Глава 41.0

41

— Праздновать твой день рождения — какое отношение к этому имеет, как долго мы знакомы?

— Именно!

Первой высказалась старшая Блида, и старший Эльска тут же с ней согласился.

В этот момент Ёр, который до этого обвивался вокруг меня, тихонько соскользнул.

Внезапный грохот фейерверков, должно быть, напугал его достаточно, чтобы сердцебиение успело успокоиться.

Почувствовав, что присутствие Ёра ослабевает, мне кое-что пришло в голову.

— Кстати, старший Эльска, вы только что упомянули, что слышали слух? Может быть, этот слух о том, что произошло вчера в вестибюле общежития?..

— О, нет! Мы просто, ну, услышали, что родился фамильяр, а потом узнали, что вчера был твой день рождения! Твой фамильяр стал знаменит всего за один день! Знаешь, тот самый кот, который ест ложкой!

— Да, как сказал Эльска! Мы, аспиранты и профессора, пользуемся отдельными корпусами, а не общежитиями, верно? Так что… рядом с Исследовательским корпусом! Ты ведь это знаешь, да? Если нет, то запомни сейчас, хорошо? В общем, так или иначе, мы понятия не имели ни о чем, что происходило в обычном студенческом общежитии!

Ответ на мой осторожный вопрос был именно таким, какого я и ожидал.

Старший Эльска не мог унять дрожь в глазах и, тараторя, смотрел куда-то в пустоту.

Старшая Блида, нервно потея, выдавила из себя неловкую улыбку и преувеличенно замахала руками.

Когда я оглянулся, то, как и подозревал, профессор Радвисин закрыл лицо ладонью и качал головой.

«Как ни посмотри, они, вероятно, услышали о том, что произошло вчера в вестибюле, и решили устроить вечеринку».

Был ли тот статист, которого выпороли в оригинальной истории, и тот, что вчера стоял на коленях, одним и тем же человеком — неизвестно.

Так или иначе, то, что студенты злословят о Карвальде за его спиной — неизбежное событие.

И когда-нибудь, я знал, мне придется вторгнуться в эту сцену и заставить замолчать тех, кто проклинает это тело.

Так что я уже давно морально подготовился.

Более того, эта группа статистов, считая себя дворянами, старалась избегать откровенной брани, чтобы сохранить свое достоинство.

Из-за статуса Карвальда никто не смел оскорблять его родителей.

«Нелепый слух о том, что фамильяра используют как кнут, был настолько абсурден, что даже вид студентов, критикующих одного человека, не оставил мне времени на воспоминания о травмах!»

Так что я был в полном порядке.

Достаточно, чтобы назвать этот инцидент «Инцидент со сплетнями в вестибюле».

Но в данный момент правду знали только я и Ёр. Единственные, кто еще мог знать — это читатели этого повествования.

Кстати, упоминание «читателей» — это просто отступление, основанное на том факте, что моя жизнь пишется как роман, так что можете данный отрывок проигнорировать. (ПП. Да хватит 4-ю стену ломать!!!)

В общем, в заключение:

Профессор Радвисин и двое аспирантов не знали, что со мной все в порядке, и устроили вечеринку в честь дня рождения, чтобы утешить меня.

Их маленький протеже или младший товарищ, которому в свой день рождения пришлось столкнуться с реальностью того, что его многие ненавидят, выглядел таким жалким и вызывающим беспокойство.

Они хотели дать понять, что не все меня ненавидят; есть и те, кто радуется моему рождению.

«Атмосфера в академии не так уж и плоха».

Впервые эта мысль пришла мне в голову.

Только потому, что нашлись люди, которые позаботились обо мне настолько, чтобы устроить вечеринку в честь дня рождения, я почувствовал прилив смелости, что смогу с этого момента хорошо справляться с академической жизнью.

— В любом случае, огромное вам спасибо. Мне следовало сказать это раньше, но я был слишком растерян, чтобы как следует выразить свою благодарность.

Я вежливо поблагодарил и извинился.

Старшая Блида ответила, что все в порядке, и помогла мне сесть.

Старший Эльска сделал то же самое, осторожно поставив торт, который он держал, на стол, по-видимому, чтобы зажечь свечи.

Глядя, как загораются свечи, я бессознательно их сосчитал.

Одна самая длинная свеча, одна средняя и три короткие.

«Конечно. Этому телу восемнадцать лет».

Если бы я считал свой истинный возраст, должна была бы быть еще одна длинная свеча.

Но количество свечей не имело значения; важны были чувства тех, кто праздновал. Так что я не стал на этом зацикливаться.

Я все равно не мог раскрыть свою истинную личность.

Эльска снова поставил зажженный торт передо мной.

Старшая Блида захлопала в ладоши и начала петь поздравительную песню, а Ёр встряхивал нефритовым шаром, который ритмично позвякивал в такт.

Профессор Радвисин откинулся на спинку стула и с гордой улыбкой наблюдал за нами.

Короткая песня закончилась, и я вовремя задул свечи.

И снова на меня посыпались теплые поздравления.

Атмосфера была такой приятной, что мне почти захотелось сделать вид, будто я ничего не замечаю.

И все же, было кое-что, что нужно было прояснить.

— Но вас ничего не смущает? Вы, должно быть, слышали слух, что я заставил однокурсника встать на колени в вестибюле общежития.

— О, да брось. Если бы мы тебя плохо знали, мы могли бы неправильно понять, но теперь-то мы тебя знаем.

— Верно, верно! Тот студент, должно быть, сделал что-то плохое нашему младшему, раз уж встал на колени! Я слышал, они даже оскорбили тебя, втянув в это королевскую семью…

Первым на мою тонко заброшенную наживку клюнул старший Эльска.

Он поставил торт обратно на пустой стол и, нарезая его на куски, небрежно ответил, будто это пустяк.

Старшая Блида согласно кивнула, но затем внезапно замерла с выражением «подожди-ка».

Только тогда Эльска издал потрясенный звук: «А!»

— Допрос, значит!..

— Эй, как ты можешь такое говорить?!

— В смысле…!

— Эльска, ты идиот!

Двое аспирантов, не обладавшие ни актерским талантом, ни умением обманывать, начали препираться.

Их научный руководитель успокоил их и привел ситуацию в порядок.

— Хоть мисс Блида и мистер Эльска кажутся незрелыми, они взрослые люди, которые умеют мыслить. Не поймите неправильно, они устроили эту вечеринку не из-за поспешной жалости.

— Я понимаю. Они просто беспокоились обо мне, и, несомненно, также искренне хотели отпраздновать мой день рождения.

Хотя я всегда воспринимал слова Лейсира с сарказмом, на самом деле я не был таким уж извращенным человеком.

И все же, была причина, по которой я снова заговорил об «Инциденте со сплетнями в вестибюле».

— Я не пытался вас прощупать, просто мне любопытно, как распространяются слухи. Но не было никого лучше вас двоих, у кого можно было бы спросить, а я не хочу показывать другим, что я с тревогой беспокоюсь о слухах.

Хотя я и сказал это, в вопросе был определенный умысел.

Я хотел посмотреть, проявят ли старшие аспиранты сильные эмоции или просто отмахнутся.

Но причина была не в том, что «я слишком горд, чтобы меня жалели».

«Я беспокоюсь, что кто-то, кроме Лейсира, видел, как я прятался за колонной! Согласно тому, что Лейсир сказал мне вчера, мое лицо тогда побледнело. Учитывая ситуацию, это выражение легко можно принять за страх перед ненавистью».

«Если такое недоразумение распространится через слухи, насколько сильно меня будут презирать?»

Они будут считать, что я заставил кого-то встать на колени из трусливого отчаяния.

Они не будут оскорблять меня открыто, но будут хихикать и смеяться всякий раз, проходя мимо.

«Если я на это укажу, они просто будут отрицать, говоря, что улыбались, потому что были счастливы, так в чем проблема?»

«Судя по реакции старших, не похоже, что слухи о моем страхе распространились. Если бы это было так, они бы жалели меня больше и выражали гнев в адрес того человека и группы статистов».

Я все еще не могу быть уверен, действительно ли старшие аспиранты заботятся обо мне.

Но тот факт, что они устроили вечеринку в честь дня рождения, означает, что они, по крайней мере, считают меня добрым знакомым.

— Ху-у…

Опытный старый профессор тихо вздохнул.

Вероятно, он догадался о сути того, почему я так стараюсь не дать себя в обиду.

В отличие от него, в его студентах двадцати с небольшим лет еще оставалась некоторая невинность.

— Не хочешь выглядеть слабым перед друзьями? Да-да. Это типично для подростков.

— Тогда мы должны тебе рассказать!

Старшая Блида кивнула, словно все поняла, а старший Эльска, раздавая тарелки с кусками торта, даже проявил энтузиазм.

Я едва сдержал горькую улыбку при виде их неожиданно светлых лиц.

Эти старшие, должно быть, были так заняты учебой, что никогда не ввязывались в политику или светские круги.

«Это хорошо. Их никогда не травили, они не принадлежали к группе травителей и не стояли молча, когда травля происходила прямо у них на глазах!»

Как и ожидалось, слухи, которые рассказали мне старшие аспиранты, не представляли собой ничего особенного.

Кто-то неосторожно высказался и получил от меня нагоняй — вот и вся история.

По-видимому, только Лейсир видел, как я замер с шокированным выражением лица за колонной.

«Какое облегчение».

Отбросив эти тревоги, я официально представил Ёра профессору и старшим.

Конечно, я представил и троих Ёру.

Некоторое время после этого разговор, естественно, переключился на то, какой Ёр милый, умный, и на Лазурный эфир.

Вскоре старшие заговорили о том, что хотели бы увидеть дождевые облака на следующей тренировке…

— О, кстати, есть кое-что, о чем я хотел бы спросить.

Я внезапно заговорил, словно мне только что пришла в голову мысль.

Но это была лишь игра.

Признаюсь честно, я уже некоторое время искал возможность поднять эту тему.

— Перед началом послезавтрашней тренировки я хотел бы на время одолжить личный кабинет профессора в лаборатории. Я хочу спокойно поговорить наедине со своей невестой, но подходящего места нет.

— Одолжить кабинет — не проблема, но разве в торговом районе не полно рум-кафе? Я слышал, молодые люди сейчас общаются и учатся вместе в таких местах.

— Я тоже знаю о рум-кафе. Но если я предложу встретиться в уединенном месте, моя невеста может испугаться. Здесь, с профессором и старшими за дверью, она будет чувствовать себя в безопасности.

Я объяснил профессору Радвисину, почему мне нужно встретиться с Вигдис именно здесь.

Их лица неловко изменились.

Атмосфера внезапно стала холодной, и я понятия не имел, почему, пока старший Эльска не сказал мне.

— Младший Карвальд?.. Что именно ты сделал своей невесте в прошлом семестре, что ты так уверен, что она испугается даже встречи в рум-кафе?

Честно говоря, я и сам не уверен.

Я не знаю подробностей того, как Карвальд изводил Вигдис, так как в оригинальном произведении об этом не говорилось.

Я знаю только, что Карвальд изолировал Вигдис.

Даже если я не знаю процесса, ясно, что она была жертвой.

Поэтому вполне естественно быть осторожным при выборе места встречи.

Таким образом, Вигдис сможет чувствовать себя в безопасности и открыться для разговора.

Но я не могу сказать: «Конкретного инцидента не было, но я думаю, что она меня боится».

Это только сделает все неловким или еще хуже.

Так что я мог лишь застенчиво ответить:

— Ну… знаете, я немного… одержим… нет, довольно сильно…?

— …

— …

— …

— Мяууу…

Трое замолчали.

Тем временем один дракон-фамильяр закрыл морду лапой и покачал головой.

Похоже, он научился этому жесту у профессора Радвисина ранее.