Таверна

Глава 531 Таверна

В одиночку преследовать двух сильных противников, причём среди целей есть ещё и один мудрый маг, достигший пика девятнадцатого уровня — уже само по себе такое дело, если о нём рассказать, способно напугать девяносто девять процентов мастеров. И всё же нынешняя женщина-рыцарь без колебаний решилась на подобный, по сути, «самоубийственный» поступок.

Одорелинда вовсе не была безрассудной. Как странствующий рыцарь, проживший уже более тысячи лет, она прекрасно понимала пределы собственной силы и ясно осознавала, что опрометчивость лишь способствует злу. Поэтому её стремительное преследование в Дегтяное болото было не безрассудством — у неё была своя уверенность. Она была уверена, что сможет утянуть с собой на тот свет хотя бы одного врага!

Смерть! Это по-настоящему страшная вещь. Когда она встаёт перед тобой во всей своей реальности, это тяжёлое слово даже в сердце женщины-рыцаря, называющей себя «посланницей справедливости», ощущается холодным и давящим.

Но Одорелинда не собиралась отступать из-за этого. В тот момент, когда она услышала от Бартоса о том маге, рыцарь справедливости уже приняла твёрдое решение — во что бы то ни стало уничтожить это зло, которое вот-вот вступит в легендарный ранг, даже если придётся заплатить собственной жизнью! Если ей, «малой пешке справедливости», у которой почти нет надежды самой стать легендой, удастся убить того, кто с высокой вероятностью станет «повелителем зла», — тогда даже смерть не оставит у неё ни малейшего сожаления.

И потому, следуя своей никогда её не обманывавшей острой интуиции, Одорелинда пришла в эту грязную трясину — пришла в эту недружелюбную к людям таверну туженей.

В этот момент единственное, что тревожило готовую к смерти женщину-рыцаря — это упрямый ученик, сидящий перед ней.

— Мне не следовало брать тебя с собой… — сделав глоток фруктового вина, сказала она Клэру. — Я должна была ожесточиться и оставить тебя связанным в какой-нибудь гостинице королевства Боккат, Бартос бы хоть как-то о тебе позаботился…

— Вы же знаете, наставница… в таком случае лучше было бы просто убить меня.

Дрожащий голос Клэра перебил её. Опустив голову, юноша молча смотрел в свой бокал, словно разговаривая сам с собой, и хрипло произнёс:

— Мы с Линой с детства росли в трущобах. Лина — самый важный для меня человек в жизни. Когда вы забрали нас от родителей, я поклялся им, что защищу её… но теперь… она так внезапно умерла у меня на глазах…

На этих словах пальцы Клэра впились в деревянный стол так сильно, что даже зубы у него дали трещины от перенапряжения мышц.

— Разве я могу сделать вид, будто у меня никогда не было сестры? Разве я могу, как трус, цепляться за жалкую жизнь?

Резко вскинув голову, с налитыми кровью глазами, почти срываясь на рыдающий крик, он выкрикнул:

— Нет, не могу! Я чувствую, как пламя ненависти жжёт мою душу! Я тоже хочу внести свой вклад в эту праведную месть. Дайте мне шанс, наставница! Я тоже могу быть полезен. Эти высокомерные злодеи наверняка не обратят внимания на такого ничтожного «муравья». С теми свитками, что подарил дядя Бартос, у меня есть шанс заставить врагов почувствовать гнев справедливости!

С силой прижав правую руку к сердцу, со слезами на глазах, юноша отчётливо, слово за словом произнёс:

— Справедливость никогда не отступает. Даже если есть хоть малейшая возможность, мы должны бороться со злом до конца. Это самое ценное наставление, которое вы дали мне в моей первой битве. Я, Клэр, помню его каждый день.

Голос Клэра становился всё громче, но Одорелинда приглушила его боевой энергией. Однако его убеждения всё равно глубоко отозвались в её сердце. Глядя на Клэра, который уже вырос из мальчика в юношу, она на мгновение потеряла дар речи.

Как он и сказал — участие в бою действительно может дать шанс внезапно атаковать беспечного врага. В таком случае, какое право имеет рыцарь справедливости мешать праведной мести юноши?

Поэтому Одорелинда лишь тяжело вздохнула, мягко прижала юношу обратно к сиденью с помощью боевой энергии и, не выражая ни согласия, ни несогласия, подняла бокал и осушила его залпом.

А затем… почти неслышно, с печалью сказала:

— Клэр, раз ты можешь говорить такие слова, значит, ты уже стал достойным рыцарем, вступившим на путь справедливости. Никто не вправе остановить рыцаря в поиске его справедливости — даже я, твоя наставница. Хотя в глубине души мне всё ещё больно от твоего выбора… но, Клэр…

Она пристально посмотрела ему в глаза и серьёзно сказала:

— Ты молодец. Я горжусь тобой!

— Спасибо… спасибо, наставница!

Услышав, что Одорелинда наконец признала его, Клэр достал из пространственного кольца салфетку и вытер слёзы.

Разве смерть действительно так страшна? Когда убеждения горят, как факел, освещая душу — что тогда значит тень смерти?

Как говорится: «Услышав истину утром, можно умереть вечером без сожалений». Если можно отдать жизнь за свой путь, ни Клэр, ни Одорелинда не будут жалеть.

---

Пока Одорелинда беседовала со своим учеником, в таверне туженей наконец наступило самое оживлённое время — полдень.

Благодаря тому, что рыцарь искусно заглушила голос Клэра боевой энергией, никто из посетителей больше не обращал внимания на сидящую в углу женщину. Тужени один за другим входили в таверну, выбирали блюда у служанок — похоже, днём это место временно превращалось ещё и в «ресторан туженей», принимая возвращающихся снаружи соплеменников.

«За едой не разговаривают, перед сном не болтают» — подобные правила, предотвращающие удушье и громкий храп, явно не слишком известны большинству. Когда люди собираются поесть и выпить вместе, они обычно обсуждают разные забавные случаи или делятся какими-нибудь «секретными новостями».

{Если по нашему то "Когда я ем я глух и нем"}

И именно эта «свободная болтовня» туженей и была нужна Одорелинде, которая уже сосредоточенно навострила уши.

В отличие от шумных человеческих таверн, тужени благодаря своим длинным ушам обладают очень острым слухом и не любят шум. Поэтому они не говорят громко и не жестикулируют чрезмерно — обычно они собираются группами по пять-шесть знакомых и разговаривают почти шёпотом.

Однако… даже если их разговоры лишь похожи на шёпот — а уж если бы они и правда шептались прямо в ухо — всё равно им не скрыть содержание беседы от слуха мастера.

Поэтому, отрезав Клэру две запечённые утиные ножки, Одорелинда, не в силах больше ждать, сразу начала вслушиваться в каждый разговор в таверне.

— Эй, слышали? Дочка из семьи Гана закрутила с внуком старика Мондо!

— Да ну, эта девчонка из семьи Гана ещё совсем ребёнок. Её отец его прибьёт!

— Да брось, дед Мондо всё-таки ученик-рейнджер. Не стоит недооценивать его внука.

— Эх, опять цветок воткнули в кучу навоза… У нас в племени столько девушек, почему ни одна не может оценить такого трудолюбивого парня, как я?

Разговоры туженей в основном были пустыми сплетнями и хвастовством — неудивительно. В племени с населением всего в двадцать-тридцать тысяч человек не так уж много событий, так что одни и те же мелочи обсуждаются снова и снова.

Но… среди этих бытовых разговоров всегда можно найти немного полезной информации. Особенно это касается охотников, часто выходящих за пределы племени — в их беседах нередко всплывают сведения о внешнем мире.

И потому Одорелинде не пришлось долго ждать — уже после нескольких раундов выпивки охотники вскоре упомянули новость, от которой лицо женщины-рыцаря стало серьёзным…