — одни кости, обтянутые кожей.

И это было ещё не всё. Её розовые волосы, которые все считали прекрасными, были неухоженными, тусклыми и безжизненными. Впалые щёки, так что выступали скулы, были шершавыми и лишёнными всякого блеска.

Сначала герцог даже не узнал в этой девочке Розетту — настолько она отличалась.

«Неужели она выглядела бы так, если бы я не удочерил её?» Герцог был потрясён этой невообразимой другой жизнью, которую он никогда не представлял для неё.

Но ещё более шокирующим было содержание сна.

— У тебя неплохие способности. Тебя маркиз Даллас прислал?

Розетта во сне смотрела на него глазами убийцы и явилась среди ночи, чтобы лишить его жизни. Заказчиком был он — уже мёртвый маркиз Даллас.

Герцог Адриан во сне отнёсся к Розетте как к незнакомке. Но вскоре проникся к ней жалостью и возненавидел маркиза Далласа, сделавшего из неё убийцу.

По правилам, он должен был схватить её и вывести маркиза на чистую воду, но у него не лежала к этому душа.

— Разве тебя не мучает, что тобой пользуется маркиз? Глядя на тебя, я вспоминаю свою дочь. Ещё не поздно. Возвращайся. Ты не создана для такого. Или я помогу тебе выбраться.

Услышав эти слова, на лице Розетты отразилось смятение. Затем, решив отказаться от убийства, она развернулась и пошла прочь.

Но, не сделав и нескольких шагов, замерла. А затем внезапно бросилась на герцога.

Тело среагировало инстинктивно. Он сильнее сжал рукоять меча, намереваясь поразить её уязвимое место, и в этот миг...

— ...!

Герцог Адриан увидел в её голубых глазах такую бездонную, неизмеримую печаль. Он замер, не в силах нанести удар, и в это мгновение Розетта поразила его прямо в сердце.

Это был удар, который даже он, будь готов к бою, вряд ли смог бы легко отразить.

Так во сне он погиб. И до последнего вздоха желал лишь одного — чтобы Розетта выбралась невредимой и не попалась.

Проснувшись, герцог долго сидел на кровати, погружённый в смятение. Некоторое время он не мог отличить реальность от сна.

Сердце, пронзённое во сне магическим мечом, ныло, а по телу выступил холодный пот. Эта боль лишь усиливала его смятение.

«Тогда я думал, что это просто сон».

Как говорят в народе, дурацкий сон.

Он радовался, что Розетта растёт в безопасности и что события из сна не произошли наяву.

Но проблема была в том, что с тех пор этот сон стал повторяться снова и снова.