Штат Калифорния

Кариус стоял над магическим кругом в своей комнате, тщательно вырисовывая новые символы по краям. Его руки дрожали от волнения, но линии получались четкими — он повторял то, что подсознательно запомнил во время неудачного ритуала Элдриана, попутно добавляя свои.

Кариус вздохнул и достал мешок магических камней, которые взял под предлогом учебы. Высыпав их поверх круга, он начал разливать кровь магических животных — густую, мерцающую субстанцию, в которой пульсировала энергия.

Во-первых, план был слишком амбициозным — создать целый портал в физический мир куда сложнее, чем просто отправить туда свой разум. Во-вторых, магический круг оказался недостаточно чётким — его очертания были небрежными, а символы плохо проработанными. Наконец, маны было слишком мало. Вероятно, для успеха ритуала требовалось особое место — такое, где магическая энергия настолько густа, что сама реальность начинает искажаться. Только там круг смог бы черпать достаточно силы, чтобы поддерживать врата.

Но у Кариуса не было ни времени на поиски, ни желания ждать.

Он активировал круг и закрыл глаза. Уже через секунду холодные камни замка под ногами исчезли — он больше не находился в привычном мире.

Воздух был густым и тяжёлым, а запах просто ужасным с каждым вдохом Кариусу казалось что начинал гнить. Он открыл глаза и сделал шаг вперёд и земля под ногами слегка подала, будто желая втянуть его внутрь. Кариус подавил крик ужаса и замер, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Глаза были везде. На «небе», на «земле», даже в воздухе — крошечные, размером с булавочную головку, они следили за ним, не моргая, зрачки сужались и расширялись в такт его дыханию.

— Кариус…

Голос звучал странно — Кариус не мог понять, женский он или мужской. Казалось, он был и тем, и другим одновременно, переливаясь, как эхо в пустоте.

Кариус стиснул зубы. Отвечать незнакомому голосу в чужом мире — плохая идея.

Но мир вокруг отреагировал на его молчание.

Плоть под ногами зашевелилась. Из трещин выползли тонкие костяные щупальца, обвивая его лодыжки. Они не причиняли боли — пока. Лишь слегка сжимались, будто пробуя на вкус его страх.

— Дорогой мой Кариус… Ты появился так рано. Как приятно.

Холодное прикосновение скользнуло по его сознанию — липкое, настойчивое, пытающееся просочиться внутрь. Он инстинктивно отпрянул.

— Ты боишься? – Голос прозвучал почти ласково – Но это ведь естественно… Кариус, дорогой, разве не магия влечёт тебя?

Молчание.

— Разве не хочешь, чтобы отец гордился тобой?

Кариус снова не ответил, но что-то внутри него дрогнуло.

— Представь… Его рука на твоём плече. Его голос: Ты превзошёл все ожидани Со мной ты сможешь разрушать горы. Оставлять кратеры… размером с целые королевства. Разве не этого ты жаждешь?

— Я… хочу, — сорвалось с губ Кариуса прежде, чем он осознал.

— Отлично. – Голос зазвучал сладко, как мёд с примесью яда. – Тогда осталось лишь заключить маленький договор. И… одну маленькую просьбу: пусть это будет нашим секретом. Ни слова — ни отцу, ни кому-либо ещё. Согласен?

Кариус сжался. Но перед глазами вспыхнули видения — мощь, которая могла стать его. И прежде чем разум успел воспротивиться, его собственный голос ответил за него:

— Да.

...

Кариус открыл глаза, когда первые лучи солнца уже золотили горизонт. Вместо мягкой кровати под ним лежали окровавленные магические камни, впившиеся в обнажённую грудь. Но боли не было - лишь приятное покалывание силы, пульсирующей в жилах.

Он преобразился.

Кожа стала плотной, как закалённая кожа дракона, зрение пронзало тьму насквозь, а в груди бушевал океан маны - бездонный, неисчерпаемый. Он мог расслышать шёпот стражников за три улицы или разглядеть пылинку на башне в другом конце королевства. Тот голос не солгал - обещанная мощь теперь принадлежала ему.

Стремительными движениями Кариус собрал следы ритуала. Камни, ещё тёплые от магии, глухо зазвенели в мешке. Тело требовало действия - энергия клокотала под кожей, жаждала выхода.

В саду, где воздух дрожал от утренней росы, он резко выбросил руку вперёд. Пальцы сами собой сложились в незнакомый жест.

Кариус замер, наблюдая, как перед ним материализуется жуткая фигура. Доспехи из плоти пульсировали, словно дышали, а в щелях между пластиками виднелись кроваво-красные прожилки. Шлем без глазниц повернулся в его сторону и молча смотрела на него ожидая команды.

Кариус вздохнул, успокоив свое сердце, мысленно приказал: «Разрежь дерево».

Доспех из плоти молча развернулся, его массивные ноги с глухим стуком ударили по земле. В воздухе мелькнула рука, и плоть на его запястье расступилась, выпустив длинный, изогнутый клинок из кости, покрытый черной слизью.

Кариус затаил дыхание.

Доспех взмахнул рукой — и дерево в десяти шагах от них распалось на части. Не просто упало — оно рассыпалось, как будто его разрезали на тысячи идеальных ломтиков за долю секунды. Даже ветви не успели дрогнуть, прежде чем превратились в аккуратную груду щепок.

Кариус несколько минут экспериментировал с доспехом, заставляя его то появляться, то исчезать, а затем, устав от игры, приказал ему исчезнуть.

Доспех из плоти замер, затем медленно склонил голову в покорности. Его тело начало терять форму — плоть стекала, как расплавленный воск, растворяясь в тенях. Костяной клинок втянулся обратно, щели между пластинами сомкнулись, и через мгновение от жуткого создания осталась лишь черная лужа, которая тут же испарилась, впитавшись в землю.

С того дня принц начал тренироваться со своей новообретенной силой. Он не чувствовал расхода маны - все, что требовалось, это ментальные усилия для контроля над доспехом. Однако после продолжительных тренировок Кариус начал замечать изменения.

Не физические - его тело оставалось прежним. Не эмоциональные - он все так же мог чувствовать. Изменения были куда тоньше: теперь он ловил себя на мыслях, что убийство пары служанок могло бы стать интересным... экспериментом. И что страннее всего - это не вызывало в нем страха.

После очередной тренировки, направляясь в замок, Кариус внезапно ощутил на себе чей-то взгляд. Он резко развернулся, но в опустевшем саду не было ни души. Странное ощущение исчезло так же внезапно, как и появилось. Пожав плечами, принц продолжил путь.

Элдриан, невидимый среди теней деревьев, наблюдал за начинающим темным магом.

.....

Кариус проснулся от громких голосов родителей. Никогда прежде он не слышал, чтобы отец повышал голос на мать. Осторожно подойдя к их покоям, он замер у двери.

— Алиана, почему?! — впервые в жизни Кариус услышал, как голос его всегда сдержанного отца дрожит от боли. — Просто скажи мне почему?

— С каких пор черная магия стала доказательством измены? — спокойно, но с холодом в голосе ответила королева. — Ты действительно веришь этим слухам?

— Ты думаешь, я не знаю о твоих... встречах с тем магом? — Маран говорил приглушенно, но каждое слово било как кинжал. — Я долго закрывал на это глаза, но теперь... Прошу, скажи правду.

— Ладно, я признаю. Я изменила тебе, — голос Алианы оставался ледяным, хотя её пальцы сжимали подлокотники кресла до побеления костяшек. — И ты спрашиваешь почему? Потому что хоть он и был черным магом, он видел во мне человека. Не королеву, не украшение твоего трона — просто женщину. А ты... Ты просто гнилая сердцевина в золотой оболочке.

Маран побледнел. Его доспехи заскрипели, когда он сделал шаг вперёд.

— Я гнилой? Тогда где твой возлюбленный маг? Неужели его хватило ровно до рождения наследника?

Губы Алианы дрогнули. Она не могла признать правду — что её использовали, что её любовь к тёмному магу оказалась лишь инструментом в чьей-то игре. Что её сын...

— Настоящая причина проще, — её голос наконец дрогнул. — Я никогда тебя не любила. Ты взял меня в жёны как трофей, без моего согласия. Поэтому я...

Удар пришёлся так внезапно, что хруст костяшек о скулу прозвучал громче любых слов. Алиана рухнула на ковёр, медные локоны рассыпались по персидскому узору. Маран стоял над ней, его кулак дрожал — будь это удар в полную силу, от спальни остались бы одни руины.

В дверном проёме застыл Кариус. Его пальцы впились в дубовый косяк, оставляя вмятины.

— Хочешь, я уберу его? — знакомый голос просочился прямо в сознание — Давай покончим с этой фарсом, дорогой Кариус?

Принц не ответил. Но в воздухе уже клубилась тьма, формируя доспехи — на этот раз массивнее, совершеннее, с шипами, напоминающими когти какого-то чудовища.

Доспехи даже не успели сделать шаг как были разделены не понятной силой кароля. Пульсирующая плоть замерла на мгновение, затем рухнула на пол, превращаясь в черную жижу.

–Маленький урод! — проревел некогда благородный Маран, его лицо исказилось яростью.

–Беги! — вскрикнула Алиана, цепляясь за ноги мужа.

Кариус рванулся к выходу, сердце бешено колотясь, будто пытаясь вырваться из груди. Он уже почти выскочил в коридор, когда перед ним внезапно возник Элдриан. Старый маг стоял с поднятым посохом, его глаза вспыхнули магическим светом.

Из теней за спиной Кариуса вырвался последний доспех — костяные когти с хрустом пронзили грудь мага. Элдриан захрипел, глаза его неестественно расширились. Алая струя хлынула из его рта, когда доспех вырвал окровавленную руку. Тело с глухим стуком рухнуло на каменный пол.

Кариус мчался по темным коридорам, сметая на пути стражников. Его сознание было заполнено только одним — бежать! Позади оставались крики, грохот, звуки рушащегося мира его детства.

Пришел в себя он уже глубоко в лесу. Закрыв глаза, Кариус видел перед собой: изуродованное ненавистью лицо отца, избитую мать, кровь на паркетном полу...

Когда первый ужас прошел, в душе осталось только одно — всепоглощающая ненависть.

–Отец хотел убить тебя, — зашептал знакомый голос в его сознании. — А теперь он убьет мать. Или сделает хуже... Будет ломать ее, пока она не станет его «идеальной королевой».

С каждым словом ненависть в Кариусе разгоралась ярче. Его пальцы впились в кору дерева, оставляя кровавые следы.

–Я убью его.

–Тогда я помогу тебе, — внезапно раздался новый голос, низкий, как подземный гром, наполненный древней силой. — Но сначала... взгляни.

Мир вокруг Кариуса изменился. Трава под ногами обратилась в черный обсидиан, небо исчезло, будто его никогда и не было. Перед ним, скованный десятками магических цепей, сидел Дракон. Каждое звено его оков пульсировало запретной силой.

–Ты жаждешь силы, — проревело чудовище, и от его дыхания задрожала земля. — Давай заключим... договор.

....

Тьма заставила Кариуса пройти через самые мучительные воспоминания. Если физическая боль его не трогала, то почему бы не испытать его душу? С каждым новым видением страдания становились всё острее, всё невыносимее.

Пришлось потрудиться — тьма даже нашла его тень, чтобы через неё заманить Кариуса в ловушку. Но игра стоила свеч: она ненавидела чёрную магию всей своей сущностью. Да и как отказать тому, кого любишь?

Кариус стоял на коленях, лицо его было пустым. Глаза, прежде холодные и насмешливые, теперь потухли, словно пепел после костра.

Тьма ещё мгновение наблюдала за сломленным принцем, а затем забрала его в свой мир — на вечные муки.

Но это был ещё не конец.

Из воспоминаний Кариуса тьма узнала кое-что опасное: он изменил круг призыва так, что тот черпал ману не только из Кристалла, но и извне. Остановить призыв было уже невозможно.

Голубая трещина в реальности разверзлась, извергая вихрь раскалённого воздуха. Пространство искажалось, трещина рвалась вширь, грозя разорвать мир пополам.

С грохотом, от которого содрогнулась земля, из портала вырвалась первая лапа — гигантская, покрытая чешуёй, с когтями, способными раскрошить гору. За ней — вторая. И тогда, с рёвом, подобным грозовому раскату, в этот мир ворвалась голова дракона.

Гора под ним рухнула, не выдержав его веса. Крылья, огромные, как грозовые тучи, расправились, и чудовище взмыло в небо.

Тьма не собиралась играть с этим существом, как играла с Кариусом.

Потому что дракон был паразитом.

Чем дольше он оставался в этом мире, тем сильнее становился — высасывая из него ману.

И скоро уже ничто не сможет его остановить

Тьма начала изменять свой облик.

Поверхность Тьмы заколебалась, выпуская щупальца, а затем — с резким, рвущим слух звуком — её облик разорвался, перерождаясь во что-то большее. Что-то чудовищное. Потом проступили и клыки, а пустые глазницы наполнились мерцанием далёких, звёзд.

Дракон, почуяв угрозу, развернулся в небе, его пламя взметнулось вверх, но Тьма уже двинулась навстречу. Пространство между ними исказилось, и в следующий миг они столкнулись — не телами, но волями. Мир треснул под этим ударом.

Сила Ари была велика, но даже он не мог соперничать с Тьмой — особенно сейчас, когда его мощь дремала веками. Он не использовал свою истинную силу так долго, что теперь лишь тень осталась от былого могущества.

Единственное, что он мог — бежать.

Бежать.

Это слово жгло его разум, унижало его гордость, но другого выбора не было. Он не был готов к этой битве — не сейчас, когда тьма приняла такую форму.

С рёвом, полным ярости и отчаяния, дракон ринулся вперёд, не в сторону врага, а прочь. За спиной он чувствовал, как тьма пульсирует, преследует его становясь все ближе и ближе.

Из клубящейся массы Тьмы вырвались сотни щупалец — черных, как сама пустота, движущихся со скоростью, которую лишь единицы в этом мире могли даже уловить.

Ари едва успел взмахнуть крыльями, как они впились в его тело, опутали лапы, сжали горло. Он рванулся, пытаясь разорвать оковы, из пасти вырвалось пламя — то самое, что некогда испепеляло целые королевства. Но теперь оно было бессильно.

Огненные языки, встретив Тьму, гаснули, словно дым на ветру. Ари ревел, бился, но щупальца уже начинали поглощать его. Чешуя темнела, трескалась, рассыпаясь в пепел.

И тогда дракон вспыхнул.

Его тело озарилось золотым сиянием, таким ярким, что армии внизу на миг показалось — взошло солнце. Но нет, ночь оставалась ночью, лишь в эпицентре этого света бушевала последняя воля древнего существа.

Тьма не отступала. Она сжимала его, проникала в плоть, в кости, в саму душу. Ари был стар и могуч, но Тьма — старше. Она помнила времена, когда даже боги были лишь тенью в её углу.

И у дракона не оставалось ни хитрости, ни слов. Только ярость. Та, что когда-то крушила горы. Та, что теперь оказалась бесполезной.

Его рёв, некогда способный сотрясать горы, теперь звучал приглушенно, словно тьма пожирала и сам звук. Золотое свечение его тела боролось с поглощающей чернотой, но с каждым мгновением свет тускнел.

Тьма не говорила. Она не смеялась. Она просто вбирала его в себя — медленно, неумолимо, как океан поглощает падающую звезду.

Сначала исчезли крылья — они рассыпались в черный пепел, который тут же растворился в пустоте. Потом лапы, когти, хвост... Тело Ари распадалось, но не от боли, а от стирания. Он чувствовал, как его память, его ярость, само его существование растворяются в вечном мраке.

Тьма спустилась на землёй, медленно обволакивая мир, пока не приняла форму Элриана. Осторожно оглядевшись, она искала малейшую угрозу, но вокруг царила тишина. Убедившись, что опасности нет, тьма отступила, отпустив контроль над телом.

И тогда Элриан рухнул на землю, бесчувственный, будто кукла.

....

Когда Элриан открыл глаза, он снова оказался в бескрайнем космическом пространстве. Но теперь оно не казалось ему ни прекрасным, ни величественным — лишь бесконечно холодным и пустым.

Он медленно обернулся — и перед ним предстал Дракон.

Тот самый.

Но теперь он выглядел... иначе.

Раньше Элриан видел его как исполинское божественное создание, чье тело было соткано из звезд, а взгляд прожигал реальность. Теперь же перед ним стоял дракон с простой белой чешуей, почти обыденной, если не считать того, что каждый его жест все равно дышал древней, непостижимой силой.

— Ты изменился, — прозвучал голос дракона, но теперь в нём не было прежней мощи, лишь тихий, почти человеческий оттенок. — Наверное, у тебя сотни вопросов… Но позволь мне начать с главного. Прости меня. За то, что из-за меня тебе пришлось пройти через столько боли.

— Да ладно, — равнодушно бросил Элриан, даже не глядя в его сторону.

— И ещё… прости, что не мог сказать тебе всё сразу. Видишь ли, моя сила уходила на удержание Арикануса и поддержание петли. Всё, что я мог — кидать тебе намёки, словно крохи в темноте.

— Хорошо, — с лёгкой насмешкой ответил Элриан.

Дракон замолчал на мгновение, будто взвешивая слова, затем спросил:

— Может, у тебя есть вопросы?

Элриан сжал зубы, но всё же не выдержал:

— А почему раньше ты не выходил на связь? Почему именно я? Ты общался с Даймусом через сны — почему со мной было иначе?

— Понимаешь… — дракон вздохнул, и в его голосе прозвучала усталость. — Я не знал, кого искать. Лишь когда тень моего брата начала подниматься, я наконец нашёл тебя. Почему ты? Потому что только тьма может заточить его навеки. А для этого нужен тот, кого она любит безмерно. Что до Даймуса… тогда печать была крепче, и мне не приходилось тратить все силы на борьбу.

Элриан холодно поинтересовался:

— А почему ты задержал петлю на неделю, когда я отправил директора?

— Потому что ты был слишком медлителен! — в голосе дракона вспыхнуло раздражение. — Я думал, встреча с Кариусом заставит тебя понять, насколько сильным нужно стать. Но я не ожидал… что он окажется настолько гениальным. Обмануть меня? Заточить меня?! Даже я не знал, что в петле есть такая слабость!

— Понятно, — равнодушно вздохнул Элриан. — Тогда пока.

Дракон остолбенел.

— Стоп, и всё?! Тебе вообще не интересно, почему Ариканус заточен? Почему из всех моих братьев остался только я?!

— Мне плевать, — отвёл взгляд Элриан. — Выпускай меня.

Дракон несколько секунд безмолвно смотрел на него, затем глухо зарычал и развернул магический круг.

— И что ты будешь делать теперь? — спросил он, и в его голосе проскользнула жалость.

Элриан задумался, потом пожал плечами:

— Не знаю. Может...буду просто жить?